Текст книги

Николай Самарский
Жертва дьявола

Жертва дьявола
Николай Самарский

Бог? В чем смысл жизни? Главный герой рассказа «Жертвы» наверняка задавался этим вопросом не раз. А задаешься ли этим вопросом ты, дорогой читатель?

Жертва дьявола

Николай Самарский

© Николай Самарский, 2021

ISBN 978-5-0053-0540-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Жертва дьявола

Запись первая

Мне приснился кошмар. Хорошо, что понял это вовремя и успокоился, ведь когда проснулся, сердце едва не пробивало мне грудь, хотелось спрыгнуть с кровати и бежать не оборачиваясь. За мной по лесу кто-то гнался. Облика так и не запомнил, хотя оглядывался во сне. Ощущение первобытного страха, как липкая грязь, пристало к груди, и не давало спокойно дышать в келье.

Я убегал от чудищ по знакомым тропам. В том лесу наяву бываю часто из-за церковной службы. Странность в том, что сколько бы там не гулял или просто не шел из церкви через лес в деревню, никто на меня не нападал. Самый грозный и страшный, кто встречался мне – дикий кабан. Стоило показаться на тропинке, животное окинуло меня безразличным взглядом, затем повернулось хвостом и продолжило щипать кусты брусники.

Переехал месяц назад. Деревня хорошая, каждое воскресенье люди заходят в церковь. Некоторые хотят поговорить и среди них я нашел друзей. Никто из жителей, правда, еще не решился на исповедь, но, думаю, им нужно время, чтобы ко мне привыкнуть. Тогда они смогут доверять.

Прихожане что-нибудь приносят с собой съестное, благослови их господь, ведь с едой в церкви трудно. На заднем дворе растет яблоня, и вырыт колодец со свежей, чистой и прохладной водой. Пока это все наше богатство.



Тем временем утро перешло в день, отобедал хлебом и водой, помолился и вздремнул, а пока спал, снова приснилось. Шел по опушке и увидел в искореженном пне книгу. Она сначала не поддавалась, но, раскачав в стороны, вытащил ее, вцепившись в обложку. Мягкий, и приятный на ощупь фолиант весил внушительно. На первом развороте я не отыскал слов, вплоть до последней, страницы оказались чистыми. Интересно, что значил этот сон?

Сегодня пойду в деревню, т.к. у нас кончился хлеб и… Хоть я и религиозный человек, но и суеверный, верю в сверхъестественное, потому что жизнь подчинена законам, порой неведомым для понимания и есть люди-проводники, они могут объяснить, что происходит за гранью. Они – отшельники. В селении есть такой человек, который сможет растолковать то, что виделось мне сегодня ночью и днем. Я найду старушку-ведунью и расскажу о моем сне. Интересно, что она скажет. Вдруг даст совет, ведь поговорить об этом мне не с кем. Я всегда радуюсь, когда встречаю ее. Она веселая на вид, даже чудаковатая, держится от деревни в стороне, а деревня от нее, как и от меня, получается, впрочем. Когда увидела меня в первый раз старушка, у нее подслеповатые глаза, взяла за руку и, похоже, что-то увидела в этот момент и сказала, у меня нелегкая судьба впереди, ждут потрясения, но я их переживу. Еще она говорила очень сочувственно о том, что у меня тяжелое прошлое, которое я не захочу вспоминать. Так и есть…

Нечасто захожу в деревню, потому как замечаю на себе косые взгляды, а возле некоторых домов слышу за спиной болезненный шепот, что-то вроде «Да, это он! Этот новый священник, сгинуть бы ему!». Я уже встречал тех, кто не верит в Бога, и это их право, ни в чем их не виню. Напротив, эти люди заслуживают сочувствия, ведь им не на что опереться, для них не бывает чудес, также как и не существует рая после смерти. Так я говорю себе в сложные минуты, когда меня попрекают что я священник, ведь для грешников целомудренный человек все равно что бельмо на глазу. Я посвятил жизнь Богу. Их насмешливые лица, смешались в одну большую и злобную гримасу. А что касается тех, кто ненавидит меня в деревне, то я рассудил, что стоит запомнить этих людей, ведь однажды, надеюсь, они передумают, и я увижу их в церкви. Но не для того, чтобы они помолились и приняли веру, нет. Я не склоняю никого к религии. Я, надеюсь, они придут, чтобы извиниться. Ведь они действительно считают, что я душевнобольной и зовут к себе детей, когда прохожу мимо. Люди должны знать, что признание ошибок сделает их жизнь лучше, они освободятся от закостенелости и низменности нынешних суждений и прозреют, потому что каждый вправе жить как он пожелает в пределах нравственности и законов Божьих.

Сегодня пятница, и, наверное, заночую на опушке. Нужно убедиться в том, что такого зла, которое мне приснилось, не существует ни в этом лесу, ни в каком-либо другом месте. Пора выходить в деревню.



Мне дали хлеба и воды, а также яблок и черешни. Воду я понес в банке, все остальное аккуратно завернул в простынку и бросил на плечо. Успел зайти и к Агафье. Я стучал к ней в ворота и выглядывал через калитку, благо позволял мой рост. Не открыли, в окнах не горел свет, тишь стояла во дворе. Видимо, она спала, или ушла куда. Я вернулся в лес и сейчас на опушке, прибился к удобному стволу…

Я люблю гулять, особенно ночью, привычка с города осталась, но только когда нет службы на следующий день. Сегодня как раз так. Здесь в лесу хорошо, дышится свободнее, впервые за долгое время… Уже вечереет, а я все сижу на траве у дуба и куда-то идти ну совсем не хочется. Пожалуй, останусь у дерева и допишу еще пару строк, пока время позволяет.

Последний месяц дается легче. Наконец-то в душе не так плохо, с тех пор как… в моей жизни стали происходить несчастья. Я молил Господа дать мне ответ, за что? Ведь я твой верный слуга. Почему так жесток ко мне? Моя дочь погибла. Это произошло в городе, к востоку от деревни. С тех пор я думаю об этом каждый день и гадаю, от чего это произошло со мной? Бог? Почему ты забрал последнее, что у меня оставалось? Я не нуждался в деньгах, признании или успехе, или в любых других благах. Я дорожил только женой и дочерью, и ты отнял мои богатства, забрав обоих. Когда моя супруга рожала, ты не дал ей выжить при родах, я забрал дочь в церковь и хотел вырастить из нее монахиню. Жизнь превратилась в сущий кошмар после смерти жены. Меня больше не радовал ни свет утреннего солнца, ни огненный закат. Я лишь холил и лелеял дочку в боязни, что с ней когда-нибудь что-то произойдет.

Она росла послушной, с любимыми мне бирюзовыми глазами. Ей исполнилось три года, с тех пор как супруга, держа мою ладонь в келье, закрыла глаза в последний раз. В ту ночь, в день рождения дочери, мне приснилось, что могила жены осквернена, кто-то разломал изгородь и выкопал гроб… Ведь ее похоронили в лесу, как она и хотела всю жизнь. Она твердила: Нестор! Когда похоронят меня, помни, что я тебя любила и хочу, чтобы тебя похоронили по соседству. Я исполнил ее волю, но когда мне приснился тот сон… Я сначала подумал, что это взаправду и поехал ночью к ней… Когда приехал и увидел, что крест на месте, все присыпано землей и невысокая плетеная ограда на месте, то перекрестился и с благодарностью взглянул на звезды и нежную Луну. Ехал к церкви, и на горизонте видел пламя. Горела моя церковь… Сквозь разбитый витраж языки огня лизали черное небо и плавили ветхие стены. Пламя не пускало меня внутрь. Я рвал волосы, бегал вокруг храма, надеясь, что моя дочь все-таки снаружи. Но нет… Как мне потом сказали – это поджег. Зачинщика не нашли. Закопал ее обугленную, чудом уцелевшую игрушку, которую она всегда держала в руках, маленькую деревянную лошадь, рядом с ее матерью и уехал. Бог хотел, чтобы я остался жить.

Прошел сентябрь. Собрал все свои гроши и ушел. Жизнь в городе после тех событий отравляла, кошмары снились каждый день и молитвы не помогали. Я шел сколько оставалось сил, пока однажды ранним утром не очутился в глухом лесу. Нашел деревню, спросил у местных есть ли тут церковь. Оказалось, есть скромный приход, где меня и приняли батюшкой. Теперь живу здесь. Помню свой первый день. На прошлой неделе, когда только зашел в главный зал, одна из монахинь, женщина средних лет, посмотрела на меня, как мне показалось, тревожно и сказала, чтобы я смотрел в оба. Что вы имеете в виду? Церковные воры? Вандалы? Нет, ответила монахиня Анна. Прошлый священник утонул в реке. А почему? Что с ним случилось? Мужчины из деревни сказали, что он просто утонул, не удержался и полетел через перила с моста.

Господь, ну почему? Почему ты это позволил? Ведь мы твои верные слуги! Ты выбрал мученика, чтобы испытать через страдания, и этим закалить веру в тебя? Небесный Отец, ты меня любишь? Хочешь, чтобы я любил тебя сильнее? Считаешь, что я тебя недостаточно люблю?

Монахиня показала храм и небольшую келью у самой крыши, где я теперь и живу. Небольшую кровать приставили к маленькому окну, в котором видно лес, а рядом с окном стоял деревянный стол. На том столе лежала пустая тетрадь, в нее я сейчас пишу. Никогда не вел дневника. Говорить мне все равно не с кем, да и незачем. Я где-то слышал, что, когда записываешь что-нибудь, то чувства, что терзают тебя – слабеют. Надеюсь, это сработает.

Анна рассказала, что пропитание церкви идет от деревни, верующие не перевелись, они дарят еду, иногда можно ходить за ней самому в деревню, если с собой не принесли или не пришли. Раньше это делал Вадим, прошлый священник… Сейчас Анна и другие монашки, всего их три в приходе, делают это сами, деревенские отдали церкви небольшую телегу, в которую грузят мешки с картофелем и овощами. Анна живет в церкви, как и я, другая живет в деревне, а еще одна, Настасья, живет в хижине в лесу.

Последние слова я чуть смазал, потому что уснул под щебетание соловьев, они гнездились над головой под самой верхушкой тополя.

Проснулся на опушке от того, что кто-то ткнул меня в плечо. Раскрыл глаза и увидел рыжеусого Федора, мужчину из деревни. Он ходит в церковь.

Нестор, сказал он мне, помоги, моя дочь пропала. Я тут же вскочил и сказал, где? Где ты в последний раз ее видел? Утром, сказал он. Они вместе чинили крышу до обеда, потом соседские дети позвали ее играть. Он сказал ей вернуться к полудню. Сейчас 4 часа дня, говорил он. Дети вернулись без моей дочки. Ушел ее искать и нашел тебя, Нестор.

Тогда идем, ответил ему. Мы блуждали по лесу до вечера. Федор корил себя, а я молчал.

Помню, стемнело, и неожиданно вышли к деревне, хотя думали, что далеко в лесу. Это Бог указал нам путь.

За полем начинались первые дома, у них мужчины наваливали сено. Вдруг у стога мы увидели девочку, и Федор подбежал к ней. Она плакала, и просила у нас прощения. За что, дочка? Ведь ты нашлась! И это главное. Я в молчании наблюдал как они обнимаются. Они сказали, что ты меня потерял и ушел в лес, говорила Прасковья и растирала заплаканные глаза. Самое главное, что я тебя нашел! И они вновь обнялись. Когда повечерело, выяснилось, что несколько мужчин, которые ушли вслед за Федором искать его дочь так и не вернулись. В этой деревне напасть следовала за напастью.

Странно. Теперь Федор снова хотел броситься на поиски, но я остановил его и сказал подождать до завтра, потому что скоро ночь и лучше пойти в лес утром. Он кивнул, дернул усами и взяв дочь за руку, ушел.

А я собрал мешки с картошкой и погрузил их в двухколесную телегу, которая скрипела, а одно колесо ходило в стороны, и у последнего дома встретил Агафью. Старушка щурилась и смотрела на меня, видимо не узнавала. Я оставил телегу и подошел к ней. Она тут же воскликнула и заспешила в мою сторону хромая и опираясь на костыль.

Нестор, случилась беда, мой внук пошел в лес искать дочку Феди и не вернулся! Вот напасть то, сказал я, слышал об этом! Что делать, теперь не знаю, сказала Агафья. Останься в деревне, Нестор! Умоляю!

Я не мог оставить человека в беде и докатил телегу к ее дому. После решил заночевать у нее во дворе, а на утро пойти с Федором искать тех мужчин.

Луна выкатилась в небо. Ее бледный свет освещал крыльцо, на котором сидел и слушал Агафью. Старушка качалась в кресле, а я записывал в этот дневник.

По началу ее голос дрожал, она говорила о внуке, о том, что он еще совсем юн и рано пошел с мужиками в лес, но потом разговорилась и рассказала о священнике, который работал до меня в церкви.

Я уточнил, который утонул в реке? Да, ответила Агафья, его похоронили на заднем дворе вашего прихода. Я знаю, он любил, продолжала она, я сразу вижу взгляд человека, который любит. Он не говорил мне ничего об этом, но я знаю. Он любил одну девушку из нашей деревни и так и не успел ей признаться. Нравился он мне, как человек, вы в чем-то с ним похожи, Нестор. Я кивал ей и пил горячий Иван-чай, он обжигал ладони и приходилось ставить кружку на деревянные ступени. Добрая Агафья собирала чай в лесу и угостила им меня на ночь.

Старушка сказала и о моем сне, что я несу важную миссию, и пустые страницы означают то, что будущее открыто, и впереди меня ждет ответственность и опасность, но я стойкий, говорила она, и все мне по плечу. Я кивнул и выпил чай до дна.

Случилось, что, когда мы замолчали, мягкий звон цикад с бормотанием сов умиротворили меня. Помню как легкая прохлада обдувала лицо, я сжал крест, он висел на груди поверх рясы, и взглянул в звездное небо, где золотом Луна подсвечивала кустистые облака.

Господь с тобой, Нестор, говорила Агафья. Я вижу, он смотрит на тебя. Молись! От всей души молись! Он присматривает за тобой! Не разочаруй его!

Я радовался ее словам, ощущая как глаза наполняются слезами.

Бог! Если ты со мной, услышь меня! Пусть на небесах у моих двоих мучениц все будет хорошо, а завтрашний день принесет мне только счастье! Аминь.

Запись вторая

Полдень. Свободный момент выдался только сейчас, опишу то странное, что произошло сегодняшней ночью. Когда мы допили чай, Агафья собрала блюдца и ушла в дом, я же прилег на сено во дворе, и так уж получилось, уснул под ее окном.

Не знаю, сколько проспал, но спал точно, пока меня не разбудил пронзительный каркающий кашель.

Я прислушался, хрип доносился из окна ее дома.

Агафья бубнила под нос зловещим голосом. Надеюсь, лихорадка, которая с ней случилась, больше не повторится, иначе ее сердце по старости не выдержит. Пугало то, как она мычит, стенает и заговаривает в бреду, проклиная все на свете, словно это ее последний день в жизни. Так может вести себя только переполненный злобой человек. Вдруг это как-то связано с моим сном? Старушка рыдала и ее голос разносился в темноте по всему двору, говорила, что видит, как полыхает весь наш лес и деревня в которой мы живем, и этот огонь священный, очищающий мир от еретиков, прислужников лукавого, а блудницы полыхают заживо, их кости ломит жар, а кожа, словно расплавленный воск, капает на измученную землю, они в муках умирают, и перерождаются в раю в благостном трепете. Я бросился к колодцу, набрал ведро и ворвался в ее дом. Сделал ей холодный компресс на лицо платком, жар ее кожи пробивался через мокрую ткань. Взглянул на окно, небо только-только посерело в преддверии раннего утра.