Саид. За гранью

- Надежда Смирнова! - выдохнула, предварительно набрав в лёгкие побольше воздуха.

- Юрий Шевцов! - так же строго отрапортовал он и засмеялся. - Да расслабься ты. Как Мышка испуганная…

- Девушка-а-а? - позвал таксист, и я встрепенулась.

- Что?

- Приехали, говорю! С вас девятьсот пятьдесят рублей.

- А, да… - полезла в сумочку за деньгами, достала тысячу. - Вот, возьмите. Сдачи не надо.

Дошла до лифта, нажала кнопку и, зайдя внутрь, привалилась к холодной металлической стенке. Тревога не покинула даже после разговора со Славой. Я то и дело мысленно возвращалась к Хаджиеву и Шевцову. Почему-то эти двое казались мне до ужаса похожими. Даже промелькнула мысль, что Шевцов снова нашёл меня и опять играет, как кошка с мышкой. Надо бы разузнать всё о Саиде Хаджиеве. Может, он вообще не знает о моём существовании, а этот засранец какой-то дружок Шевцова? От подобной догадки свело желудок.

Надо бы себя обезопасить. Кстати…

Достала из сумочки газовый баллончик, встряхнула. Интересно, он ещё не просрочен? Я купила его сразу же по приезду в Москву и так ни разу не использовала. К моей огромной радости, не представилось такого случая. А может, мне приобрести что-нибудь посерьёзнее? Ножом я пользоваться не умею, если только в кулинарных целях. Да и применение ножа возможно только при тесном контакте с нападающим, а мне до этого доводить не хотелось бы. Пистолет? Как вариант… Но смогу ли я выстрелить в человека? Пусть даже защищаясь? Да и на огнестрельное оружие нужно разрешение. Надо бы как-нибудь испытать всё-таки этот баллончик.

Сунув его обратно в сумочку, вышла из лифта, поднялась на свой пролёт. Пока доставала ключи, кто-то приблизился сзади. Я даже не услышала, а почувствовала каким-то шестым чувством. То самое ощущение, когда от чужого присутствия начинают шевелиться волосы на затылке. Жуткое на самом деле ощущение. В такие моменты человек теряется и выходит из зоны комфорта.

Шумно сглотнув, медленно повернула голову в сторону. За мной, и правда, кто-то стоял. Кто-то высокий, в чёрной одежде… Хоть бы это был не Хаджиев!

- Как оно, красавица? – не пронесло. Всё-таки он.

Зажав ключи в ладони, повернулась к нему всем корпусом.

- Оно?

В его взгляде сейчас нет усмешки, как обычно. Веет даже раздражением. Надеюсь, что ошибаюсь.

- Дела, спрашиваю, как? - Я раньше как-то не замечала, что у него хриплый голос. Угрожающий такой…

- Зачем ты снова пришёл? Я же сказала…

Он резко хватает меня за руку, поднимает рукав пальто. Вырываю руку из его ладони, но он хватается за другую, проделывает то же, что и с первой.

- Браслет где?

- Ты что себе позволяешь?! - толкаю его в грудь, пытаясь отвоевать себе хоть немного личного пространства. - Убирайся!

- Я спросил: где браслет? Почему не надела? - гремит на меня приказным, повелительным тоном, что впрыскивает в кровь новую порцию негодования и злости.

- А ты со мной так не разговаривай! Я тебе не прислуга и не подружка! Твой браслет паршивый я выбросила в помойку, где ему и место! Заведи себе собачку, на неё и надевай ошейники с брюликами! - и пока во мне полыхает огонь ярости, отворачиваюсь к двери, вставляю ключ в замочную скважину. Незаметным движением лезу в сумочку и нащупываю там баллончик.

Как только поворачиваю ключ и нажимаю на ручку, он хватает меня за предплечье, и это служит спусковым механизмом. Я не позволю касаться меня без моего на то позволения. Никому! Уронив сумочку под ноги, направляю баллончик ему в лицо и нажимаю…

Но что-то идёт не так…

Моё лицо вспыхивает, будто в него кислотой плеснули. Я роняю баллончик на пол и, завизжав, ударяюсь спиной об дверь.

- Нет, я всё-таки ошибся, когда принял тебя за умную бабу, - его голос звучит приглушённо, будто он чем-то зажал рот. - Дура… - дальше следует какое-то длинное ругательство, предположительно на другом языке, но я не то что разобрать слова и звуки не могу, я дышать не могу!

Горят лицо и лёгкие, невыносимо жжёт в горле. Боль в глазах настолько сильная, что, кажется, будто их уже выжгло. Пытаюсь схватить хотя бы глоточек воздуха, но не получается, и я падаю. Меня дёргает вверх, руки почему-то оказываются за спиной. Я слабо соображаю что-либо, одно желание - потереть лицо, но и этой возможности меня лишают.