Энни Блэк-Торнтон
Луч света, рассекающий мрак


На протяжении всей беседы Сантана был невозмутим, спокоен и вежлив. С одной стороны, у меня создалось впечатление, что нас схватили для предупреждения, и сейчас отпустят. С другой, его спокойствие настораживало, и мне казалось, что еще чуть-чуть – и он достанет пистолет и хладнокровно пустит пулю нам в лоб.

Сантана встал со стула, подошел к Изабель, одной рукой вытер ей слезы и всё таким же тихим голосом ответил:

– Да, она здесь ни при чем, и я забрал её просто потому, что в этот момент она была рядом с тобой. – Схватил ее за подбородок и продолжил, – И мне плевать, что с ней будет, я отдаю её в полное распоряжение Пабло, а он там сам уже решит – отпускать, или нет.

От этих слов у меня внутри все похолодело. Мало того, что мной распоряжаются как ненужной вещью, так еще и отдают на растерзание этому варвару!? Я тут же посмотрела на этого зверя, в его глазах как будто бы не было жизни, одна глубокая мгла. Отвернулась и с ужасом в голосе обратилась к Сантане:

– Люди – не предмет, торговли. Мой отец полицейский, он найдет меня.

Но Сантана, освобождая Изабель из тисков каната, только усмехнулся.

Он вёл себя так, будто весь мир вертится вокруг него, и он контролирует всех. И мои угрозы по поводу отца никак не задели его.

Сантана выкинул сигару на пол, резко перекинул Изабель через плечо и направился к выходу. Она начала бить его по спине, кричать, выворачиваться, звать на помощь. Я была в ужасе от происходящего.

– Отпустите ее, не трогайте! – Пыталась вырваться, спрыгнуть со стула, но мои попытки были провальными. От усилий я начала громко дышать, а голос Изабель постепенно пропадал вдали.

Я посмотрела на этого зверя и, обессиленная, сказала ему прямо в глаза:

– Вы – нелюди!

Сделав последнюю глубокую затяжку, Пабло затушил сигару о стену, бросил её на пол и вышел за дверь, заперев её на ключ.

И вот я одна, всё ещё не знаю, где нахожусь, и что со мной будет дальше. Я могла надеяться только на своего отца. Повторяла себе вслух: «Он найдет меня. Он спасет меня и Изабель», но в голове эхом звучал приговор Сантаны, который так безразлично и легко распорядился моей судьбой.

***

Прошло несколько минут. Я немного успокоилась. Мои глаза устали и опухли от слез. Так как я была прикована к стулу, тело стало затекать, и я начала думать, как выбраться из этих верёвок. Увидела тлеющую сигару, которую выкинул Сантана, и подумала о том, чтобы прожечь веревки. Мне повезло, что она лежала рядом со мной. Я начала раскачиваться. Когда стул упал на бок, постаралась нащупать руками окурок, больно обожгла мизинец, но мне было всё равно, я обрадовалась этой маленькой победе. Взяла окурок и начала давить им на верёвку.

– Есть, получилось! – Сняла путы и потёрла запястья – они стали красными и чесались. Теперь ноги. Через несколько секунд я уже стояла и оглядывала помещение с высоты своего роста.

Так. Что у меня есть? Три стула и один матрас. Нужно проверить матрас, может, под ним что-то есть, или в нем кто-то до меня что-то оставил, спрятал. Я прочесала всё помещение, все углы, но, кроме имевшегося инвентаря, ничего не нашла. Одна вентиляция на потолке – и та маленькая, туда протиснуться сможет только мышь.

Мне резко стало холодно, и начало знобить. Боль в голове проявлялась всё сильнее, в горле все пересохло. Я бы сейчас всё отдала за таблетку от головной боли и воду, хотя нет, променяла бы всё это на свободу. Выхода не было, и я решила ждать, когда кто-нибудь откроет дверь. План был простым: отключить бандита деревянной ножкой от стула и выбежать за дверь, а там дальше – по ситуации. Я принялась ломать стул – получилось это легче, чем я себе представляла. Три сильных удара о стену – и от стула ничего не осталось. Прошло минут двадцать, но ко мне никто не пришёл. Странно! Я думала, шум привлечёт кого-нибудь. Кажется, им всё равно, разломаю я тут стул, или себе голову. Села и привалилась к стене около двери. Просидела так примерно час и незаметно уснула.

Я очнулась от шума ключа, шебаршащего в двери. Тут же встала, приготовилась. В эти считанные секунды напряглась до предела, сжала ножку стула до боли в руке. Дверь открылась, и, как только увидела ногу бандита – резко выскочила из-за двери и с размаху ударила мужчину, державшего в это время поднос. Он закричал от боли и уронил то, что принес. Звон бьющейся посуды эхом раздался по комнате. Осколки разбитого стекла лежали по кругу, а жидкость, которой была наполнена чаша, разлилась по полу, обрызгав мои ноги.

Мужчина скривился от боли и схватился двумя руками за лицо, пытаясь остановить кровь, которая обильно текла по его рукам.

– АХ ТЫ, ТВАРЬ!

Яростный выкрик бандита ввёл в жуткое оцепенение. Взгляд кровожадных глаз требовал расправы. Я поняла, что у меня остался только один шанс, иначе меня убьют. Я замахнулась ещё раз, целясь ему в голову, но он с легкостью перехватил ножку от стула и вырвал её у меня из рук с такой силой, что я еле устояла на ногах, развернулся и швырнул ее о стену. Кусочки дерева разлетелись по сторонам. Он подошёл ко мне и схватил за волосы с такой силой, что я крикнула.

– Сейчас я покажу тебе, сука, что такое боль.

Тёмные глаза мужчины блеснули, как искра, а рот расплылся в улыбке, и эта улыбка отдавала звериным безумием. Из носа обильно текла кровь, пачкая губы и зубы. Удар ладонью по лицу – и, падая, я ощутила себя этой самой ножкой от стула.

Ясное и голубое небо. Лучи солнца ласкали моё лицо. Я сидела на качелях у большого дуба, и рядом со мной раскачивалась Изабель. Мы были подростками, смеялись и тянули руки друг к другу. Она все повторяла моё имя, с каждым разом всё громче и громче, безмятежная улыбка на её лице сменилась испугом, и вот она уже кричит, а её голос меняется на голос моего отца:

– Мари!

Свет. Опять этот свет режет мои глаза. Привкус металла во рту отдаёт горечью. Я протираю губу ладонью и вижу кровь. Отлично. Надеюсь, все зубы целые. Языком постаралась проверить – вроде, недостающих нет. Голова болит ужасно, будто ею кирпичи разбивали.

Я только что заметила, что опять сидела на стуле, и мои руки были снова связаны, а ноги привязаны к ножкам. Узлы были не такими большими, как раньше, и натяжение стало послабее, в принципе, из этих оков можно было и избавиться.

Нос щекотал терпкий запах дыма. Подняв голову, увидела перед собой его. Этого зверя –Пабло. От неожиданности я пискнула и вжалась в спинку стула. Он спокойно сидел напротив меня, хотя это спокойствие отдавало чем-то зловещим. Во рту сигара, волосы уже распущенные, а взгляд всё такой же хищный и пробирающий до костей.

– Очнулась.

Голос у него был низкий, с хрипотцой, я бы даже сказала, успокаивающий. Это был не вопрос, а утверждение. Ничего не ответила, судорожно проглотила вязкую слюну. Дым от сигары пропитал эту комнату. Сколько он уже так сидит тут и смотрит на меня?

Гнетущую тишину нарушил тяжёлый тупой звук. В помещение вошли двое мужчин, они несли чугунную бочку с водой. Одного из этих мужчин я узнала: это был тот, кто ранее меня ударил. Те же самые ботинки и та же темно-коричневая куртка с имитацией шипов на плечах. Нос в кровавых подтеках, один глаз покрыт красной пленкой, а веко стало черного цвета. Странно, я точно помню, что ударила его прямо в нос, даже затронула губу, но глаз у него был цел, когда он схватил меня. Тут я обратила внимание на то, что он практически не наступал на одну ногу, она была у него перевязана белой, окровавленной тканью.

– Разве я не попросил принести эту бочку тебя, Серхо?

Значит, его зовут Серхо!

Пабло даже не взглянул на него. В его взгляде появилось холодное безразличие, и его тон стал намного грубее и жестче. Он вытащил из-за спины пистолет и зарядил его. Серхо с ужасом на лице попятился, а я сжалась так, что мышцы начали неметь.

– Тащите его сюда, – приказал Пабло, глядя на этого Серхо.

Еще двое людей зашли в помещение, они волокли за собой мужчину в полицейской форме. У бедняги всё лицо было окровавлено. Приглядевшись, поняла, что это был Франциско – один из людей моего отца, он бывал с ним на заданиях. Я хорошо его знала. Отец иногда устраивал пикники и приглашал свою команду. Франциско хороший человек, на него всегда можно было положиться, у него большой опыт работы, и отец всегда ценил его.

– Франциско? НЕТ! Отпустите его, пожалуйста! – Я не могла больше сдерживаться, слёзы сами потекли, и я начала плакать уже в голос. Но мои просьбы игнорировали. Двое людей ждали команды своего босса и не обращали внимания на болезненные стоны полицейского.

– Куда делся мой товар? – тяжёлым стальным тоном спросил Пабло, не меняя своего безразличного и холодного взгляда.

– Я не знаю, – обессиленно ответил ему Франциско.

Двое людей опускают Франциско в воду, тот из последних сил начинает барахтаться, а я, захлебываясь в слезах, умоляю прекратить эти пытки.

– Пожалуйста, прекратите, он же умрет! (Кричала изо всех сил).

Пабло кивает своим людям, и те достают Франциско, который, задыхаясь, жадно глотает воздух.

– Где мой товар?

Отдышавшись, Франциско посмотрел в мою сторону и изнеможённо произнес:

– Висенте де ла Регера.

Я приоткрыла рот, от удивления забыла все слова. Повернулась к Пабло, начала мотать головой, развернулась обратно к Франциско.

– Нет! Нет! Мой отец не причастен к …

– Это было его заданием, – откашливаясь, добавил он.

Пабло шумно выдохнул через нос сгусток стремящегося к потолку дыма. Он был похож на разъярённого быка в теле человека.