Полная версия
Московская битва. Людские потери Красной армии и вермахта. Мифы и реальность
Существующие оценки людских потерь Красной армии в наступательных операциях Московской битвы приведены в табл. 2.6.
Таблица 2.6
Оценки людских потерь Красной армии в наступательных операциях Московской битвы
Андрей Зубов в изданной в 2016 году книге «История России. XX век. Том II. Эпоха сталинизма (1923–1953)»[30] цифры потерь Красной армии и вермахта поместил в таблице, озаглавленной «Потери в Московской битве (2 октября 1941 – 7 января 1942 г.)». Цифры потерь Красной армии Андрей Зубов заимствовал у Кривошеева Г. Ф., но при этом период подсчета потерь указал неверный. Приведенные им цифры на самом деле представляют собой суммы соответствующих цифр Кривошеева Г. Ф., подсчитанных для оборонительной и всех наступательных операций Красной армии в Московской битве (см. табл. 2.2 и 2.6), длившихся с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года.
«Подсчитанная» Соколовым Б. В. в статье о потерях советских и немецких войск в Московской битве «Свыше трех миллионов и 118 тысяч. Таковы потери Красной армии и вермахта убитыми и пленными в боях на Московском направлении» («Военно-промышленный курьер», № 47, 7—13 декабря 2011 года) цифра потерь Красной армии погибшими, попавшими в плен и пропавшими без вести в наступательных операциях на Московском направлении[31] более чем в 5 раз превышает соответствующую цифру, полученную Кривошеевым Г. Ф. (см. табл. 2.6). Однако все «рассуждения» Соколова Б. В. замешаны на пренебрежении здравым смыслом и недобросовестных подсчетах. В упомянутой статье Соколов Б. В. определил, что в победном контрнаступлении советских войск под Москвой потери погибшими, попавшими в плен и пропавшими без вести Красной армии с 1 января по 30 апреля 1942 года составили 2 млн 138,2 тыс. чел., а соответствующие потери группы армий «Центр» вермахта за тот же период – 79,2 тыс. чел., т. е. соотношение потерь около 1:27 в пользу вермахта. Эти цифры говорят о незнании и непонимании Соколовым Б. В. закономерностей вооруженной борьбы и реалий Московской битвы.
Во-первых, потери победившей в битве армии не могут быть любыми (такую «роскошь» может позволить лишь побежденная армия). Исторический опыт свидетельствует, что армия, имеющая в несколько раз большие потери, чем противник, может победить в битве только тогда, когда ее численность в ходе битвы будет, как минимум, во столько же раз больше численности побежденной армии. Подобная ситуация сложилась, например, в 480 году до н. э. в битве при Фермопилах: потери персидского войска царя Ксеркса (20000 чел.) были в 5 раз больше потерь греческой армии (4000 чел.) во главе со спартанским царем Леонидом, но персы победили, потому что по общей численности их армия (не менее 250 тыс. чел.) превосходила греческую (не более 12 тыс. чел.) как минимум в 20 раз.
При соотношении потерь, «подсчитанном» Соколовым Б. В. (27:1), для победы в ходе контрнаступления под Москвой численность участвующих в операции войск Красной армии должна была быть примерно в 27 раз больше численности группы армий «Центр» вермахта. Поскольку численность группы армий «Центр» (в июне 1941 года она имела в своем составе около 1,5 млн чел.) к декабрю 1941 года (с учетом потерь и пополнений в течение пяти месяцев) составляла не менее 1,0 млн чел., то для победы общая численность участвующих в контрнаступлении под Москвой советских войск должна быть равна примерно 27 млн чел. Это абсурд: такой численности Красной армии никогда не было и в принципе не могло быть.
Во-вторых, боеспособность войск зависит от уровня потерь. По опыту войн установлено, что при потерях в 35 % от численности войска теряют способность наступать, а при потерях в 50 % от численности – и успешно обороняться (см. книгу Чуева Ю. В. и Михайлова Ю. Б. «Прогнозирование в военном деле»). По «подсчетам» Соколова Б. В., опирающимся на данные Волкогонова Д. А., Красная армия за декабрь 1941 года – апрель 1942 года (137 дней) потеряла убитыми и пропавшими без вести более 2,3 млн чел., т. е. в среднем около 17 тыс. чел. ежедневно. Кроме того, из строя выбывали раненые и больные (санитарные потери), которых было не менее чем в два раза больше, чем погибших и пропавших без вести. Таким образом, боевая мощь советских войск ежедневно уменьшалась более чем на 50 тыс. чел. Поскольку в контрнаступлении под Москвой участвовало около 3,3 млн чел. советских войск (около 1,1 млн чел. – начальная численность, 2,2 млн чел. – пополнение в ходе операции), то, если верить «подсчетам» Соколова Б. В., даже в «идеальном» случае, когда все пополнение сразу же поступило бы в войска, через 25 дней после начала операции (к 1 января 1942 года) советские войска не смогли бы вести наступление, а к февралю 1942 года вообще некому было бы продолжать операцию.
Стоит отметить, что если взять данные о безвозвратных и санитарных потерях советских войск в контрнаступлении под Москвой (1147844 чел. или менее 8,5 тыс. чел. в день) из книги коллектива военных историков под руководством Кривошеева Г. Ф. «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь», то согласно им способность продолжать наступление Красная армия должна была потерять только к концу апреля 1942 года, что и произошло в действительности.
Таким образом, «подсчитанные» Соколовым Б. В. цифры потерь Красной армии в наступательных операциях Московской битвы к реалиям боевых действий под Москвой никакого отношения не имеют.
Остальные оценки потерь Красной армии в наступательных операциях Московской битвы, приведенные в табл. 2.6, совпадают и представляют собой результаты подсчетов соответствующих потерь авторским коллективом под руководством Кривошеева Г. Ф. Здесь важно отметить, что результаты оценки потерь Красной армии, произведенной коллективом Кривошеева Г. Ф., опубликованные в книгах «Гриф секретности снят», «Россия и СССР в войнах XX века» и «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь», не противоречат подготовленным во время войны официальным справкам и докладам о численности Красной армии, пополнении и потерях, в частности сведениям справки организационно-учетного отдела Оперативного управления Генерального штаба РККА о численности Красной Армии, пополнении и потерях за период с начала войны по 1 марта 1942 года и сведениям доклада начальника Главного управления формирования и укомплектования войск Красной армии Щаденко Е. А. «О мобилизационных ресурсах и их использовании за год войны (на 1 сентября 1942 г.)».
Вместе с тем, при подсчете безвозвратных потерь в сражениях, как это было установлено выше, следует учитывать и санитарные потери, но только часть – раненых, направленных в тыловые госпитали. Поэтому имеющаяся оценка Кривошеевым Г. Ф. безвозвратных потерь в наступательных операций Московской битвы должна быть соответствующим образом откорректирована. Учитывая, что по сравнению с Московской оборонительной операцией в ходе наступательных операций Московской битвы число раненых и больных, направлявшихся в тыловые госпитали, несколько сократилось (примерно до 55–60 %), безвозвратные потери Красной армии в Московских наступательных операциях составляли 850—860 тыс. чел.
Потери вермахтаСуществующие оценки людских потерь вермахта в наступательных операциях Московской битвы приведены в табл. 2.7.
«Подсчитанная», видимо, по 10-дневным донесениям немецких войск и приведенная Соколовым Б. В. в упомянутой статье «Свыше трех миллионов и 118 тысяч. Таковы потери Красной армии и вермахта убитыми и пленными в боях на Московском направлении» цифра потерь группы армий «Центр» погибшими и пропавшими без вести (менее 80 тыс. чел.) при контрнаступлении Красной армии ставит Соколова Б. В. в глупое положение. Эта цифра означает, что к концу Московской битвы боеспособность группы армий «Центр» практически не изменилась (80 тыс. чел. потерь – это менее 5 % от численности принимавших участие в боях войск вермахта), но немецкие участники битвы утверждают обратное: группа армий «Центр» в конце 1941 года – начале 1942 года понесла огромные потери и ее боеспособность резко упала.
Таблица 2.7
Оценки людских потерь вермахта в наступательных операциях Московской битвы
Генерал Гюнтер Блюментрит в статье о Московской битве (сборник «Роковые решения») отметил, что в декабре 1941 года в немецких дивизиях из-за больших людских потерь «… Численность личного состава рот в большинстве случаев сократилась до 40 человек…». К концу декабря 1941 года «…4-я армия, занимавшая оборону между Калугой и Тучково, насчитывала в своем составе 13 пехотных и одну танковую дивизию. Однако эти соединения имели такой некомплект личного состава, что многие дивизии по сути дела являлись боевыми группами, состоявшими из подразделений различных родов войск…». О катастрофическом состоянии 4-й немецкой армии сообщает и Вернер Хаупт в книге «Сражения группы армий «Центр»: «…Потери армии были устрашающими. Большую часть погибших составляли обмороженные. Их процентное отношение к общему числу погибших в первые дни декабря составляло почти 90 процентов…».
А вот что пишет в книге «98-я пехотная дивизия. 1939–1945» генерал Мартин Гарайс, бывший командир этой воевавшей в составе 4-й немецкой армии дивизии о ее потерях в декабре 1941 года: «Внезапно враг оказался сильнее нас …Потери рот, опрокинутых на Истре, несоизмеримо тяжелы, 289-й пехотный полк потерял все противотанковые пушки и все пулеметы 1-го батальона. Численность рот не превышает 25 бойцов, точнее, истощенных, промерзших «теней»…». О состоянии дивизии в начале января 1942 года Мартин Гарайс сообщает: «…180 бойцов дивизии прибыли из госпиталей и были переданы в подчинение обер-лейтенанту Виммеру в качестве «батальона». К 15 февраля от них осталась лишь горстка тех, кто вернулся в свои прежние подразделения. Но сейчас они были как нельзя кстати. 282-й пехотный полк также сжался до батальона в результате отбытия обмороженных. То же и с 290-м пехотным полком – набралось всего 150 бойцов! Истребители танков отчитались о численности в 5 офицеров, 16 унтер-офицеров и рядовом составе в 21 винтовку. Под Малинным боевой состав дивизии насчитывал 6000 человек! …Все санитарные службы изо дня в день стоят перед неразрешимой задачей. Не щадя сил они с начала отступления оказывают медицинскую помощь немыслимому наплыву раненых и обмороженных: в Марютине, Медыни, Мятлеве, Барановке. Только из Медыни в течение семи дней, с 4 по 11 января, поступление составляет 1640 человек, из них 1241 раненый и 299 больных. В этих цифрах отражена вся суровость тех дней…».
Во второй половине января 1942 года положение 98-й дивизии ухудшается: «…282-й пехотный полк подводит итог своим потерям с 31 декабря 1941 года: 56 офицеров и 1916 унтер-офицеров и рядовых. В других полках дивизии дела обстоят не лучше… Между 12 и 27 января через ее (дивизии – В.Л.) главный медпункт в Мятлеве проходят 419 раненых и 1178 больных, из которых в свои части вернутся лишь 59 бойцов! У большинства обморожения первой степени, у многих – второй! …».
Мартин Гарайс пишет, что после боя 31 января за деревню Плотька «…около 17 часов остатки 290-го полка собираются в Пенясах. 18 унтер-офицеров и 75 рядовых… идут в бой. Из него живыми возвращаются всего 22 унтер-офицера и рядовых … В оборонных боях погибли расчеты двух последних полковых пулеметов. Отбить обратно Морозово и Плотьку «дивизии» также не по силам. Немногие оставшиеся бойцы все совершенно измотаны и в той или иной степени обморожены…».
Вернер Хаупт сообщает, что в конце января 1941 года: «…Из-за тяжелых потерь последних недель главное командование сухопутных войск было вынуждено расформировывать или сливать дивизии. Так была расформирована полностью разгромленная под Калинином 162-я пехотная дивизия. В 78-й, 102-й и 252-й пехотных дивизиях было расформировано по одному полку, а эти полки заменены частями 5-й, 8-й и 28-й пехотных дивизий. Большинство пехотных дивизий было вынуждено расформировать в пехотных полках третьи батальоны, и с этого времени в полках, за редким исключением, оставалось только по два батальона…».
Военный врач 3-го батальона 18-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии Генрих Хаапе пишет в книге «Пункт назначения – Москва. Фронтовой дневник военного врача. 1941–1942» о состоянии батальона к концу Московской битвы: «…От изначального состава нашего 3-го батальона осталось не так уж много … Хотя сейчас мы опять насчитывали более 100 человек, так как генерал Модель (генерал-полковник Вальтер Модель – с 15 января 1942 года командующий 9-й немецкой армии – В.Л.) перевел из тыловых подразделений в боевые части всех имеющихся в наличии военнослужащих, но из тех 800 солдат нашего батальона, которые 22 июня 1941 года вступили в войну с Россией, к концу февраля 1942 года осталось только 29 бойцов! 2 офицера, 5 унтер-офицеров и 22 рядовых. Этими двумя офицерами были Руди Беккер и я…»
Начальник штаба верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель в воспоминаниях, опубликованных в сборнике «Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне «третьего рейха» против СССР. Секретные речи. Дневники. Воспоминания», о боевых действиях и потерях вермахта в конце 1941 года – начале 1942 года писал: «…К началу января 1942 г. удалось на всем Восточном фронте изменить существовавшее до начала декабря наступательное построение войск и создать более или менее упорядоченный фронт обороны. Но ни о каком зимнем покое не могло быть и речи. Русские проявляли себя крайне активно и переходили в наступления во многих местах чрезвычайно ослабленного потерями и удерживаемого чуть ли не одними боевыми охранениями, растянувшегося тонкой линией фронта… Инициатива находилась в руках врага, мы были вынуждены перейти к обороне и расплачивались за это ощутимыми потерями… Сухопутные войска потеряли за первые месяцы зимы более 100 тыс. человек, в декабре 1941-го и начале 1942 г. – вдвое больше…»
Таким образом, оценка потерь вермахта Соколовым Б. В. не может считаться корректной.
Б. Мюллер-Гиллебранд в книге «Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. Т. 3. Война на два фронта» в отношении потерь группы армий «Центр» в Московской битве приводит только информацию об общей убыли личного состава этой группы армий в период с декабря 1941 года по март 1942 года включительно – 436 900 чел. По справке, из которой взяты данные Б. Мюллером-Гиллебрандом, в апреле 1942 года из группы армий «Центр» убыло 46200 чел. Таким образом, с декабря 1941 года по апрель 1942 года включительно безвозвратные потери (убыль) личного состава группы армий «Центр» составила 483,2 тыс. чел. Нужно, кроме того, иметь в виду, что данные Б. Мюллера-Гиллебранда опираются на статистику вермахта, достоверность которой, как указывалось выше, современными исследователями оценивается невысоко. Впрочем, Б. Мюллер-Гиллебранд косвенно признал заниженность данных статистики вермахта, когда анализировал сведения об убыли и пополнении личного состава групп армий «Центр», «Юг» и «Север» за декабрь 1941 года – март 1942 года. По донесениям войск к концу Московской битвы общий некомплект личного состава должен был составлять 336300 чел. Но здесь Б. Мюллер-Гиллебранд отмечает: «…Имевшийся в действующей армии к моменту поворота событий под Москвой некомплект в личном составе, исчисляемый цифрой 340 тыс. чел., в течение зимы увеличился не на упомянутое выше количество (336,3 тыс. – В.Л.), а на 625 тыс. чел. (на 1.5.1942 г.)». Это значит, что реальный некомплект личного состава вермахта к концу апреля 1942 года был на 288 тыс. чел. больше официального, что дает основание отнести этот дополнительный некомплект к недоучету потерь вермахта в декабре 1941 года – апреле 1942 года. Поскольку основные боевые действия в этот период вели войска группы армий «Центр» (убыль ее личного состава превышала 60 % всей убыли вермахта), то недоучет их потерь можно оценить в 170–210 тыс. чел. Тогда общая цифра убыли личного состава группы армий «Центр» в декабре 1941 года – апреле 1942 года составит ориентировочно 660—700 тыс. чел.
Соотношение безвозвратных потерь Красной армии и вермахта в наступательных операциях Московской битвы равно
(850–860) / (660–700) = (1,2–1,3):1 в пользу немецких войск.
Суммарные людские потери Красной армии и вермахта в Московской битве
Проведенные выше расчеты позволяют дать интервальные оценки суммарных безвозвратных потерь Красной армии и вермахта в Московской битве: Красная армия – 1600–1660 тыс. чел.; вермахт – 1130–1280 тыс. чел.
Соотношение потерь составляет – (1,2–1,5):1 в пользу немцев.
Цифры потерь Красной армии вполне согласуются с данными, приведенными в различных источниках. Реалистичность цифр потерь вермахта в Московской битве можно ориентировочно оценить по балансу вооруженных сил Германии в 1941–1942 годах. Убыль вермахта за какой-либо период рассчитывается по формуле (1) и в соответствии с табл. 1.3 для периода с начала войны и до середины 1942 года равна:
NУВ = 7234,0 + 3098,4 – 8310,0 = 2174,4 тыс. чел.
Полученная убыль численности вермахта за год войны в 2 раза больше определенной выше цифры потерь группы армий «Центр» в Московской битве. Так как в оцениваемый период основные бои на советско-германском фронте происходили в зоне ответственности группы армий «Центр», то подсчитанные выше людские потери этой группы армий в Московской битве (1130–1280 тыс. чел.) не противоречат балансу войск вермахта за период с начала войны и до середины 1942 года.
Оценим реалистичность полученных цифр людских потерь в Московской битве с точки зрения закона относительных потерь[32], который, как уже отмечалось, гласит, что относительные безвозвратные потери[33] победившей в войне армии всегда меньше относительных безвозвратных потерь побежденной армии. В Московской битве, по подсчетам Невзорова Б. И., приведенным в его книге «Московская битва 1941–1942. Военно-исторический очерк», принимали участие 4752,5 тысяч военнослужащих Красной армии и 2283,2 тысячи немецких солдат и офицеров. Относительные потери при таких численностях участников битвы равны:
• для Красной армии: (1600–1660) / 4752,5 = 0,34—0,35
• для вермахта: (1130–1280) / 2283,2 = 0,49—0,56
Таким образом, в Московской битве относительные потери Красной армии были в 1,4–1,65 раза меньше относительных потерь вермахта.
Глава 3. Мифы и домыслы вокруг людских потерь в Московской битве
Мифы о действиях вермахта на советско-германском фронте родились в недрах западных идеологических структур с началом «холодной войны». В фундаменте всех мифов лежали материалы немецких генералов и офицеров, привлеченных американцами к анализу и обобщению действий вермахта в ходе Второй мировой войны, и мемуары военачальников вермахта. Об этих материалах генерал армии Гареев М. А. заметил: «…В Германии через 60 лет после войны был издан сборник, где сказано: «Германский вермахт, конечно, проиграл мировую войну, зато добился победы после 1945 года, а именно в борьбе за представление о себе в глазах общественности немецкой и международной…».
В нашу страну мифы о действиях вермахта на советско-германском фронте проникли лишь в конце 80-х годов прошлого века и, как это ни странно, нашли довольно много сторонников и пропагандистов среди политиков и историков. Из множества мифов и домыслов, касающихся противостояния советских и немецких войск в Московской битве, к теме людских потерь относятся следующие:
• миф о «генералах Грязь и Мороз»;
• миф об «огромном» численном превосходстве войск Красной армии над войсками вермахта;
• миф о низком уровне людских потерь вермахта;
• миф о «непревзойденном» воинском мастерстве и высоком боевом духе солдат вермахта;
• миф о «роковой ошибке» Гитлера в августе 1941 года;
• миф о превосходстве немецкой военной мысли и практики управления войсками;
• нечистоплотные домыслы о подвигах защитников Москвы.
Миф о «генералах Грязь и Зима»
Этот широко распространенный миф появился в мемуарах генералов вермахта в качестве оправдания поражения немецких войск под Москвой. Он объясняет провал операции «Тайфун» и последующее отступление войск группы армий «Центр» от Москвы не ошибками командования вермахта, не недостаточностью выделенных для операции войск и не стойкостью и мужеством советских войск[34], а лишь внешними неблагоприятными для вермахта климатическими условиями.
О генерале «Грязь»В мемуарах генералов и офицеров вермахта, участвовавших в операции «Тайфун», а также в публикациях ряда историков, пишущих об этой операции, значительное место отведено описанию трудностей, с которыми столкнулись войска группы армий «Центр» с началом в Подмосковье осенней распутицы.
Командующий 2-й немецкой танковой армией генерал-полковник Гейнц Гудериан в книге «Воспоминание солдата» пишет: «…В ночь с 6 на 7 октября выпал первый снег. Он быстро растаял, но дороги превратились в сплошное месиво и наши танки двигались по ним с черепашьей скоростью, причем очень быстро изнашивалась материальная часть… Последующие недели прошли в условиях сильной распутицы. Колесные автомашины могли передвигаться только с помощью гусеничных машин. Это приводило к большой перегрузке гусеничных машин, не предусмотренной при их конструировании, вследствие чего машины быстро изнашивались. Ввиду отсутствия тросов и других средств, необходимых для сцепления машин, самолетам приходилось сбрасывать для застрявших по дороге машин связки веревок… Наши войска замкнули кольцо окружения вокруг большого котла южнее Брянска и вокруг небольшого котла севернее этого города, но продвигаться вперед войска не могли из-за плохого состояния дорог, 48-й танковый корпус, который в самом начале наступления так быстро продвинулся через Сумы и вышел на хорошее шоссе, также продвигался теперь с большим трудом в направлении на Фатеж… Распутица задержала действия всей группы армий…»
Генерал пехоты Курт Типпельскирх в книге «История Второй мировой войны» о боях во второй половине октября 1941 года под Москвой сообщает: «…наступил период полной распутицы. Двигаться по дорогам стало невозможно… Даже так называемые шоссе стали непроезжими. Наступление остановилось…».
Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, подводя итоги операции «Тайфун», записал в дневнике в начале декабря 1941 года: «… На мой взгляд, к сегодняшнему тяжелому кризису привели три фактора. Первым стал дождливый осенний сезон. Мы не смогли использовать победы под Вязьмой и Брянском, потому что продвижение войск и колонны снабжения серьезно задержалось из-за распутицы…».
Генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс, в 1941 году служивший в генеральном штабе сухопутных войск вермахта в чине генерал-лейтенанта, в беседе с представителем советского командования 8 июня 1948 года тоже говорил о сильном влиянии распутицы на действия войск группы армий «Центр» в октябре 1941 года: «Немецкое главное командование считало, что сил для того, чтобы предпринять атаку в общем направлении на Москву имеется вполне достаточно. Мыслился не прямой захват Москвы, а обход с юга и с севера… Но выполнению этого плана помешала наступившая распутица… В начале сентября командование сухопутных войск не протестовало против наступления, но когда в ходе наступления началась распутица, командование сухопутных войск приказало приостановиться…».
Пауль Карелл в книге «Восточный фронт. Книга первая. Гитлер идет на Восток. 1941–1943» пишет о последствиях распутицы: «…Дороги превратились в непролазные болота… Командование принял «генерал грязь» … грязь остановила продвижение…»
Вернер Хаупт в книге «Битва за Москву. Первое решающее сражение Второй мировой. 1941–1942» описывает ситуацию во второй половине октября 1941 года в более драматических тонах. Вот какую живописную картину тяжелых испытаний, которым подвергла природа войска вермахта, он рисует: «…солдатам было трудно представить себе погоду, которая может превратиться в неукротимого врага. Ничего подобного они и вообразить себе не могли. В России началось пятое время года – грязь. В ней увязла группа армий «Центр». Транспортные средства танковых дивизий тщетно пытались двигаться по вязкому суглинку, который в одночасье сменил исчезнувшие улицы и дороги. То, что земля схватила, она обратно уже не отдавала. Танки, грузовики, личные автомобили, мотоциклы, телеги и даже люди тонули в грязи. Каждый шаг требовал огромного напряжения сил; колеса транспортных средств буксовали… Чем активнее старались солдаты и офицеры сдвинуть с места транспортные средства, тем глубже они увязали в грязи. Колеса орудий погрузились в грязь выше ступиц. Танки и тягачи безнадежно застряли… Около четырех суток немецкие танковые дивизии не могли двинуться с места из-за грязи. Только пехотные дивизии с большим трудом двигались вперед… Такая же ситуация наблюдалась на всем протяжении фронта группы армий «Центр» в течение первых трех октябрьских недель. Создавалось впечатление, что наступление на Москву завязло в грязи, и, несмотря на это, медленное движение вперед все же происходило… Наступление группы армий «Центр» в первые дни ноября окончательно остановилось. Русская грязь «поставила на колени» оснащенные по последнему слову техники немецкие войска. Танки и тягачи, грузовики и мотоциклы, орудия и повозки, санитарные машины и самолеты – все застряли в русских степях. Только солдаты-пехотинцы, усталые, голодные, завшивевшие и апатичные, еще двигались вперед, но выиграть сражение они уже не могли…».
