Отец в золотистой обёртке

Земля медленно удалялась, тоскливо сжимаясь в размерах, скрывая на своей поверхности кишащий жизнью мир, а ее верный спутник торжественно вальсировал вокруг, вдохновляя влюбленных на Земле и служа превосходным ориентиром из космоса. Когда смотришь издалека, например, с расстояния орбиты Марса или Юпитера, Земля безошибочно узнается по голубоватому оттенку и Луне неподалеку.

ГЛАВА 4

Друзья Райана работали в университете Хопкинса в Балтиморе, недалеко от Лорела. Когда остальные сотрудники собирались домой, Адам Бейкер еще сидел в своем кабинете, копаясь в бумагах. Его офис олицетворял собой минимализм и рабочий беспорядок одновременно. Несколько столов, заваленных бумагами, канцелярской утварью и карандашами, компьютер, принтер, холодильник, забитый минералкой, голова Эйнштейна, засиженная мухами, и, пожалуй, еще бумаги. Бейкер, дожив до семидесяти лет, не переставая работал в университете. Его ценили за опыт, часто приходили за мудрым советом в отношении всего на свете, в том числе и по вопросам семейного благополучия, неизменно получая от него жаркий совет держаться от женщин подальше. Его жена умерла 10 лет назад, оставив лишь сполох былой печали в душе ученого, потому что Бейкер давно жил отдельно, всегда забывая отправить ей открытку на Рождество. Временами старый ученый преподавал. Его любили студенты за колоритный басовитый голос и обязательные шутки в теле серьезных фундаментальных лекций.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появилась фигура Алистера Санчеса.

– О, дружище, заходи! – пророкотал Бейкер.

Тот вошёл быстрым шагом, убрал со стула стопку бумаг и сел. Его ноги в лакированных туфлях моментально оказались на столе. В свои 60 лет он выглядел на 45. Отчасти из-за занятий спортом, отчасти благодаря манере одеваться в ультрасовременном стиле и регулярному окрашиванию волос. Так же, как и Бейкер, Санчес вёл холостяцкую жизнь, пополняя ряды семейных неудачников. Его единственная тайная подружка коротала время в библиотеках Вашингтона, посещала музеи и выставки по всему восточному побережью, приобщая нудного физика к высоким художественным идеалам. Её попытки оказывались по большей части безуспешными. Алистер имел мексиканские корни и терпел подтрунивание коллег по этому поводу, что побуждало его работать как проклятый, дабы не ударить в грязь лицом. И если сотруднику с «традиционно американским происхождением» было бы достаточно и половины достижений Алистера, чтобы считаться гением, то последнему приходилось тужиться до полуобморочного состояния, чтобы хоть кто-то снисходительно похлопал его по плечу.

Санчес достал ручку из кармана и принялся нервно щёлкать кнопкой.

– Ты слышал?! Сборная университета опять ведёт в счёте!

– Ха-ха, за такую стипендию, какую платят этим ребятам, и я бы стал чемпионом! – усмехнулся Бейкер, что-то ища среди бумаг.

– Брось, дело вовсе не в этом. Игра на родном поле делает своё дело. Вот посмотрим, как они сыграют на следующих выходных. Мне неинтересно болеть за тех, кто на голову опережает остальных. Нет интриги! Как это было с гонщиком Рёрлем. Если он значится в составе заезда, то всегда приедет первым! Его даже хотели дисквалифицировать за это.

Дверь снова распахнулась. В кабинет вошёл человек в идеально отглаженных брюках и белоснежной шёлковой рубашке под атласным пиджаком. Из-под рукава блеснули золотом часы.

– Всем привет! Как делишки? – небрежно сказал незваный гость.

– Всё прекрасно, – натянуто улыбнулся Бейкер, отложив бумаги.

– На выходные обещают чудесную погодку, – гость подмигнул и встал посередине кабинета. – Я Дерик Рингер, сотрудник группы управления из проекта P-2006 в Лореле. Я ищу мистера Адама Бейкера.

– Я перед вами, мистер Рингер.

– Это прекрасно, рад знакомству, – голос посетителя выдавал нетерпение. Он подошёл сначала к Бейкеру, а затем к Санчесу, протягивая руку.

– А вы, как я понял, Алистер Санчес, коллега мистера Бейкера? – он постарался изобразить улыбку. – Мне нравится ваша мексиканская кухня.

Санчес в ответ деликатно промолчал.

– Сразу перейду к делу. Вы были хорошо знакомы с мистером Торресом. Я глубоко скорблю по причине его безвременной кончины, – Рингер выдержал нужную в таких случаях паузу и прибавил высокопарности: – Его не понимали в определенных кругах, но для меня и для вас не секрет, что мистер Торрес был гениальным ученым. В мире сейчас нет ему равных. Это современный Никола Тесла с безумными на первый взгляд идеями. К величайшему сожалению, его не стало, но я бы хотел продолжить его работу. Я могу выбить хорошее финансирование. Уверен, что у мистера Торреса осталась масса незавершенных исследований.

Адам Бейкер откинулся в кресле и скрестил руки на животе.

– Нам, как хорошим знакомым Райана Торреса, приятно слышать от вас столь лестные замечания о таланте усопшего коллеги, – Бейкер кивнул Санчесу. – Однако со свойственной порядочному ученому точностью поспешу отметить, что вы несколько преувеличиваете.

Алистер поднялся, подошёл к окну и стал нервно поглаживать бородку.

– Вовсе нет, – Рингер скривил физиономию. – Вы же всё понимаете.

– О чём вы?

Гость смахнул пылинку с рукава пиджака и с ехидцей посмотрел сначала на одного, затем на другого ученого.

– Мне нужны его рабочие записи. Кто ими владеет? Я готов заплатить.

– Записи? – удивился Бейкер. – Мне ничего о них неизвестно. Может быть, Алистер в курсе? – пожилой ученый посмотрел на друга.

Санчес отрицательно замотал головой.

– Джентльмены, полагаю, вы всё прекрасно понимаете, – Рингер поднял руки, словно на него наставили пистолет. – У меня нет времени на ненужные формальности. Рано или поздно мне станет известно все. Но я запомню, кто мне помог, а кто нет.

Рингер посмотрел в глаза старому Бейкеру, боковым зрением заметив, как суетится Санчес у окна.

– Вы знаете, кто такой Дэниел Торрес? – спросил Рингер.

Санчес у окна вздрогнул.

– Это его сын, – ответил Бейкер.

– Я бы хотел поговорить с ним, мистер Бейкер, – голос Рингера стал значительно теплее, даже чересчур, словно тот одернул себя и постарался натянуть сползающую овечью шкуру.

Старый ученый сделал извиняющийся жест, будто только что пропустил мяч в игре:

– Мы бы и сами хотели знать, где он.

Рингер приуныл, его губы скривились, глаза потускнели, на лице отразилась грусть, а спустя лишь мгновение появилась невинность.

– Я не тороплю, вы можете подумать. Однако уверяю вас, – голос Рингера стал почти ласковым, – работы и изобретения Райана Торреса будут приняты ученым сообществом и сделают его имя легендой! Разве это плохо? Вы же не против?

Он направился к выходу, остановился в дверях, вернулся назад и протянул визитку Бейкеру:

– Пожалуйста, свяжитесь со мной, как только решите обсудить мое предложение. Помните: финансирование на самом высоком уровне!

Он аккуратно собрал с пола бумаги, которые только что уронил, задев за торчащий край листа, положил их на стол и вышел, тщательно отряхивая руки. Приятели посмотрели друг на друга.

– Что это значит? – спросил Санчес.

– Что ж, это следовало ожидать. Работами нашего покойного друга будут интересоваться, – спокойным тоном произнес престарелый ученый, тяжело встал, подошёл к окну и посмотрел на вечернее небо.

– Где-то там наш сынок?

– Если всё идет по плану, то сейчас Дэниел закончил ускорение и вышел на прямую траекторию, – ответил его коллега.

– Последнее время он был сам не свой, – Бейкер продолжал смотреть на небо. – Он закоренелый интроверт. Не думаю, что ему там сейчас плохо, но как бы не «поехала крыша». Ты знаешь, о чём я. Ему надо жить своей жизнью, а не вспоминать прошлое. Он слишком привязан к отцу. Не все идеи Райана следовало развивать. Я беспокоюсь, вернется ли он. Не погубит ли его нелепая затея отца?

– Не нравится мне этот тип, – заметил Санчес, глядя сквозь стекло на вышедшего из здания Рингера. – Сегодня я работаю допоздна.

– Как обычно, – усмехнулся Бейкер.

Его друг направился в свой офис, который располагался в другом конце коридора.

ГЛАВА 5

Дэниел выбрался из-за щита обшивки борта, где имелось пространство для оборудования. Пот катил со лба, на лице грязные полосы, одежда намокла и прилипла к телу. Он потратил целый час на возню с блоком управления очистителя воды, который благополучно «сгорел». Сам ремонт завершился быстро, но вот поставить блок на место стоило больших усилий.

Дэниел чувствовал голод, но не мог оставить работу. Вдобавок требовалось протестировать генераторную ячейку с третьим номером. Она не выдавала полную мощность, и появились подозрения, что ячейка «сдохнет» раньше срока. Дэн отключил тумблеры. Приборы зафиксировали повышенную радиацию. Три оставшихся модуля не справлялись с нагрузкой защитного поля. Во время полета почти вся мощность генераторов расходовалась на прожорливое защитное поле.

В космосе техника нуждается в постоянном внимании. Если на Земле можно вызвать эвакуатор или бросить сломанную машину, чтобы добраться до отеля, то в космосе такие фокусы не пройдут. Из-за огромного объема работ усталость навалилась на Дэниела. Казалось, даже сердце утомилось, качая кровь. Движения давались через силу, а в голове непрерывно прокручивался объемный план работ.

Дэниел включил тестовый режим, взял бумагу и стал записывать показания. Через час он нарисовал график. Ячейка оказалась способной стабильно работать только на половину мощности. Это означало, что придется получить повышенную дозу космической радиации. Не смертельно, но неприятно. Особенно, когда ты об этом знаешь.

Бортовые часы показывали полночь. Торрес наконец-то поужинал и сел за отчет. На борту космического корабля важно вести подробный журнал, в котором будет отмечено все, что произошло, что сделано, любые сбои и отклонения в показаниях приборов. Необходимая рутина. В три часа ночи по сиднейскому времени Дэн отключил будильник, который должен был разбудить его уже через три часа, и крепко заснул.

Прошло две недели, как он был в пути. Впереди лежали бескрайние области, где еще не бывал человек, где царило нетронутое мироздание и правил холод. Там скрывались тайны, и в то же время всё предельно ясно. Там вместе с азотом и метаном замерзло само время.

Иногда Торрес-младший устраивал себе отдых на половину дня. Включал музыку, пил кофе и наблюдал за космосом через небольшой оптический телескоп, закрепленный в специальном контейнере на крыше и передающий сигнал на монитор. Юпитер в это время находился на противоположной стороне своей орбиты, но всё же оптика позволяла наблюдать его узорчатые бока и транзит спутников. Ближе всех из гигантов располагался Сатурн с его великолепным и ярчайшим диском. Уран и Нептун находились слева, а Плутон – прямо по курсу. Земля отсюда напоминала маленький голубой серпик, а Луна – белую точку. Неподражаемые Плеяды, Андромеда и туманность Ориона, Сириус, Ригель, красный сверхгигант Бетельгейзе и, конечно же, звезда Вега, в честь которой Райан и назвал яхту. Наблюдать за планетами и звездами можно было часами, и особенно интересным это занятие становится, когда начинаешь немного разбираться в астрономии. Тогда ночь напоминает сеанс встречи с давно знакомыми друзьями. У каждого из них своя история, которая не меняется вот уже тысячи лет.