bannerbanner
Металлический Ген
Металлический Ген

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 3

Она вдруг резко замолчала. На сей раз на целую минуту.

Чего эта женщина добивается от меня? Хочет, чтобы я поняла это всё?.. Но зачем? Зачем ей рассказывать?..

Она вновь перебила мои мечущиеся в голове, словно дикие лошади в закрытом стойле, мысли:

– Металлический Турнир – иллюзия для тех, кто богат, и для тех, кто хочет разбогатеть. Отсюда столько тэйсинтаев – добровольных самоубийц, готовых поставить на кон свою жизнь во имя призрачных и глупых мечтаний. В твоём же Кантоне даже сказку о лучшем будущем придумывать не понадобилось – люди в той земле и без лишних иллюзий спокойно отдают своих родных на заклание. Что же касается иллюзии для привилегированной прослойки населения: у жителей Кар-Хара всегда было много хлеба, но мало зрелищ. Чтобы элитарные круги от скуки не начали бунтовать, мой отец придумал своеобразную программу и назвал её Металлическим Турниром. Изначально он создавал это шоу для своего ближнего окружения, однако со временем я нашла этой идее более достойное применение. Теперь организаторы и гаранты Турнира, то есть люди, переводящие на правительственные счета крупные суммы, чтобы принять участие в судьбах очередных участников очередного Металлического Турнира, обретают серьёзную привилегию. Я обещаю им призрачное первенство в списках на вакцину от бесплодия или Стального вируса, если таковая будет изобретена нашими медиками, и обещаю записать на их банковский счёт кровь погибших в Ристалище пятикровок, как чистую валюту, которой их потомки смогут воспользоваться в смутном будущем. Эти глупцы разоряются и служат мне за такие глупости… – она резко замерла, но лишь на пару секунд. – Однако во время последнего Металлического Турнира кое-что пошло не по плану. В Ристалище появились Блуждающие и эта информация, по глупейшему упущению прессы, просочилась в массы. В течение нескольких дней весь Кар-Хар узнал, что Ристалище, тот самый рубеж, отделяющий Дилениум от зараженных земель, поражен Стальным вирусом – Блуждающие еще никогда не были к нам так близко. Паника среди населения разрослась словно пожар в жаркий летний день. Естественно я своевременно лишила голов тех, кто был причастен к утечке конфиденциальной информации, но ситуация уже была упущена, а моя власть скомпрометирована: Черные Страхи – одна из сотен ошибок-мутантов учёных Кар-Хара в мире природы, стали прислужниками нашего врага. Начались разговоры о том, что Блуждающие подбираются к пределам Дилениума верхом на Черных Страхах, которых мы им любезно предоставили. В итоге мне пришлось обрезать особенно длинные языки, после чего число сомневающихся в моей власти заметно сократилось. В любом случае у меня есть чем бить карту при любом раскладе, встанет ли против меня человек или Блуждающий. Мой козырь – Металлы. Они принадлежат мне, пока у меня есть то, что им нужно – их окружение. Иными словами: их друзья, родственники, просто близкие их металлическим сердцам люди. До сих пор мне не за что было особенно зацепить двух из имеющихся в моём рукаве Металлов, кроме как их дружбы и семьи брата их подруги Франция, но недавно на сцене появилась ты, первая в истории девушка-пятикровка, и эти двое словно с цепи сорвались. Теперь ты – моя красная кнопка, моя педаль давления, моя приманка, их самое уязвимое место, – женщина буквально вцепилась в меня своими бесцветными глазами, и я резко перевела взгляд на потолок, пытаясь восстановить сбившееся от осознания масштабов ужаса дыхание. Я наконец начала понимать, в какую западню попала, позволив Платине помогать мне. В голове сами собой всплыли слова, прозвучавшие в Ристалище:

“ – Зачем ты мне помогаешь?

– Просто мне хочется, чтобы ты выжила”.

– Теа Диес, первая в истории девушка-пятикровка, – Эгертар выпрямилась и, не поднимаясь, подкатила своё кресло впритык к изголовью кушетки, к которой я была безнадёжно прикована перед ней. – Что в этом заключении – ложь?

С этого вопроса начался её монолог, но только сейчас я поняла, какую смысловую нагрузку он несёт. Я не пятикровка. История о том, что в моих венах течёт пятая группа крови – хитроумно сплетенная ложь для двух могущественных Металлов, чья слабость до сих пор заключалась всего лишь в их дружбе, что не является достаточно мощной цепью, на которой Кар-Хар, Ивэнджелин Эгертар, мог бы удерживать этих церберов. Она сделала из меня приманку, ложную пустышку, на которую, несмотря на всю её пустоту и бесполезность, клюнули две самые крупные акулы в аквариуме. Платина и Золото побежали за тем, что на самом деле не представляет для них никакой ценности… Но зачем? На что они рассчитывали? Окажись я на самом деле пятикровкой, что им с того?..

– Ложь в твоём имени, – Эгертар нагнулась к моему лицу и заглянула мне прямо в глаза. На сей раз я особенно остро не поняла значения её слов. – Ты пятикровка, но имя тебе не Теа Диес. Твоё полное имя: Теона Диес. Теа – имя женщины, давшей тебе жизнь. Но это не столь важно, ведь сейчас тебя терзает иной вопрос: зачем ты понадобилась самым могущественным Металлам Дилениума? Почему я отберу тебя у них, как любимую игрушку у капризных детей?.. – она начала рассматривать мои скулы, словно те были заточены под её взгляд. – Знаешь, что дети делают с любимыми игрушками? – вдруг снизила тон она и продолжила еще более низким тоном. – Они отрывают им руки, – она коснулась моего замершего предплечья своей сухой рукой, – отрывают им ноги, – она посмотрела на мои ноги, – отрывают от них пуговицы и выдёргивают из них вату, но не расстаются с ними до последнего. Они никому не дают с ней играть, а когда самим надоедает – хранят любимую, хотя и изуродованную игрушку, в самом дальнем углу своего тёмного шкафа, как персональный скелет, напоминающий им о весёлом прошлом. Вот зачем нужны любимые игрушки детям, – она с силой сжала моё предплечье обеими руками, напоминающими усыхающие клешни, вцепилась в них тонкими пальцами, как паук вцепляется в вожделенную муху. Я едва сдерживала себя, чтобы не застонать от ужаса и бессилия. – Бедная, маленькая девочка, – она попыталась погладить меня по волосам, но я откинула голову в сторону. – Я расскажу тебе, что с тобой будет, стоит тебе попасть в руки одного из этих Металлов. Что они с тобой сделают, почему они будут ходить передо мной на цыпочках, лишь бы заполучить тебя в своё распоряжение, лишь бы засунуть тебя в свой тёмный шкаф. Слушай же, зачем ты нужна Платине, зачем нужна Золоту, зачем нужна могущественным Металлам, – она буквально душила мою руку своими двумя. Она хотела бы проделать то же самое с моей шеей: я видела огонь в её глазах, видела неукротимую злость и даже ненависть. Она попытается меня убить. Рано или поздно, но она предпримет эту попытку. Возможно, уже сейчас… – Всё равно ты забудешь этот разговор, а если когда-то и начнёшь вспоминать всё произошедшее с тобой после Церемонии Отсеивания, это будет последним, что ты вспомнишь: правда о том, что благородства не существует, что Платина тебе не защитник, а Золото на самом деле тебе не друг, – с этими словами она дотянулась до изгиба моего левого локтя и нажала на него с такой силой, что мне пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Лишь в этот момент я заметила, что к моей левой руке прикреплен подозрительный аппарат, смутно напоминающий электронный шприц. – Сейчас у тебя случится передозировка пилфонием и твою хрупкую память как рукой сотрёт. – Сказав это, Эгертар нажала на устройство, прикрепленное к моей руке, и уже в следующую секунду я почувствовала, как мои распухшие вены наполняются пугающих холодом. Я инстинктивно дернула рукой, хотя и осознавала, что это не поможет. Сразу после этого Ивэнджелин прижала оба моих и без того прикованных локтя к твёрдой кушетке и, нагнувшись к моему лицу, начала рассматривать меня в упор:

– Хочешь узнать, зачем ты понадобилась Платине и Золоту настолько, что они прогнуться передо мной ради того, чтобы заполучить тебя? Настолько, что из-за желания обладать твоей жизнью они готовы разругаться друг с другом. Настолько, что готовы таскаться с тобой по всему Руднику, по всему Ристалищу, лишь бы ты не отбросила душу прежде, чем они смогут добраться до тебя? Это мой тебе подарок. Слушай же, в чём заключается твоя ценность. Слушай внимательно, – глядя мне в глаза, она уже не говорила – она шипела сквозь зубы, словно гадюка, чей хвост прищемлён моей неосторожной ногой. – Попытайся запомнить это, Теона. Потому что это слишком страшно, чтобы это можно было забывать… Потому что это пропасть всех страхов… И всё равно у тебя не получится запечатлеть это в памяти, всё равно ты упустишь нить… Ну что, готова узнать всё и забыть всё навсегда? Слушай же, никчёмная пятикровка, во что оценили твою жизнь могущественные Металлы!..

Она произнесла это вслух.

Громко…

Отчётливо…

Трижды.

Аппарат на моей руке запищал и нечеловеческий голос начал обратный отсчёт: 10… 9… 8… 7… 6… 5…

На пятой секунде я впала в истерику такой силы, что, кажется, услышала, как затрещали удерживающие меня ремни.

Я потеряла сознание под аккомпанемент собственного крика, смешанного с так и не успевшими сорваться с моих глаз слёз. Я не хотела забывать подобного, не могла позволить себе забыть, хотела знать, чтобы иметь возможность на самозащиту, чтобы предотвратить удар…

Но наркотик сделал своё дело. Я забыла всё спустя десять секунд после того, как всё узнала. Я даже забыла о наркотике. Ни-че-го – вот, что у меня осталось. Ничего, которое люди называют пустотой в голове и душе, дырой в сознании, провалом вникуда. Я провалилась. Обнулилась. Меня стерли. Я осталась ни с чем перед лицом громадной опасности, перед всевидящими глазами страха, неустанно смотрящими на меня из моей персональной темноты.

Глава 5.

Настоящее время


– Кажется, что-то шевелится за кустами бузины, – шепчет Эльфрик.

Стоя на одном колене, он сосредоточенно смотрит в прицел винтовки, дуло которой едва высовывается из импровизированного окошка нашего подвешенного на дереве укрытия в виде дощатого домика, замаскированного ветками с пожухлой листвой. Мы уже два часа торчим здесь, но всё безрезультатно – кабаны, следы которых накануне мы обнаружили вокруг нашего дуба, не объявляются.

Взяв свою потёртую и переделанную по личным стандартам автоматическую винтовку, выменянную в конце сентября у оружейника за целого лося, я высунула дуло в ближайшее к себе окошко и посмотрела в прицел. Спустя минуту напряженного ожидания я окончательно убедилась в том, что тревога ложная, и разочарованно вернулась обратно на успевший остыть после моего подъёма пол, чтобы продолжать следить за лесом через другое окно, выходящее на восток. Рассвет уже наступил, но из-за плотных серых облаков, не дающих солнечным лучам ни шанса на существование, он казался неестественным и даже призрачным, какими обычно бывают только осенние рассветы.

После моего возвращения на позицию Эльфрик еще несколько минут рассматривает кусты бузины, но вскоре сдаётся и тоже опускается на пол, располагается с левого бока напротив меня. Это четвёртый его перерыв на пять минут за последние два часа: он неотрывно караулит свою сторону леса ровно по полчаса, после чего даёт несколько минут своим онемевшим от напряжения рукам и ногам, чтобы те успели прийти в норму. Мне выпал жребий наблюдать за нижним окном, так что у меня проблем с затеканием конечностей не возникает. Только жутко холодно, разве что пар изо рта не идёт – в конце концов уже конец марта, настоящие холода лишь недавно остались позади, а первые тёплые ночи наступят не раньше, чем через восемь недель.

Пока ещё рано для тёплых ночей, поэтому Эльфрик расстегивает свою телогрейку, обшитую десятками внешних и внутренних карманов, и достаёт из тёмных недр своего замысловатого одеяния фляжку. Он проделывает этот обряд в конце каждого часа ожидания, не обещающего стать для нас последним: выуживает флягу – делает глоток – протягивает мне – ждёт, пока я сделаю глоток – забирает флягу – делает ещё один глоток – крепко закручивает пробку – прячет флягу в недрах внутренних карманов телогрейки.

Телогрейка у него хорошая, тёплая, сшитая Дельфиной специально под его габариты, а вот флягу он выменял у воровщика, специализирующегося на мелкокалиберных ликторах, взамен отдав парню кусок парафина и две упаковки колотого сахара. Неплохой обмен, даже с учётом того, что пробка во фляжке прокручивается, если слишком усердно ею орудовать.

Воры в Кантоне-А – отличный народ. Они не воруют у однокантоновцев, хотя, может быть только потому, что, по сути, воровать у них нечего, даже если бы этого очень сильно хотелось. Зато ликторов они обчищают ровно настолько, насколько это возможно.

Так как работы в Кантоне на всех не хватает, а людям предоставляется весьма смутное понятие выбора – батрачить за пару монет, либо загнуться от голода в кратчайшие сроки – воровать здесь умеет каждый. То есть даже я. Если не учитывать того факта, что я занимаюсь незаконной охотой за стенами Кантона, тогда за всю жизнь я всего трижды проверяла, насколько хорошо развито моё воровское мастерство: в семь лет я своровала упаковку соли из склада, отведенного под личные запасы ликторов, засунув её за пояс и спокойно прошмыгнув мимо охранника – в итоге нам с Эльфриком хватило этой соли почти до середины весны; в девять лет я украла у жены теперь уже бывшего главнокомандующего ликтора красивое карманное зеркало в кружевной оправе и в итоге смогла выторговать за него у молочника целых две бухты творога и сто грамм сыра; в одиннадцать лет я подобрала полную обойму за рассеянным ликтором, вышедшим из вшивого борделя, и, естественно, не отдала находку её похотливому хозяину, вместо этого обменяв её у оружейника на замечательный булат, который в итоге остался у Эльфрика во владении. С моим уровнем везения в подобных вещах и умением заключать выгодные сделки из меня мог бы выйти отличный вор, вот только я выбрала другую нишу – я, как недавно заметил Эльфрик и как бы сильно мне была не по душе такого рода формулировка, отличный браконьер. Самый настоящий, умудренный опытом, не видящий смысла своей жизни без деятельности на виртуозно освоенном поприще… В общем, лучший в своём деле. То есть: выживший.

– Хороший бизнес он придумал, м? – встряхнув фляжкой, перед тем как окончательно спрятать её за пазухой, приглушенно выдохнул Эльфрик. Успех в нашем деле во многом зависит от тишины, поэтому мы стараемся говорить максимально тихо или не говорить вовсе.

Бизнес придумал наш сосед. Каким-то образом, не имея чертежей и опыта, двадцатиоднолетний парень смастерил самогонный аппарат, и это чудовищное изобретение уже месяц как спасает его и его беременную жену от голодной смерти. Один самогонщик в Кантоне-А уже давно как имелся, но эта старуха в последнее время стала выставлять такие высокие расценки, что сейчас у нее без процентов могут позволить себе отовариваться только ликторы, так что клиентура к нашему соседу быстро выстроилась приличная, стоило ему только заявить о себе на этой подпольной нише рынка. Мы с Эльфриком помогали парню и его жене, которая старше меня всего на каких-то полтора года, иногда подкидывая им кусок-другой свежатины, если у нас была такая возможность – просто не хотели однажды увидеть, как этих двоих выносят на носилках в сторону общей могилы. Прежде взамен они ничего, кроме разве что спичек, не могли нам предложить, но теперь наверстали упущенное сполна – две недели назад Эльфрик зарыл в подвале десять литров отличнейшего самогона их производства. Не исключено, что с такими темпами наши соседи достаточно скоро станут даже более обеспеченными, чем мы со своим мясом и шкурами, которые этим утром не проявляли никакого желания идти в наши руки.

– Слишком сильное пойло, – в ответ замечаю я, не отводя взгляда от своего окна не потому, что надеюсь хотя бы сейчас рассмотреть сквозь пелену серости что-то стоящее, а потому, что мне так проще.

– Сорок градусов ровно, – не дыша отвечает Эльфрик. – Я сам замерял.

– Таким градусом он весь Кантон уложит…

– Для клиентов он разбавляет, на выходе получается по пятнадцать-двадцать градусов.

– Не могу вспомнить, напивалась ли я когда-нибудь? – произношу я, прежде чем успеваю вспомнить о том, что уже давно наложила негласное табу на употребление мной словосочетания “не могу вспомнить” в разговорах с Эльфриком.

– Нет, Теа, ты никогда не напивалась, – ухмыляется в ответ Эльфрик, берясь за свою винтовку. – Подобное ты бы точно не забыла…

Эльфрик замер у своего окна, а я зажмурилась из-за внезапно возникшей перед глазами тёмно-красной вспышки. Я попыталась сосредоточиться, но ничего так и не успела понять: пещера?.. я что-то пила?.. кашель?..

Эльфрик отвлёк меня:

– Я всё-таки схожу проверю, что там с кустами, – задумчиво протягивает он. – Вдруг какого барсука удастся подстрелить на ужин… Прикрой меня сверху.

– Хорошо, – поджимаю губы я.

В следующую секунду Эльфрик уже спускается вниз по кривой лестнице из прибитых к дубу дощечек, а я перемещаюсь на его место. Пока он продолжает преодолевать путь к земле, я внимательно осматриваю густые кусты бузины, еще не начавшие просыпаться после суровой зимы, и убеждаюсь в том, что там так же тихо, как и во всём лесу. И вправду, почему так тихо?.. Я оглядываюсь, чтобы задать внезапно взволновавший меня вопрос Эльфрику, но он уже спрыгнул с лестницы и отправился по намеченному курсу. Ладно. Предрассветная тишина – не повод сгущать краски и без того мрачного утра, не обещающего нам добычи.

Через прицел я без особого энтузиазма наблюдаю за спиной Эльфрика, который, как я вижу, передвигается тоже без особенного воодушевления. Знает ведь, что никакого барсука в этих кустах нет. Просто хочет размять ноги, но лучше бы он этого не делал – в любой момент ведь может появиться дичь, которую он спугнёт одним лишь своим запахом.

Я глубоко вздыхаю и поправляю винтовку, снова не замечая, как проваливаюсь в отстраненные мысли.

Последнее, что я помню наверняка и достаточно отчётливо, чтобы знать, что это правдивое воспоминание: Церемония Отсеивания. Именно с неё начинается провал в моей памяти. Помню, как стояла в общей толпе, помню, как стоящий передо мной парень совершил суицид, размозжив свой мозг по полу прямо передо мной. Помню капельки его крови, отлетевшие на мою руку… Вскоре после возвращения в Кантон я даже имя его вспомнила – Сол Вега – но… Я никак не могу вспомнить, что происходило после.

Присутствовавшие на Церемонии Отсеивания однокантонавцы распустили мощный в своей силе слух о том, что меня назвали пятикровкой и увезли в Кар-Хар с четырьмя парнями-пятикровками. Парней звали Зефир, Нереус, Софос и Фокас. Люди так говорят, но мне в это сложно верить. Возможно даже сложнее, чем им. Во-первых, девушек-носителей пятой группы крови в природе до сих пор не существовало, а во-вторых, я никого из отсеянных на этой Церемонии не помню.

Подозреваю, я могу не помнить чего-то даже более масштабного, но я даже в этом не чувствую уверенности…

До сих пор в Кантон-А, как и в другие Кантоны, насколько мне известно, не возвращался ни один из выявленных во время Церемонии Отсеивания пятикровок. Я же вернулась (точнее будет сказать: меня вернули, но кто и почему?), что очередной раз опровергает возможность того, что я могу быть одной из них.

Пятикровок-девушек не бывает. Точка. Пятикровки не возвращаются из Кар-Хара. Точка. Соответственно, я никак не могу быть носительницей пятой группы крови. Точка.


…Сначала во мне что-то застыло. Потом, когда я осознала, что мои попытки вспомнить хоть что-нибудь тщетны, что-то невидимое внутри меня надломилось, и хотя я не видела этого надлома, я уловила душой вибрацию, ультразвуковой треск. А потом я возобновила походы в лес. И мне как будто бы полегчало. Но только как будто бы… Вроде как. Всё равно как переживать из-за неправильно сросшегося перелома кости: вроде как срослось и твоей жизни больше ничего не угрожает, но неудобство тебя гложет. Только вместо кости душевное состояние. Сломалось, а потом сломанным застыло. И теперь я вроде как здорова, но по результатам лечения мне некомфортно внутри самой себя. Может быть мне было бы проще, если бы не сны, которые я никак не могу запомнить, и вспышки неизвестных мне картин, периодически и обескураживающе внезапно возникающие перед моими глазами, и исчезающие прежде, чем я успеваю понять, что именно означает то или иное размытое пятно. Если бы не это и не внешнее состояние моего тела, я бы, может быть, не так сильно переживала по поводу своей амнезии.

Сначала мне не казалось странным, что моё тело такое непривычно чистое. Очнувшись в здании Администрации и уже спустя пять минут покинув его по просьбе главнокомандующего ликтора, идя по знакомым мне переулкам, некоторые из которых оказались неожиданно обугленными и местами полностью выжженными, поднимая каблуками скрипучих от новизны ботинок пепел и пыль брусчатки, я не обращала никакого внимания на ошарашенные взгляды людей и тыканье пальцев в мою сторону. Я и вправду была не похожа на себя: чистая эластичная одежда черного цвета, свежая кожа, пышущая румянцем и откровенным здоровьем, пышные волны волос, напоминающие собой водопад из настоящего шелка. Но шло время – проходили дни и недели, и месяцы – и состояние моей внешности не менялось: тело не пачкалось даже после прямого контакта с грязью, волосы на теле не отрастали, на голове не требовали водных процедур. Если же я принимала редкую ванну, тогда вовсе становилась противоестественно чистой, разве что только не сияла звёздной пылью. Меня словно качественно обработали, перед тем как всунуть обратно в среду грязи, бактерий и блох, но зачем и кому подобное могло понадобиться?.. Более того, на моём теле невозможно было найти ни единого шрама: кожу словно отшлифовали до внушающего беспокойство состояния слоновой кости. Даже глубокий шрам на лодыжке, приобретённый мной во время охоты на оленя в четырнадцать лет, исчез, будто его никогда и не было на поверхности моей кожи. Кожа теперь была даже лучше, чем может быть у новорождённого младенца: она не поддавалась не только нападкам грязи, но и воды – капли дождя буквально отскакивали от меня в разные стороны. Когда Эльфрик впервые увидел это – это произошло во время настигшего нас посреди охоты ливня – он подумал, что я начала светиться, но на самом деле дождевые капли просто отпрыгивали от моего тела, как отпрыгивало бы живое существо от открытого огня. И хотя прошло уже больше полугода с момента этого открытия, это явление до сих пор выглядит достаточно пугающе и вызывает у меня беспокойство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента
Купить и скачать всю книгу
На страницу:
3 из 3