Файролл. Два огня

– Свет, хорош выделываться – Вика скорчила рожицу – Сама ж в гости звала позавчера.

– Так и память девичья – накрашенный глаз молодки нахально мне подмигнул – Что поделаешь?

– Так и будешь на пороге держать? – поинтересовалась у нее Эля – Или мы пройдем?

– Заходите, коли пришли – не стала спорить Светка – Чего уж.

Если честно – я так и не понял, накой мы сюда приперлись. И нам тут не слишком рады, да и местечко то еще. Темно оказалось в доме, сыровато, пахло мышами и какой-то кислятиной – то ли бражкой перебродившей, то ли капустой перестоявшей. Плюс меня отдельно напряг нестройный гул молодых голосов, который отчетливо был слышен в коридоре. Народу в доме было немало, и он уже здорово поддал, что могло в принципе создать мне определенные проблемы. Не любят москвичей везде, кроме самой Москвы, чего уж греха таить. Исключение составляют, пожалуй, города-курорты, вроде Сочи, там москвичей как раз очень даже уважают, приблизительно так же как животноводы любят коров-рекордсменок.

Ну, а поскольку исключения только подтверждают правила, вывод был прост – сейчас я рисковал огрести хороших… Ну, вы поняли. Если в трезвом виде москвичей просто не любят и над ними нехорошо подшучивают, то в пьяном могут и отволохать, вкладывая в удары всю нелюбовь к тем, кто, по их мнению, забрал себе все народные деньги, мечты и чаяния.

И глупо объяснять, что мы не такие, и не следует судить о нашем городе и его жителях только по сериалам, детективам и программам в стиле «фэшн-ТВ». Все равно не поверят. А зря. Ну да, есть у нас всякие люди в городе, чего врать, наличествуют и такие, которых любить особо не за что, но их не так уж и много. А остальные все живут так же, как и вся страна – от зарплаты до зарплаты. И еще спорный вопрос, где выживать легче – в наших каменных джунглях, или здесь, в Касимове.

Я даже призадумался о том, что неплохо было бы высвистеть сюда хотя бы одного охранника, от греха, но довести это благое начинание до конца не успел – Вика прихватила мою руку и буквально вволокла в большую комнату, где за накрытом столом сидело человек десять. Они выпивали, закусывали и оживленно о чем-то говорили.

– Опа-опа – немедленно отреагировал на наше появление широкоплечий здоровяк в тельняшке-безрукавке и с татуировкой, из которой становилось ясно, что не так давно он успел отдать свой долг родине в воздушно-десантных войсках. Не скажу, что эта информация добавила мне оптимизма – Это же Вика-Викуся из десятого «А». Ого, а ты, я погляжу, поднялась неплохо. Да и вообще, выглядишь ничего так.

Это было правдой. Не то, чтобы другие девушки в комнате были одеты как-то не так, напротив все было очень даже комильфо. Но да – Вика отличалась от них, причем я даже не могу сказать, чем именно. Лоском, что ли каким-то внешним?

– Илюшка? – прищурилась Вика – Илюшка Шишкун? Ничего себе тебя разнесло, а был глист глистом.

– Да вот, поднакачался мало-мало – крепыш согнул руку и поцеловал вздувшийся бицепс – Войска дяди Васи, туда абы кого не берут. Что ты хотела, детка – это чистый экшн. Это тебе не просто так, это настоящее мясо, для мужиков.

– Н-да? Мясо? Экшн? – с сомнением сморщила носик Эля – А разве не ты с Тагиркой Тимуровым года четыре назад по улицам шарился? Ну, с тем, которого Тагир-заде прозвали, за его… кхм… Определённые склонности, назовем это так?

– Чего сразу «шарился»? – глаза Илюшки тревожно забегали по сторонам – Мы соседи были – и по домам, и в школе за одной партой сидели. Просто дружба!

– Да мы верим, верим – захихикала какая-то девушка за столом – Все так тогда и подумали. Тагирка тоже так говорил, правда, таким тоном, с такими придыханиями…

Илюшка насупился, достал из кармана пятирублевую монету и начал ее сгибать и разгибать пальцами, как видно, разгоняя подступившую тоску суровыми мужскими занятиями. Экшн, чо…

Меня представили обществу, причем, против моих ожиданий, никто мне бубну выбивать не собирался, напротив – налили стакан вина и усадили за стол.

– Чем занимаешься? – спросил у меня немного повеселевший Илюшка после того, как я опрокинул в рот означенный стакан – Бизнес или как?

– Или как – не чинясь, я заел крепленое вино квашеной капустой, преотменнейшего засола, надо заметить – Журналист я. Сочинитель, так сказать. Практикуюсь, светскую жизнь освещаю.

Пусть лучше думают так. Стоит ли всем знать «кто» да «что»?

– Бабские романы пишешь, что ли? – презрительно сморщился Шишкун – Тьфу ты! Это разве дело?

Я не стал вступать с ним в дискуссию. Это было бессмысленно и небезопасно. Уж не знаю, каков этот крендель был в годы своей доармейской юности, прошедшей под светлыми флагами юношеской дружбы с неизвестным мне баловником Тагиром-заде, но сейчас он производил впечатление человека, который за неосторожное, а может даже и просто непонятное слово, запросто мог сделать краниотомию без хирургических инструментов, анастезии и санитарок в накрахмаленных халатах.

– А бабуля твоя дома? – донесся до меня вопрос Эли, адресованный Светке – Мне бы с ней поговорить.

– Понятно – скривила та рот – Это вы опоздали.

– Никак померла? – ахнула Вика – А мамка говорила…

– Да помрет она, как же – непочтительно хмыкнула Светка – Она нас всех переживет, а то и детей наших. Не в этом дело. Здоровье-то у нее ого-го какое, а вот на голову ослабла. Несет всякую чушь, хорошо хоть под себя не делается.

– Вот тебе и раз! – расстроенно сказала Эля – А мы хотели, чтобы она нам погадала…

– Ээээ – махнула рукой Светка – Она уж года два как это дело забросила, ещё до того еще, как головой поплыла. А жаль, какая-никакая денежка нам за это дело капала.

– И много ли тебе пользы с той денежки было? – хриплый старческий голос, больше похожий на карканье заставил меня, да и всех остальных чуть ли не подпрыгнуть на месте.

Когда и откуда появилась грузная седая старуха в засаленном халате, никто не заметил. Но, тем не менее, она стояла в центре комнаты и обводила глазами притихших людей.

Не знаю, не знаю, насколько верны были слова Светки о том, что у этой бабули с головой не все в порядке, из-под клочковатых седых бровей нас буровил более чем вменяемый взгляд. Скажу больше – он был не просто вменяемый, он был какой-то даже оценивающий, выбирающий.

– Ба, ну чего ты вылезла? – недовольно сказала Светка и подошла к старухе, которая переводила свои буркалы с одного лица на другое – Иди, иди к себе.

– Цыц – ответила та, топчась на месте – Помолчи уже.

– Зря ты на старушку наговаривала – сказал Светке Шишкун, ухмыляясь – Как по мне – в себе она. Выглядит страшновато, но на чокнутую никак не тянет.

Да, выглядела бабуля жутко, было в ней нечто отталкивающее, пугающее – то ли неопрятность неухоженной старости, то ли еще что-то, необъяснимое словами. По крайней мере, Вика напряглась и переместилась за мою спину, я почувствовал ее руку на плече.

Старуха уловила движение, повернула голову в нашу сторону и уставилась на Вику.

– А я чуяла – проклекотала она внезапно, вытянула морщинистую руку и ткнула пальцем в мою спутницу – Я знала, что знак будет. Сегодня будет.

– И что ты на это скажешь? – язвительно спросила Светка у Илюшки – Знак она увидела теперь какой-то. Ба, иди к себе, а?

Старуха тем временем, не обращая внимания на просьбы внучки, довольно шустро приблизилась к нам, не отрывая взгляда от Вики, точнее от ее груди. Мне стало любопытно, что она там такое углядела, я обернулся и увидел на ней кулон, тот самый, что в качестве новогоднего подарка ей передал Старик. Странно, что я сразу на него внимания не обратил.

– Ты кто есть такая? – вполне миролюбиво спросила Павлючиха у Вики.

– Травникова я – пробормотала Вика, явно уже сожалеющая о визите сюда.

– Травникова? – старуха заклекотала, судя по всему, это она так смеялась – Никак Таисьина внучка?

– Да – кивнула девушка.

– От же – от Павлючихи пахло так, что даже мне стало не по себе, что уж говорить о побелевших сестрах. Смешанный запах мочи и немытого старческого тела был просто неописуем – Вот она бы посмеялась, узнав кому ее внучка служить подрядилась. А ты, стало быть, за мной пришла?

– Я погадать хотела – окончательно растерялась Вика – Теперь, правда, уже не хочу.

– Тебе? Гадать? – старуха окончательно развеселилась – Зачем? Твоя судьба уже сплетена, ее смотреть не надо, в ней теперь уже ничего не изменишь. Ни добавишь, ни убавишь, так-то.

– Ну да – подал голос Шишкун – Твоя правда, Светуся, с головой у бабушки беда.

– Надо ее в дурку определять – деловито заметила одна из девиц, сидящих за столом – У меня бабка так же умом тронулась, чуть дом не спалила ночью. Хорошо папка с бодуна мучался, за рассолом пошел к холодильнику, заметил. Светк, может звякнем куда надо, пусть машину пришлют с крепкими ребятами и носилками?

Старуха протянула толстый грязный палец к кулону, болтающемуся между грудей Вики, и осторожно потрогала его, загадочно улыбаясь. Бедная девушка даже дыхание затаила, уж не знаю от чего – от страха или от брезгливости.

– Бабуля – мне все это надоело, да и супругу стало жалко, у нее в лице уже не было ни кровинки – Шли бы вы уже. Раз с гаданием не сложилось – так и ладно, ступайте баиньки.

– Баиньки? – старуха басовито захохотала, разявив пасть и явив нам на удивление крепкие, молодые зубы – Будут мне сегодня баиньки, не сомневайся даже. Крепко усну, ох крепко! Так и хорошо это, заждалась уже…

– Вот и славно, вот и договорились – примирительно сказал я, вставая со стула – А мы пойдем, пожалуй. Так сказать – мир этому дому…

– Да куда тебе идти? – Павлючиха отсмеялась и уставилась на меня в упор – Некуда. Сам рассуди – куда может пойти тот, кто уже все потерял?

– Что я потерял? – мягко и терпеливо спросил я у старухи, стоящей на моем пути – Я лично ничего.

– Да все ты потерял, правда и сам того не заметил – в тон мне, по-доброму, ответила та – А что не потерял – то сменял, по простоте своей да недомыслию. И теперь, чтобы найти все то, что утрачено, надо будет очень многое отдать. Да что там многое – все, что приобрел, да крохи того, что осталось у тебя, отдать надо будет, до самого донышка. И вот тогда у тебя появится махонький шанс на то, чтобы снова вернуть себе самое главное.

У меня возникло ощушение, что сейчас мои мозги закипят. «Отдал», «потерял» – что за хрень эта старуха несет?

– Но все равно ты поумнее этой дурочки будешь – старуха кивнула в сторону совсем уже белой Вики – Ты-то напоказ свою новую личину не кажешь, а она ее как флаг на демонстрации несет. Потому у тебя этот шанс будет, а у нее нет. Хотя он ей и не нужен вовсе, ей и так хорошо.

На самом деле это все было уже не смешно. Да и старуха, похоже, и не так безумна, как мне сначала показалась. То, что она несет, здорово похоже на бред, вот только больно этот бред смахивает на кое-что другое.

– Бабуля – вкрадчиво сказал я, намереваясь задать один вопрос, который давно меня мучал. А вдруг старушка и впрямь из тех, которые знают больше, чем человеку положено? – Не подскажешь…

– Бабуля, бабуля – старушка прищурилась и внезапно показала мне толстый шершавый язык – Все, что хотела, уже сказала, большего не жди. И того-то говорить не стоило, как бы мне теперь это там не аукнулось. Но напоследок надо же чего-то доброе сделать? Да и знак вы мне явили, так что – квиты.

В комнате уже явно никто ничего не понимал, на лице Илюшки Шишкуна гуляла блаженная улыбка, Светка и остальные девушки знай хлопали глазами.

– Один вопрос – попросил я старуху – Только один.

– Отстань, пора мне – отмахнулась та и поманила пальцем ту девчонку, что предлагала санитаров со смирительными рубашками позвать – Иди-ка сюда, чего дам!

В руке у бабки невесть откуда появился золотой перстень с тускло блеснувшим камнем.

– Ба, с чего это ты ей собралась наше добро отдавать? – возмутилась было Светка, но ее подруга оказалась шустрее, и, лихо сиганув через два стула, она попыталась цапнуть украшение с ладони старухи.

В этот же момент Павлючиха неожиданно ловко ухватила ее ладонь, крепко сжала, глаза ее закатились под лоб, дыхание участилось.

– Отпусти! – взвизгнула девчонка, пытаясь освободиться, но это было тщетно – старуха держала ее крепко, очень крепко.

Светка, то ли перепугавшись за подругу, то ли за перстень, подскочила к парочке и было собралась чего-то сделать, но тут бабка громким басом рявкнула несколько слов на неизвестном мне языке, ее вместе с девушкой тряхнуло так, как будто через них пропустили электрический ток, и рухнула на пол. Рядом с ней упала и девушка, чью руку она так и не отпустила.

– Ё! – ошарашенно выдохнул Шишкун – Экшн, твою мать! До серьезного недотягивает – но все же!

– Она не дышит – одна из тех девушек, что сидела за столом ткнула пальцем в Павлючиху, не спеша, впрочем, вставать со стула – Померла, кажись.

– А Ленка? – встрепенулся парень, который сидел рядом с ней – Свет, глянь!

– Чего я сразу? – хозяйка дома опасливо встала на колени рядом с девушкой, все еще лежащей на полу, и поднесла ладонь к ее лицу – Вроде жива. А бабка точно, окочурилась. Вот же блин, теперь еще на похороны тратиться!

День был испорчен окончательно. После всей той чепухи, которая произошла в этом доме, и которая давала большую пищу для раздумий, нам еще пришлось поучаствовать во всех официальных процедурах, сопутствующих внезапной кончине человека в присутственном месте. Нас опросила полиция, на нас таращились санитары труповозки и пьяненький социальный работник. После, между прочим, мне еще пришлось объясняться и с моей охраной, на лицах которых было написано одно «Господи, ни дня без приключений!»

– Саша, потом заедешь в местный участок, пусть протоколы перепишут – приказал старший охраны водителю – Чтобы никаких упоминаний о Харитоне Юрьевиче и Виктории Евгеньевне в них не было, понятно? Денег дашь, сколько скажут. Знаю я эти дела, неровен час чего, так начнут их дергать сюда, просто так, для забавы.

– А обо мне? – вроде как обиделась Эля.

Арсентий повернулся ко мне и вопросительно поднял брови. Я утвердительно кивнул.

– И о сестре Виктории Евгеньевны тоже – дополнил свою команду он – Верно, если убирать упоминания, так обо всех сразу. И еще – предупреди их там, чтобы с остальными поработали, чтобы все, кто в доме был, о них забыли.

– Арсентий – окликнула Вика старшего – Мы завтра с утра уезжаем отсюда, ты часам к девяти машины к дому подай.

– Еще одно верное решение – кивнул старший – И праздники заканчиваются, да и вообще… Сестра с нами поедет?

Эле явно не нравилось, что о ней говорят в третьем лице, да еще так, как будто ее вовсе тут нет, но и на электричке ехать ей тоже очень не хотелось, потому никаких явзвительных реплик не последовало.

– Ты с нами? – устало поинтересовалась у неё Вика – Или выпендриваться будешь, как всегда?

– Не буду – буркнула Эля – С вами.

Тете Свете мы про все происходящее рассказали, конечно. И естественно, она нам выдала порцию фраз, вроде: «Никогда мать не слушаете» и «У них вся семья такая». Правда под конец она, успокоившись, задала Вике вопрос, которая меня немного удивил –

– Значит, перед этим она Ленкину руку ухватила?

Как выяснилось, девицу, руку которой перед смертью схватила Павлючиха, звали Еленой, и приходилась она семейству Травниковых дальней родней, троюродной племянницей с чьей-то стороны. Впрочем, тут, похоже, все были родня, в той или иной степени.

– Ну да – подтвердила Вика – Да сильно так!

– Жалко девку – вздохнула тетя Света – Ох, жалко. Ну да ладно, главное, что не вам сила досталась.

Мне стало жутко интересно, что она имела в виду, но тетя Света наотрез отказывалась говорить на эту тему. После же она узнала, что мы завтра уезжаем и совсем уж расстроилась, видимо окончательно выбросив все эти новости из головы.

Впрочем, возможный ответ на свой вопрос я все-таки нашел, правда уже потом, ночью, в сети, когда покопался в наладоннике. Но он был настолько абсурден, что я, плюнув на все произошедшее, попросту уснул, рассудив, что утро вечера мудренее.

Глава третья, в которой герой только и делает, что удивляется, и не всегда приятно

– Чего происходит-то? – такой вопрос задала мне Вика, когда мы вошли в здание «Радеона» (подвезли нас к главному входу) – А?

И впрямь, в холле происходила какая-то нездоровая движуха – куча народу, причем самого разного, то есть и уборщицы, и охранники и даже красотки с ресепшн таскали какие-то папки с бумагами, жужжали шредерами, скармливая им бумагу из этих самых папок, при то и дело деловито при этом кидали малопонятные нам с Викой фразы, адресуя их людям в серых костюмах, которые ходили между ними –

– Июнь двенадцать.

– Сентябрь шесть и девять.

– Отметьте что май десять офф.

Люди в костюмах заносили услышанное в планшеты, которые держали в руках.

Это все неприятно напомнило мне спешную эвакуацию одной фирмешки, которая в свое время арендовала полкрыла в здании редакции. Перед тем как к ним УБЭП нагрянул, они суетились точно так же, бумаги разве только что зубами не рвали, и жутко нервничали. В результате всё равно не успели следы замести, и их генеральный на пару с главбухом отбыли из здания в некрасивой машине с крепкими нагловатыми операми, а Мамонт с тех пор зарекся кому-то площади сдавать – они ему оказывается аренду за полгода просрочили, кормя «завтраками».

– Слушай, как-то мне неуютно стало – Вику, судя по всему, посетили сходные с моими мысли – Мы с тобой часом не стали за эти дни безработными и бездомными, а? Не хотелось бы.

– Насчет бездомности – спорное утверждение – я цыкнул зубом – Где кости кинуть у нас есть.

– Есть, милый, на попе шерсть, да и то преимущественно у армян – усмехнулась Вика – Не забывай, что последние визиты на твою жилплощадь ничем хорошим не заканчивались.

– Подозрительно хорошие знания особенностей кожно-волосяного покрова у жителей отдельно взятой закавказской республики – немного обиделся я за свою жилплощадь – Хотелось бы знать – они получены умозрительным путем, или же эмпирическим?

– Исключительно умозрительным – заверила меня Вика, хихикнув – Я в общаге с одной девчонкой жила на втором курсе, так она как-то притащила к нам в комнату армянина. Точнее, она поначалу думала, что он итальянец, а этот хитрован то и дело говорил «Си» да «Белиссимо». Ну, я, как водится, освободила комнату, пошла к соседкам, а минут через двадцать такой тарарам начался!

– Ну-ну – я люблю истории о пройдохах и хитрюгах. Я сам такой, а потому с удовольствием перенимаю опыт – И чего?

– Чего-чего! Того! – тихонько засмеялась Вика – Видать, сильно Маринка хотела ему понравиться, так, чтобы тот ее в Неаполь увез или там в ПизУ…

– Ударение на первый слог – поправил я ее на автомате.

– Что? – не поняла Вика.

– В этом названии ударение идет на первый слог – щелкнул пальцами я – И? Чего дальше было?

– Ну да – у Вики на щеках появились ямочки, от улыбки – И она для него так расстаралась, что он в очень важный момент не выдержал и заорал: «Вай, мама-джан»!

– Н-да – я тоже засмеялся – Какой шок для Маринки!

– Что ты! – Вика даже руками замахала – Она все поняла, его пинками за дверь, сама матерится, отплевывается, этот с голым задом бегает! Шапито! Так вот – ох, он и волосат был!!!! Как есть – дикий человек.

– Все, подозрения сняты – согласился я – А что до жилищного вопроса, да и всех остальных – смотри, кто у колонны стоит. Сейчас все узнаем, из первых рук.

Я как-то сразу Азова не приметил, между тем он находился на противоположной от нас стороне фойе. Привалившись плечом к колонне, он наблюдал за слаженными действиями персонала, и жевал большое краснобокое яблоко.

Ухватив Вику за руку, я двинулся в его сторону, старательно огибая трудолюбивых сотрудников, которые мне сейчас напоминали муравьев. Они даже двигались похоже – в одну сторону шли люди с полными папками, в другую – уже с пустыми. И даже шредеры делали «жжжж» в унисон. Впечатляет.

– Привет, Илья Палыч – мы приблизились к Азову, который знай похрустывал яблочком.

– О, путешественники – обрадовался тот, вытер правую руку о жилетку, которая виднелась под пиджаком и протянул ее мне – А чего через центральный вход? Непорядок.

Я засмеялся, Вика покраснела.

– А ну-ка, ну-ка – Азов наклонил голову и хитро глянул на нас – Прямо заинтриговали.

– Да все очень просто – я непроизвольно снова фыркнул, за что немедленно получил локтем под ребра – Тетя Света, Викина мамка, нам столько всего насовала в багажник, что это в один заход даже не перенесешь. А Вике с этим баночным изобилием… Ну, в общем, ей не очень комильфо с ним по коридорам ходить.

Это все было чистой правдой. Боги мои, какую бешеную деятельность развела тетя Света при нашем отъезде. Банки с огурцами, помидорами, компотами и всем таким загружались в «геленд» десятками. Все это сопровождалось двухголосым аккомпаниментом –

– Мам, накой нам это в городе?

– Это – витамины, это – свое, с огорода.

– Мааааам!

– Не ори, нам все равно это все не съесть. Вон, варенье еще позатого года!

– МАААААМ!!!

– Друзей своих угостите. А что такого – домашнее все любят!

Кстати, этой фразой она Вику окончательно вырубила из действительности. Я так думаю, она представила себе картину, где сестра Зимина пальцами из банки огурец вылавливает, а Валяев, дергая кадыком, рассол из другой жадно пьет. Хотя, в последнее я, пожалуй, мог и поверить.

Что до меня – я против ничего не имел. Варенья, правда, мне были до фонаря, я не большой их любитель, а вот огурцами похрупаю, почему нет? Милое же дело!

Да и к тому же самое главное уже лежало в багажнике. Дядя Женя мне полдюжины поллитровок своей настойки от всего сердца подогнал, за что я ему был очень благодарен. Вещь!

Кстати – Эльвира попыталась одну у меня свистнуть, когда мы ее у дома высаживали, как она сказала – «Для растираний». Может это и проявление жадности, но я не отдал ей эту амброзию. Она меня и так не любит, так что этим отношения уже не испортишь.

Хотя одна вещь меня обеспокоила. Проиграв битву за пол-литру, она нехорошо прищурилась, и ехидненько спросила, совершенно не в тему развернушейся минутой раньше словесной баталии –

– Стало быть, по служебной надобности в «Файролл» ходишь? А говорил – не по работе. Ну-ну.

Уже в машине, прогоняя эти слова в голове, я понял, что она имела в виду – неосторожно брошенную Викой в ту веселую ночь фразу. Хотя… Мы вроде и тайны из этого никакой не делали. Но все равно – зная ее неплохую думалку, да еще и помноженную на нелюбовь ко мне, теперь можно ожидать любые сюрпризы.

Нет, надо форсировать события, вскрывать печати, выпускать на вольную волюшку богов, и рвать когти из этой игры. Ну ее совсем.

Правда, сначала надо понять – а она еще есть, игра-то? Вон, народ бумагу пачками режет, и лица у них тревожные.

– Банки? – тем временем спросил у нас Азов, и посерьезнел – Огурчики-помидорчики?

– Ну да – совсем запунцовелась Вика – Мамка надавала.

– Мне баночку подарите? – Азов скорчил жалобное лицо – Смерть, как домашние соленья люблю. Магазинные не то, а кустарные боюсь покупать – кто его знает, что за огурцы, где росли, кто солил? А тут-то – проверенная продукция. И от варенья, если отжалеете баночку, не откажусь.

– Илья Палыч – всплеснула руками Вика – Да хоть все забирайте!

– Все не надо – хрупнул яблоком Азов – Но часика через три зайду. Киф, а больше ничего не привез оттуда? Ну, тоже домашнего, только…

– Так заходите – подмигнул ему я – Вот мы под огурчики!

– Забились – ткнул мне пальцем в грудь Азов – Как мальчики мои, нормально все?

– Молодцы – искренне ответил ему я – Отработали на пять с плюсом. Слушай, Илья Палыч, а чего такое тут происходит? Переезд, ремонт или еще чего? Может, обыск ждем?

– Да тьфу на тебя – Азов трижды сплюнул и постучал костяшками пальцев по голове, причем по моей – Какой обыск? Да и с чего бы? У нас вся эта публика прикормлена – и гсударевы службы, и налоговики, и повыше слуги народные на жаловании тоже есть. А это традиционное посленовогоднее уничтожение документов.

– Эммм? – я все равно ничего не понял.

– У Старика, как и у любого руководителя есть свои «пунктики» – вздохнув, начал объяснять Азов – В том числе – связанный с бумагами. Он часто говорит: «Всегда уничтожайте архивы, все ненужное – в огонь». Поэтому каждый год, восьмого января, мы уничтожаем документы, которые превысили срок хранения, а именно – пятилетний ценз. Вот и сейчас происходит именно это. Правда огня у нас нет, точнее – не палить же нам его тут, потому сначала используем шредеры. Обрезки потом отправятся в подвал, там мы их спрессуем в блоки, и вот оттуда уже отвезем на сожжение.

– Надо же – все в точности с пожеланием – заметила Вика.

– Любое его пожелание для нас приказ – флегматично ответил Азов и снова куснул яблоко – Для вас, кстати, – тоже.