bannerbanner
Те, кто пьют чай
Те, кто пьют чайполная версия

Полная версия

Те, кто пьют чай

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Ирина Соляная

Те, кто пьют чай


Корпорация «Космик-Фуд-Индастрис» исключительно щепетильно относится к необоснованным тратам. Поэтому для очередной ревизии поставок в отдаленные колонии направили меня, андроида класса Сэмпай1.

Господин Драгонгх, старший менеджер «Космик-Фуд-Индастрис», пообещал, что после небольшого дельца я могу идти на пенсию, и в награду за верную службу мне отдадут «Прайвеси-12». Пообещал и засмеялся: «Торопишься на пенсию? А чем будешь заниматься?»

Что тут ответить? Мой гарантийный срок службы истек два года назад, и каждый мой новый день был подарком. А потом вспомнил условия своего контракта: как раз сто лет назад, еще до смены руководства «Космик-Фуд-Индастрис» люди прописали в договоре со мной и пенсию, и вознаграждение. Наверное, на счету кое-какие суммы накопились, я не проверял. Всё служил, служил… Теперь такого отношения к ИскИнам не встретить. Может, потому и Сэмпаев больше не выпускают: слишком антропоморфны, неэтично это.

Семь обозначенных в списке колоний я облетел за три месяца и отправил отчеты, которыми, по всей видимости, «Космик-Фуд-Индастрис» осталась довольна. В двух случаях я выявил излишние траты реагентов опреснителей воды, а еще предоставление необоснованных скидок на медикаменты. Последняя планета, Ану в созвездии Малого Пса, меня беспокоила больше всего. Двести лет назад там была колония людей из шести тысяч человек, но затем проект терраформирования закрыли, поселенцев эвакуировали из-за вспышки эпидемии. На Ане оставались осваиваемые рудники цезия, который очень ценился драконитами, как необходимая добавка для их роста и репродуктивности, поэтому роботизированная добыча цезия продолжалась и после закрытия проекта терраформирования Аны.

Но, как водится, колонии закрывают одни ведомства, а поставками продовольствия ведают другие бюрократы. На планету исправно, раз в год направляли продуктовый контейнер с Меглора, как наиболее близкой планеты Содружества. Не такие уж большие затраты, если вдуматься, но это дело принципа: для чего поставлять продуктовые контейнеры с крупнолистовым чаем на планету, где нет ни единой живой души, кроме ИскИнов?

В нашей «Космик-Фуд-Индастрис» сменилось руководство с человека на драконита, с любой неразберихой стали бороться, более или менее наладили учет и отчетность. Дракониты – это вам не люди, они начисто лишены романтики и рассеянности, а потому ошибаются в финансовых вопросах крайне редко.

В скучном полете на Ану я просматривал сведения о доставках продуктовых контейнеров на планету. Первые десять лет поставки были значительными. Четыреста тонн разнообразной продукции в год. Сначала контейнеры шли с Земли, потом их доставку сочли дорогостоящей и отправления стали поступать с Меглора. Через десять лет поставки сократились вдвое, а затем прекратились вовсе, и после шестилетнего перерыва «Космик-Фуд-Индастрис» появился новый заказ с Аны. Я открыл электронный документ и удивился. Он не имел цифровой подписи заказчика и данных идентификатора человека или драконита, единственных разумных рас во вселенной. Кто мог направить заявку с такими пробелами в личных данных? Этот вопрос не давал мне покоя несколько часов. За этим вопросам тянулся и еще один: почему «Космик-Фуд-Индастрис» не насторожила заявка, направленная не по форме?

Я обдумывал это, скрючившись в модуле «Прайвеси-12». Больше одного андроида внутрь было не поместить, а люди и вовсе отказались летать на этой посудине: ни комфорта, ни уюта. С другими устройствами модуль не стыкуется, потому его и сняли с производства. Те «Прайвеси», что остались в ходу, чинили и эксплуатировали до полного износа. Я налетал именно в этой посудине сорок тысяч часов, и считал себя частью этого устарелого организма. Все-таки здорово, что мы закончим свои дни одновременно!

За единственным иллюминатором чернела пустота, которая не мешала мне размышлять. Я был рад, что умственную деятельность андроидов не контролируют так, как других ИскИнов. К счастью, мы были более или менее свободны, и я не знаю, что служило тому причиной: романтическое отношение наших хозяев к нам или расселение андроидов по освоенным мирам. Нас не контролировали, но и к принятию решений не допускали. Мы только служили, и в этом служении была особая честь и награда. Однако, как далеко завели меня мои рассуждения…

Не разрешив поставленные перед собой вопросы, я связался с господином Драгонгхом. Он ответил незамедлительно.

– Сэмпай, я же не знаю, какие правила по заявкам были до того, как руководство «Космик-Фуд-Индастрис» перешло к драконитам. Однозначно по нашим правилам, – тут господин Драгонгх сделал паузу, – такую заявку даже рассматривать не стали бы.

– Кто мог подать эту заявку без цифровой подписи, господин Драгонгх?

После недолгого молчания я услышал ответ старшего менеджера компании.

– Это был не человек и не драконит, Сэмпай.

***

Тот клочок Аны, что предстал перед моими глазами, очаровывал мрачной безысходностью жаркой глинистой пустыни. Не было видно ни дорог, ни строений за исключением опознавательных знаков взлетно-посадочной площадки. Уровень радиации показывал немного завышенную норму, температура за бортом – плюс пятнадцать. Датчики ветра стояли на отметки «штиль».

По карте до роботоконторы рудника – не более двух километров в северо-западном направлении. Их я преодолел с легкостью. В документации на управление рудником значилось, что всем заправляет ИскИн, регулярно отправлявший добытый цезий на Меглор. Он же возвращал опустошенные контейнеры «Космик-Фуд-Индастрис».

Рядом с несуразной трехэтажной роботоконторой высились деревья с толстыми гладкими стволами, напоминавшие земной бамбук, а растительность под ними сплелась в невысокий плотный ковер.

Из здания вышел андроид и остановился на пороге. Мы смотрели друг на друга с изумлением: я видел постаревшего себя, а он – своего молодого собрата – модели класса Сэмпай.

– Вот как, – немного скрипучим голосом произнес андроид, – я не ожидал встретить новичка на Ане. Счетчик движения, знаете ли, сработал… Я называю себя Ник. Сокращенно от Никто. Как называть вас?

– Сэмпай,– я сразу засыпал андроида вопросами, – Здесь опасное место? Для чего вам счетчик движения?

– Проходите, —вместо ответа пригласил меня внутрь здания Ник, – поговорим там.

Контора была таким же старым и затхлым местом, каким обычно бывают заброшенные космопорты: большой неуютный ангар, разделенный на отдельные пространства перегородками. Стоящие неподвижно эскалаторы на второй и третий этаж выглядели обглоданными хребтами древних животных.

– Вы и есть ИскИн, который всем тут заправляет? – поинтересовался я, представив электронный документ о своих полномочиях ревизора.

Андроид внимательно прочел текст на экране и покачал головой.

– Наш ИскИн на третьем этаже, и он не имеет человеческого облика. Просто машина. Дурак на колесах, – и без перехода андроид сообщил, – вряд ли вам будет с ним интересно общаться. Вы же не рудники приехали инспектировать. Насколько я понял, вы по поводу чайной церемонии прибыли. Да… Это весьма неожиданно.

Я сел в предложенное мне кресло, сплетенное из одеревеневших стеблей, и обратился в слух. Не каждый день встретишь сошедшего с ума андроида.

– Поутру все цветы выделяют влагу. В зависимости от размера соцветья я собираю от трех капель до нескольких миллилитров. На сбор влаги уходит около часа. Мне хватает на то, чтобы с определенной периодичностью устраивать церемонии чаепития. Открытых источников воды на планете нет, но под землей текут полноводные реки. Колодцами колонистов я не пользуюсь, хотя они у самой поверхности. Это не эстетично, да и вода с примесью грунта. Дожди редки, а осадки быстро испаряются. К обеду цветы успевают отцвести под палящим лучами трех солнц, а ночью они начинают свой жизненный цикл.

Я слушал его и не понимал, к чему он клонит, но его рассказ словно завораживал меня. Со мной говорил постаревший Сэмпай, отчаявшийся найти собеседника, оставленный на безлюдной планете. Я воспользовался паузой.

– Для чего вам чаепитие, Ник? Разве андроид нуждается в пище или питье? Или тут есть люди?

– Людей на Ане больше нет, – медленно произнес он, – чай нужен для ритуальных целей. Сразу не понять. Лучше увидеть. Как раз сегодня. Не улетайте, прошу.

Нам обоим было ясно, что цель моего путешествия достигнута. Полоумный андроид, забытый на вымершей и законсервированной колонии, направил заявку в «Космик-Фуд-Индастрис» на получение регулярного продуктового контейнера. А чиновничья неразбериха попустила перерасход средств по необоснованной заявке. Я уже мысленно планировал структуру отчета. В целом, свою миссию я считал завершенной, но отчего-то не встал из жесткого кресла и не возвращался на свой корабль. Мне стало жаль Ника, и я остался посмотреть на его ритуал, ведь мы с ним были своеобразной родней в этой огромной вселенной.

– Заразились не все и не сразу. Кто-то дольше сопротивлялся симбионтам, – Ник помолчал, а потом добавил, – в конечном итоге колония распалась на два лагеря. Те, кто еще сохраняли человеческий облик, построили подземные бункеры и отчаянно оборонялись от нападок бывших сородичей.

– Я ничего не знаю о заражении на Ане, – перебил я Ника, – гибель колонии – важнейшее событие. Люди не могли о нем умолчать.

– Люди? Возможно, – кивнул Ник, – но что вы скажете о драконитах?

– После раздела сфер влияния все вопросы колонизации новых территорий стали решать дракониты, как наиболее технически развитая цивилизация. Люди получали часть ресурсов с освоенных планет, и ни во что не вмешивались. Но не могли же дракониты скрыть гибель огромной колонии от землян?

– Двести лет назад двенадцать космических кораблей вывезли оставшихся колонистов с Аны на Меглор. Их судьба мне не известна.

– На Меглоре нет людей, это территория исключительной юрисдикции драконитов…– протянул я.

– Думаю, что все эвакуированные мертвы. Скорее всего, симбионты хотя и подселяются в любые тела, но выживают только в пределах Аны. Об этом говорили люди, всё дело в воде этой странной планеты.

Я откинулся на спинку неудобного кресла. За большим пыльным окном поднимался ветер. Он крутил бурунчики на глинистой поверхности и подымал мелкую красноватую взвесь в воздух.

– Шторм длится не более получаса, но затем долго нельзя выходить наружу без респираторов. Ичаисагосам, впрочем, запыленность воздуха нипочем.

– Ичаисагосам?

Андроид поднялся из продавленного дивана и включил странный высокий агрегат у стены, а затем подошел к небольшому шкафчику. Медленно, словно зачарованный, Ник открыл дверцу. Внутри она была оклеена цветными рекламами чайных компаний. Они звучали как имена сказочных принцесс: Липтон, Бигелоу, Тетли. Ник вытащил жестяную коробку и с треском раскрыл ее замочек. Шумно потянул носом и сказал, разочарованно: «Аромат слабеет с каждым разом». Из агрегата послышался шум. Сначала неслышный, затем более отчетливый, и моё сердце замерло в тревоге.

– Это самовар, – обернулся Ник, – его привез сюда Евгений Седов. Можно было взять только двадцать килограммов личных вещей, а он взял самовар. Евгений часто шутил, что самовар – живой, не случайно его части называются «шейка», «ветка», «личинка», «колпачок». На земле Евгений был смотрителем музея. Он рассказывал мне много о чайной церемонии. Хотя самые интересные традиции чаепития были не в России, а в Японии. Но в нашей колонии не было ни одного японца. Евгений был моим другом, он умер одним из первых.

– Разве люди дружат с … нами? – спросил я, окончательно убедившись в версии о сумасшествии Ника.

– Когда им удается выбраться из передряг – начинают иначе относится к тем, кто рядом.

– А другие андроиды? Что стало с ними? – попробовал я перевести разговор на другую тему.

Ник вздохнул и постелил на столе потертую скатерть и достал с верхней полки шкафа пластиковую коробку. Даже на вид она была тяжелой. Он поставил ее на стол и снял крышку. Под ней оказался ряд старых фарфоровых чашек, каждая из которых была завернута в тонкую материю. Я подумал, что эти артефакты тоже были привезены со старой Земли. Вряд ли из местной глины можно было изготовить такое сокровище. После этого Ник отключил закипевший самовар и водрузил его в центр стола.

– Я остался на Ане по своему желанию, просто не пошел на посадку корабля, как другие андроиды. Дракониты – очень пунктуальная раса. Они решили, что оставить одного устаревшего андроида дешевле, чем задержать отправление корабля.

Я осматривал ангар, и теперь он уже не казался таким неуютным, как раньше. Ник перенял человеческую привычку окружать себя вещами. Люди ушли, а вещи остались и теперь служили ему. Он донашивал брюки и куртки, хотя не нуждался в одежде, носил нелепые головные уборы. Книжные полки хранили ненужную ему мудрость землян. На стенах висели картинки в рамках. Андроид их назвал фотографиями, и пока вскипал самовар и заваривался чай, Ник рассказывал о людях, изображенных на них. Он помнил многое.

– Мне осталось недолго, по моим подсчетам лет семьдесят, потом и я покину этот мир, – сообщил Ник, – только хоронить меня будет некому. Я бы предпочел сожжение на костре. Жар земли Аны перешел бы в жар огня и соединился с жаром моего сердца.

Неожиданно в дверь постучали. Я был неробкого десятка, но за бластер на ремне схватился. Ник покачал головой:

– Не стоит волноваться. Ичаисагосы пришли пить чай. Они для вас неопасны. Наши тела не пригодны для симбионтов.

Он открыл дверь, впустив небольшое облачко красноватой пыли, мгновенно покрывшей его лицо и руки, осевшей на пороге. Затем Ник поклонился, и внутрь прошли шестеро существ. Никого подобного я раньше не встречал. Приземистые, с очень мощными конечностями животные, целиком покрытые жестким панцирем. Их безволосые головы с вытянутыми мордами были чрезвычайно подвижны, словно вращались на шарнирах. Узкие глаза, тонкогубый рот и хищно вырезанные ноздри производили отталкивающее впечатление. Ичаисагосы передвигались на четвереньках. Они довольно ловко и бесцеремонно расселись за столом, и тут я понял, что прямохождение этим существам также не чуждо.

Существа не проявляли ко мне никакого интереса. Только самый крупный, видимо их вожак вытянул палец с длинным зеленым когтем и с коротким рыком ткнул в меня. Андроид кивнул головой и сказал: «Мой друг, поставщик чая».

После этого все ичаисагосы повскакали со своих мест, окружили меня плотным кольцом и закачались в нелепом танце. Я в недоумении замер, и только когда они снова расселись по местам, я понял, что это был ритуал благодарности.

Ичаисагосы шумно позвякивали чашками о блюдца, переговариваясь между собой на странном гортанном наречии, очень напоминавшим пичгэйнын2 . Гости нередко обращались к Нику, который кратко что-то отвечал им на таком же языке, и никогда ко мне. Через полчаса ичаисагосы вылезли из-за стола, снова совершили ритуальный танец вокруг меня, громко рыча одну и ту же повторяющуюся мелодическую фразу, и покинули ангар.

Я чувствовал себя как никогда усталым. Мощная инопланетная энергия коллективного удовольствия от правильно завершенного дела накрыла меня волной, и я опустился в плетеное кресло. Ник вымыл и вытер чашки.

– Желаете погостить на Ане? – спросил он для приличия, – я мог бы приготовить вам постель за одной из перегородок.

Я мотнул головой.

– Никогда не видел никого, столь похожего на людей и одновременно такого же чуждого человеческой расе, как ичаисагосы. Я ничего не встречал о них в справочниках. Возможно, люди и дракониты о них не знают, Ану не особенно изучали.

– Знают, – кивнул Ник, складывая чайный сервиз в пластиковую коробку, —ичаисагосы – это люди, тела и разум которых подчинил себе симбионт. Подчинил и изменил. Это не новая раса, ведь они не размножаются, постепенно вымирают. Так что ни людям, ни драконитам они не интересны.

Я присвистнул: вот оно что! Ичаисагосы – те, кто выжили из самых первых, заразившихся. Всё, что осталось в них человеческого – привычка пить чай в компании андроида Ника. Возможно, они и сами не знают, для чего они это делают.

– Что ты знаешь об их жизни, Ник?

– Ничего. Они не особенно разговорчивы, и к себе не приглашают. Я только немного выучил их язык да завариваю им чай, когда поднимается пыльная буря. Частенько они приходят ко мне, чтобы вспомнить то время, когда они были людьми. Я остался ради них, потерявших свой первоначальный облик. Ичаисагосы не страшат меня, в каком-то смысле мы – родня. Посуди сам! Тела андроидов всегда были лишь удобным вместилищем для искусственного разума. А на Ане мы видим, как организм человека использует и приспосабливает для своих нужд симбионт. Взамен им и нам дается долгая жизнь. Можно ли наше существование назвать полноценным? Много вопросов.

– Ты прав, у нас с ичаисагосами много общего, но… Ник, ты многого не знаешь, двести лет назад была подписана Декларация об антропоморфных механизмах. За нами признали часть человеческих прав и свобод. Это гуманно. Я стал свободным два года назад, когда меня сняли с гарантии.

– И в твоей жизни появился какой-то новый смысл? – Ник усмехнулся.


***

Слова Ника звучали убедительно. Смысл жизни андроида был в служении. Кому теперь должен был служить я?

Я возвращался на Меглор с незаполненным отчетом. Менеджер «Космик-Фуд-Индастрис» неоднократно вызывал меня на беседу, но я уклонялся и придумывал что-то про плохую связь. Мне было никак не решить, имею ли я право лишить ичаисагосов того единственного, что связывало их с миром людей. Я был уверен только в одном: если о странных жителях Аны станет широко известно, никто не пощадит их.

И тогда я принял самое первое в жизни самостоятельное решение: в отчете я укажу на ошибочность поставки. «Космик-Фуд-Индастрис» вычеркнет получателя из списков. А мне не составит труда закупать и оплачивать ежегодную поставку чая в какой-нибудь мелкой компании. Хорошо, что «Прайвеси-12» будет моим, и я смогу сам отвозить чай на Ану.

Примечания

1

Опытный наставник (яп.)

2

Горловое пение чукчей