Фальшивая любовь

— А, так это она Вас сюда подослала?

— Нет, нет! — поспешно заверяю я. — Я сама решила ей помочь…

— Это как же? Взять меня в заложники? — похоже, он настроен скептически, но я не сдаюсь.

— Нет. Просто… Вы могли бы встретиться с ней? Ну, поговорить — так же, как со мной…

Он хмыкает и ничего не отвечает. Сейчас скажет, что у него слишком мало времени или общение с ним стоит дорого. Я уже готовлюсь произнести какой-нибудь веский аргумент, но неожиданно слышу:

— Я Вас понял. Только давайте договоримся: услуга за услугу. Идёт?

Я перехватываю его взгляд и моментально отвечаю:

— Да пожалуйста! — хотя не очень понимаю, чем могу быть полезна.

— Знаете, какой вопрос я чаще всего слышу в свой адрес?

Пожимаю плечами.

— Когда выйдет новая песня? — И прежде, чем он отвечает, мне в голову приходит новый вариант: — Или: есть ли у Вас девушка?

— Вот именно. И когда я женюсь…

— Угу, — медлю, соображая, к чему всё это.

Он что, решил мне душу сейчас излить?

И тут до меня вдруг доходит. Услуга за услугу! Он ведь не думает, что я соглашусь на что-то такое… Да нет, ну он же воспитанный мужчина, Света всегда так нахваливает его.

А если и правда… Ну нет, на такое я не готова даже ради лучшей подруги, хотя знаю, что многие поклонницы (и Света в их числе, я бы даже сказала, в первых рядах) всё бы отдали за то, чтобы оказаться сейчас на моём месте, в моём неловком положении. Они бы точно ни секундочки не колебались!

В прессе все эти звёзды такие «белые и пушистые», а вот что у них в головах на самом деле… Вот Арсеньев, например. Что у него в голове сейчас?

Не подозревая о моих внутренних терзаниях, артист продолжает монолог, глядя на освещённое фонарями шоссе и ловко лавируя среди машин:

— Вот и мне так говорят, мол, пора тебе, Серёжка, жениться…

Я вдруг вспоминаю о той недавней заметке в журнале (или откуда была эта информация?) о невесте, из-за которой Светка рыдала чуть не всю ночь, но тактично молчу, откровенно не понимая, как к этому разговору причастна я? Может быть, ему просто выговориться захотелось? Рисково, однако. Вдруг я подсадной журналист или проболтаюсь кому-нибудь. Или продам информацию.

— Вот я и решил: пора жениться.

— Здорово! — произношу в ответ.

— Угу, — равнодушно соглашается он. — Только дело тут вот в чем: невесты нет.

— В Вашем случае это не проблема: любая согласится, — обнадёживаю я, решив не раскрывать секрет, что знаю об информации с невестой. Он же, кажется, сам писал, не? Оказывается, невесты нет? Вот Света обрадуется!

— Вот ты сказала — я на «ты», ладно? — что любая будет согласна. А ты?

Я впадаю в ступор и даже не сразу замечаю, что он перешёл на упрощённую форму «ты».

— Ну, я вообще-то, имела в виду поклонниц. И уже объяснила, зачем пришла на встречу…

Я говорю неспеша, обдумывая параллельно, как бы сбежать теперь незаметно. Может, сказать, что мне плохо? Он тогда остановится и меня выпустит. Не захочет же, чтоб я испачкала его дорогую машину?

— Ты не говорила о поклонницах, ты сказала «любая».

— Ошиблась. Любая поклонница.

— Но поклонница ждёт от меня любви, а мне нужен фиктивный брак. Так, на пару-тройку лет, с пышным торжеством, потом якобы развестись и разойтись в хороших отношениях. Чтобы пресса отстала. И чтобы утечки информации не было.

— У-у-у, — протягиваю. — Так вы из таких, ну…

Он усмехается и отрицательно качает головой.

Не понимаю тогда, зачем это надо? Ему что, просто скучно?

— Не хочу, чтобы мои настоящие отношения кого-то касались. Поэтому нужно отвести взгляды…

— Ах, вот оно что…

— Так что? — он отрывается от дороги и смотрит на меня.

— Что? — тупо переспрашиваю я.

— Выйдешь за меня? — хмыкает в ответ.

Светка бы, наверное, упала в обморок. А я, в близком к тому состоянии, но совсем не от счастья, а от безграничного шока, невнятно бормочу:

— Да Вы что… Я не… Конечно, нет… Ну, то есть…

Так, куда подевались все мысли? Почему я не могу связать и трёх слов?

— Ты не спеши, — он мотает головой, не отрываясь от дороги. — Я оставлю тебе свой номер, а ты обязательно мне позвони, какое бы решение не приняла. Это просто сделка и ничего больше: вместе появляемся на публике, играем в любовь, устраиваем обалденную свадьбу с гостями-знаменитостями, я буду помогать тебе — изучишь на практике все основы пиара, ну и материальную базу, если потребуется, обеспечу. Это вроде такой компенсации. И подругу твою пригласим к нам на свадьбу.

— Да Вы с ума сошли! Это шутка такая?

— Это не шутка. Это шоу-бизнес, — горько хмыкает он.

А потом останавливает машину, и я судорожно оглядываю окружающие нас дома, пытаясь понять, где мы находимся.

— Ты же сказала, что здесь живёшь, — напоминает Сергей, наблюдая мою растерянность.

— А, да, я в Москве просто недавно… Плохо ещё ориентируюсь.

Чувствуя, какую чушь несу, я отрываю дверь и чувствую его прикосновение:

— Мой номер.

Я забираю визитку и вспоминаю о подруге.

— Вы сможете встретиться с моей подругой? Она Ваша поклонница и очень мечтает об этом.

Кажется, я уже говорила об этом. Да ладно, что уж теперь, и так себя дурой выставила.

— Да, конечно, — легко соглашается он, хотя я ждала шантажа с его стороны. — Давай послезавтра, в это же время, там же. К этому дню жду и ответа. Только подруге о нашем тайном разговоре ни слова, ага?

Я растерянно киваю и отхожу от машины. Автомобиль Арсеньева скрывается из виду, и я неспеша бреду прочь. На меня опускается состояние вселенской тяжести, и я не могу осознать, правда ли то, что было пять минут назад.

Света сидит у компьютера (сорвалась всё-таки), и я, заглянув через её плечо, снова вижу физиономию певца. Мне становится тошно. Но, преодолев себя, я говорю ей самым невинным тоном:

— Светик, а знаешь, что я для тебя сделала?

— Купила заварное пирожное? Или устроила меня на работу агентом Сергея Арсеньева? — абсолютно безразличным тоном спрашивает она.

— Почти. Выиграла конкурс. И послезавтра в одном модном московском ресторане у тебя состоится свидание с ним!

Она оборачивается и пристально смотрит мне в глаза, а потом выдавливает с нескрываемой злобой:

— Очень смешно!

— Да я не шучу! Свет, правда! На, смотри!

Я достаю свой выигрышный «купон» и предъявляю в качестве доказательства. Она неверящим взглядом впивается в него и заявляет:

— А дата почему сегодняшняя?

— Встречу перенесли. Там у него концерт какой-то или… я не знаю… Мне сегодня вот только что его вручили.

Упс! Прокол.

— Концертов сегодня нет. Может, съёмка? Хотя он ничего не писал… Так это правда?

— Ну конечно!

— А ты? Ведь ты же выиграла!

— Ты же знаешь, что мне Арсеньев не нравится. Я только ради тебя попытала удачу.

— Женька!!! — подруга с радостным криком повисает на моей шее, и я боюсь задохнуться, но счастлива не меньше, потому что понимаю: всё было не зря.

А о том, как выбраться из щекотливой ситуации с предложением Арсеньева, решаю подумать потом. Может, он сам за два дня поймёт, что погорячился. Или просто забудет — ведь бывает такое?

Эти два дня наполнены суетой. Света просыпается и засыпает с безумными от счастья глазами, и я каждый раз облегчённо вздыхаю, радуясь, что эта участь поклонения кумиру меня миновала. Перебрав весь наш гардероб и не найдя ни одной «подходящей по уровню» вещи, мы отправляемся в дорогой бутик, где, к моему ужасу, спускаем почти половину наших денежных запасов на платье, туфли и сумочку. Кое-как пережив этот сумасшедший период, я отправляю Свету к месту назначения и возвращаюсь к вопросу, который, как могла, оттягивала. Что делать с поступившим мне предложением? Если я откажусь, то ничего не потеряю, и у нас со Светой всё будет как прежде, то есть неопределённо. А если соглашусь? То потеряю подругу. Но обрету связи, роскошь и популярность за счёт «мужа». А если… Нет, от Светки не скроешь. Даже если на первых порах мне это удастся, то потом пресса всё равно раскроет все карты и будет хуже. А терять подругу я не хочу.

Значит, решено. Я отказываюсь. Быть может, увидев Свету, он вообще передумает и предложит «сделку» ей?

Через три часа подруга возвращается домой и почти до утра восхваляет кумира:

— Он такой… Нет, ты не представляешь! Он пододвинул мне стул, спрашивал, давно ли я в Москве и говорил, что сначала будет трудно…

Я-то представляю… Но молчу как партизан.

— А ещё Серёжа сфотографировался со мной на память. Хочешь покажу? И автограф оставил. Смотри! «Очаровательной Светлане на память от Сергея Арсеньева». Ой, Женька, я такая счастливая! Спасибо тебе!

Я улыбаюсь. А потом спрашиваю, поздно вспоминая о том, что наступаю на самый больной мозоль:

— А про свадьбу не спросила?

Света обиженно замолкает.

— Нет, — выдавливает наконец.

Мы больше не говорим ни слова, и я кусаю локти в прямом и переносном смысле, потому что только теперь понимаю, куда вляпалась. Причём со всех сторон.

Я не даю о себе знать ещё несколько дней, а когда понимаю, что тянуть дольше невозможно, звоню по указанному на визитке номеру. Пропадать просто так как минимум невежливо после того, как он всё же нашёл в своём графике время для моих глупых просьб.

После нескольких гудков мне отвечает мужской голос, и, хоть я узнала его моментально, интересуюсь на всякий случай:

— Сергей?

Всё-таки разговор конфиденциальный.

— Да, здравствуйте.

Его голос напряжён. Скорее всего, принял меня за очередную малолетнюю фанатку, купившую его номер телефона в метро за небольшую сумму и боится допроса с пристрастием.

— Это Евгения. Мы с Вами в ресторане…

— Ах, да, Евгения! — радостно выдыхает он. — Прости, не признал. Чем могу быть полезен?

— Я приняла решение… По поводу Вашего предложения, — стараюсь говорить строго и уверенно, но со вторым пунктом у меня явно большие проблемы.

Не давая мне сказать больше, он перебивает:

— Давай там же, сегодня, хорошо? У меня сейчас не очень много времени. Извини.

Он отключается, и мне не остаётся ничего другого, как снова отправиться в этот пресловутый ресторан.

Мне везёт: у Светы сегодня снова дежурство, поэтому вопросов удаётся избежать. Но я твёрдо намерена расставить все точки и расстаться с ним навсегда. Не нужно мне ничего — денег, славы — пусть подарит другой! Я в эти игры не играю.

Я правда собиралась отказать ему. Честно. Я даже приготовила твёрдую и непоколебимую интонацию и решительный взгляд, но что-то пошло не так. А теперь я сижу на балконе, глядя на моросящий за окном дождь, и боюсь показаться на глаза Светке. Она пока ничего не подозревает, и я, как могу, оттягиваю этот момент. Может, позвонить ему и сказать «нет»? Ведь ещё не поздно! Машина ещё не запущена! Но что-то изнутри толкает меня и говорит: поздно. Потому что я уже сказала «да».

— А ты чего мёрзнешь? — Света показывается в дверях и протягивает мне плед. — Грустишь?

Я улыбаюсь. Какая же она всё-таки милая. Заботится обо мне.

— Ну так, если только немного, — пытаюсь приободриться я. Улыбка выходит кривой — я это чувствую.

— Это бывает, но всё проходит, ты же знаешь, — подруга садится рядом и вспоминает: — Ты же помнишь, как я страдала из-за той статьи, а потом всё прошло. Может быть, ты права, и свадьба — всего лишь пиар-ход. Ведь об этом действительно ничего не слышно.

— Ты его сильно любишь?

— Серёжу? Да… Иногда самой страшно. Понимаю, что со временем пройдёт, но… а вдруг нет? Ведь мне уже не пятнадцать, чтобы верить в эти сказки, да и он однажды и вправду женится, и у него будут дети, а я… что, если я всё так же не смогу смотреть ни на кого кроме него?

— Всё будет хорошо, — шепчу я, обращаясь скорее к самой себе, нежели к подруге.

— Ну конечно! — Света обнимает меня и повторяет: — Всё будет хорошо!

Москва закрутила нас в своём потоке дней с первых же минут. Я точно знала, что не должна вляпаться ни во что плохое: не общаться с дурными компаниями, не тратить время и деньги на клубы, а думать о карьере и Светке, но что в итоге? Получается, я вляпалась в ещё худшую историю, чем могла предположить…

На следующий день мне перезванивают. Это не сам Арсеньев, а его пиар-менеджер. Она представилась Лизой и предложила приехать в студию по озвученному адресу. Я уточняю время и подтверждаю, что смогу быть.

Свете пришлось врать о собеседовании, и от её вдохновляющих речей о том, что у меня всё получится и она в меня верит, стало не по себе.

— Ну не знаю, — пожимаю плечами. — Всем ведь москвичей подавай, с пропиской и опытом работы, а я кто? Провинциалка…

— Ну ничего! Зато мы работоспособные, не то что изнеженные жители столицы. Тебя обязательно примут, поверь мне!

Я киваю и, поспешно одевшись в самую обычную одежду — джинсы и свитер, отправляюсь в студию.

Лиза встречает меня прямо у входа и торопливо вводит в курс дела:

— Женя, да? Очень приятно, я Лиза. Мы сейчас отправимся в костюмерную, затем на грим. И я дам Вам почитать сценарий клипа.

— Что, простите? — едва не поперхнулась я.

— Серёжа не говорил, что Вы не в курсе. Хорошо, тогда слушайте и запоминайте: для разработки вашей с ним истории любви мы взяли самую простую и правдивую историю. Вы прошли огромный кастинг из поклонниц и профессиональных моделей и попали на съёмки в качестве главной героини. На площадке у вас вспыхнули чувства, соответственно, родились отношения. Это для прессы. Понятно?

Она говорит быстро и по-деловому, а в моей голове царит настоящий хаос. Я пытаюсь понять и переварить, но не получается: я теперь — девушка Сергея Арсеньева. Бред… Бред какой-то!

— А я… Я же не знаю ничего о съёмочном процессе…

— Ничего, это просто, поймёте по ходу. Сейчас у вас костюмерная, это налево. Я подойду чуть позже.

И она, указав рукой в нужном направлении, отправляется в противоположную сторону, оставляя меня одну. А мне приходится знакомиться с работниками этого отдела, слушать их болтовню (к счастью, ко мне они не пристают) и готовиться к съёмкам. Интересное начало… И снова вопрос: куда же я вляпалась?..

Отличная команда, которая привыкла работать даже с такими неумехами как я, помогла расслабиться. С шутками и улыбкой на лице мы справились со съёмками клипа меньше чем за сутки — это тот самый видеоролик, который запустит машину обмана. И Светка, конечно, увидит его в числе первых, узнает меня и… что тогда будет?!.. Она ведь может пронюхать и раньше: из репортажей, статей, которые постоянно отслеживает в Сети.

Решив подождать ещё хоть несколько дней и оттягивая тягостный разговор, я переключаюсь к мыслям о съёмке клипа. Я вовсе не трусиха, но целоваться с парнем, которого знаешь всего пару дней и который тебе даже не симпатичен (хоть не противен, и на том спасибо!), да ещё перед камерами и группой малопонятных людей — испытание ещё то!

Арсеньев как профессионал, который перецеловал в своих клипах уже добрый десяток девиц (ну не могу я выражаться без иронии в его адрес, привычка что ли?), сразу даёт мне указание:

— Не зажимайся! Чем меньше ты будешь думать об этом, тем легче будет расслабиться.

Но не думать об этом я не могу, потому что тогда в моем сознании всплывает образ подруги и становится ещё хуже. Однако сцену мы сняли, и, к моему счастью, уже со второго дубля. Всё остальное — «особые» взгляды, прогулку по саду и прочие моменты обыденной жизни влюблённой парочки давались мне легче. А уж про неизменную фишку — ссору, которая как раз закончилась финальным поцелуем, — и говорить нечего. Я с удовольствием хлестанула его по щеке, и оттого, наверное, сцену получилось снять с первого дубля.

После завершения съёмочного процесса в половине четвертого ночи, каждый отправился к себе домой, и Арсеньев даже не поинтересовался, как я доберусь в столь поздний час. Женишок! Мог бы и позаботиться о невесте: вдруг меня украдут по дороге или изобьют сумасшедшие фанатки? Однако до дома я добралась без приключений. На такси. Фанатки меня ещё не знали, а маньяки и прочие неприятные личности, к счастью, не встретились. Подруга уже спала. Для неё я придумала очередную ложь, сообщив в смс-ке, что буду поздно, на что Света беспечно заявила:

«Странная ты какая-то стала. Уж не вляпалась ли во что-нибудь?»

«Во что, например?»

«Ну не знаю. По ночам обычно работают в не очень приличных местах».

«Ну спасибо! Просто пробуюсь в один ролик… Только давай ты не будешь ни о чём меня спрашивать. Расскажу, если получится, а то боюсь сглазить».

«А что за ролик? Рекламный?»

«Не скажу!» — отправила я и убрала телефон подальше.

А теперь вот смотрю на спящую подругу и мысленно прошу у неё прощения. Что я творю?

Но тогда почему, если меня грызет совесть, не откажусь от этой затеи?

А потому, что мне самой интересно, куда же всё выльется. Потому что мне нравится эта игра — настоящее приключение! Такая вот взрослая и рассудительная девочка, а сама, между тем, творит тако-о-ое…

Бросив ещё один грустный взгляд на Свету, недолго думая, я с удовольствием следую её примеру и вскоре проваливаюсь в мятежный, но такой нужный мне сейчас сон.

Утро наступает неожиданно.

Я ощущаю, как кто-то сильно меня пихает, причём нешуточно — больно, а затем слышится крик:

— Вставай! Вставай, тебе сказали! Ну и где ты вчера была? С ним, да? Отвечай! Вставай или я тебя сейчас!..

Я с трудом открываю глаза — бессонная ночь даёт о себе знать.

— Ты чего орёшь? — лениво протягиваю, глядя на перекошенное от злости лицо подруги.

— Это я ору? Я ещё не ору! — продолжает кричать она. — Ты что, снималась в клипе у Арсеньева?

Упс! Уже? Откуда утечка информации?

— Да ну, ты что, — ляпаю зачем-то, но не очень-то убедительно.

— Я то! В интернете уже фотки бродят, где вы целуетесь.

Быстро же сработали журналисты. Я судорожно пытаюсь придумать, как вести себя в сложившейся ситуации. Не думала, что этот момент настанет так быстро.

— Свет, ну это работа. Он пригласил, я…

— А ты не растерялась, молодец! «Арсеньев придурок», «Арсеньев отстой», а сама, как только момент выдался — раз, и в клипе засветилась. Даже целоваться не противно было.

— Противно, — признаюсь я.

— Да знаешь, кто ты после этого?

— Светка, послушай…

— И, слушай-ка, что это значит, пригласил? Вы что, уже общались раньше? Были знакомы, да? — продолжает она истерику.

— Да не пригласил, а кастинг был…

— Какой кастинг? Не было никакого кастинга! Почему я, отслеживая всю информацию о нем двадцать четыре часа в сутки, не знала ни о каком кастинге, а ты попала туда, а? Скажи-ка?

— Случайно. Можно сказать, мимо шла…

— Ах, мимо! Как мило! — заговорила она стихами, не понижая тона. — А мне тогда почему не позвонила? Может, я бы тоже попробовалась? И о каком кастинге вообще речь, если ты Арсеньева на дух не переносишь?!

— Мне нужны были деньги… — лепечу первое, что приходит мне в голову, понимая, какой ахинеей звучит вся история.

Но Света меня и не слышит.

— Я знать тебя больше не хочу! Подружка! С такими друзьями и врагов иметь не нужно, — с этими словами она судорожно хватает свой чемодан и начинает бросать туда вещи, не глядя.

— Ну куда ты пойдешь? — пытаюсь вразумить её я. — Мы же никого здесь не знаем!

— Ничего, справлюсь!

Она ещё пару секунд машинально продолжает запихивать вещи, а потом вдруг резко тормозит и выпрямляется:

— А действительно, чего это я? Уйдёшь ты!

— Свет…

— Проваливай!

— Но куда я…

Она не даёт мне закончить фразу:

— Куда угодно, меня это не волнует! Хоть к самому Арсеньеву! Вон!

Я боялась сумасшедших фанаток Арсеньева, и одна из них как раз оказалась под одной крышей со мной. Никакие уговоры не помогли. Иллюзию певца, который никогда не будет с ней, она променяла на реальную подругу. Ну что ж…

Собрав свои вещи, я громко хлопаю дверью подъезда, как будто это хоть чем-то поможет. Гордость всегда была моей спутницей. Но теперь играть не перед кем, а жить дальше как-то необходимо. Но как? Я покусала губы, раздумывая, и решила позвонить Арсеньеву. В конце концов, он заварил эту кашу, пусть помогает мне выкарабкаться.

Сонный голос сообщил мне, что Арсеньев явно не рад тому, что его потревожили в такую рань. Вкратце обрисовав сложившуюся картину дважды, потому что мозг его спал, я услышала:

— Приезжай ко мне! Адрес скину.

Но вместо этого он сбросил вызов. А потом, действительно, прислал адрес.

Что, вот так просто?

Спорить бесполезно. Да и спать нестерпимо хотелось. В общем, я отправилась в сторону метро, стараясь держать глаза открытыми. Доброе же утро, ничего не скажешь!

Стол… Пол… Шкаф…

Стол… Пол… Шкаф…

Я медленно перевожу взгляд с одного на другое и чувствую, что схожу с ума. Кто я? Что я тут делаю? В жизни такого не бывает. Но со мной случилось. И это не сон.

Спать не хотелось. Я так и не сомкнула глаз, снова и снова проматывая в голове события минувших часов.

Сонно потирая глаза Арсеньев впустил меня в квартиру и провёл небольшую экскурсию. Трёхкомнатная, с современным интерьером и очевидной рукой креативного мастера.

— Красиво, — выношу я вердикт.

— Угу, — равнодушно отзывается он, приоткрывая дверь в третью комнату. — Твоя спальня.

— Я только пару дней, — тут же принимаюсь объяснять. — Найду себе комнату и сразу же…

— Так даже лучше, — перебивает он. — Нас не смогут уличить в том, что не живём вместе и вообще редко видимся. Так что располагайся. Отныне эта твоя комната.

Он выходит и прикрывает за собой дверь. Ему явно не хочется вести долгие беседы, а хочется одного — спать. А я бы хотела заснуть, да не смогла.

Ему-то, конечно, «к лучшему», а я не могу просить себе своего поступка. Только сейчас мне стало понятно, что я упрекала подругу в её безрассудности, а сама поступила во много раз хуже!

Я судорожно хватаю телефон и набираю её номер. Бесполезно. Она игнорирует мои звонки — сначала сбрасывает, а потом попросту не отвечает. Пару часов я просто сижу, обдумывая свои действия, настоящее и вероятное будущее, то подходя к окну, то снова возвращаясь к кровати. Наконец нависшее надо мной грозовое облако мыслей стало невыносимым.

Я быстро собираю свои вещи и направляюсь к двери. Что я делаю? Ведь я не такая! Я не могу лгать, притворяться, что влюблена и платить за это столь дорогую цену. Мне ничего не нужно. Я ухожу.

У дверей меня замечает Арсеньев. Схватив за плечи, преграждает дорогу:

— Куда?

— Я ухожу. Это не для меня.

— А как же контракт? Чем ты раньше думала? Я ведь давал время.

— Да это бред какой-то! Я не знаю, зачем согласилась. Я не могу так, понимаешь? Не могу, — и начинаю реветь прямо перед ним.

Плевать. Мне не стыдно.

Однако эта реакция не возымела успеха.

— Тебе тяжело, но это пройдёт, — абсолютно спокойно говорит он, как будто каждый день лицезреет такую картину, и на него она не производит уже никакого эффекта. — Нужно просто подождать. Ты привыкнешь.

— А если я не хочу привыкать? — восклицаю, сбрасывая его руки с плеч.

— Привыкнешь, — повторяет он.

Несколько мгновений мы просто стоим в коридоре. Я беззвучно плачу, а он смотрит и ничего не делает. То ли не знает, что именно нужно, то ли не хочет ничего делать…

Наконец, понимая, насколько безвыходная ситуация, я вытираю слёзы и ледяным тоном бросаю:

— Ладно. Прости меня, — и возвращаюсь со своим чемоданом в комнату.

Весь день я просто сижу, погрузившись в себя. Не хочется ничего. Я слышу, как Арсеньев пару раз куда-то звонит. Один раз до меня доносятся обрывки фраз: