Кристина

Они ругались... Они всегда ругались. Но в тот роковой день отчим спустил последние копейки на бутылку водки. И мама убила его.

Кристина заворожённо, не мигая, смотрела на балконную дверь. Вместо старых трухлявых деревянных рам теперь стоял белоснежный пластиковый стеклопакет.

Он вышел покурить на балкон. Было уже достаточно поздно. Кристина легла, но уснуть так и не смогла. Накрывшись с головой одеялом в своей маленькой спальне, она сквозь приоткрытую щель в двери наблюдала за залом — личной обителью отчима. Четвёртый этаж. Худое, ссутулившееся тело в одних семейных трусах, покачивающееся от мертвецкого опьянения. И тлеющий в ночной темноте огонёк сигареты...

Мама — тогда ещё совсем худая, в старом вельветовом халате — тихо прошла в зал. Она попыталась прикрыть за собой дверь, но та всё равно лениво приоткрылась. И Крис всё видела. Видела, как мама бесшумно выскочила на балкон. Видела, как она резко толкнула отчима в спину, и тот, глупо взмахнув в воздухе ногами, перелетел через перила.

В первое мгновение маленькой Крис показалось, будто они снова дерутся. Но мать уже поспешно возвращалась в зал. Она не заперла балконную дверь, не задёрнула шторку и даже не выключила барахлящий телевизор. Мигом прошмыгнув в коридор, она плотно притянула за собой дверь зала — так, чтобы та точно больше не открылась, — и сразу скользнула в спальню, которую они делили с Кристиной. Мама легла на свою кровать у противоположной стены и с головой укрылась одеялом.

Всю ту ночь Крис снился кошмар. Ей снилось, что отчим возвращается. Как он медленно, но верно, жутко шаркая сломанными ногами, поднимается на четвёртый этаж. Как стучит в дверь и свободно заходит в квартиру — ведь в её детских снах не существовало дверных замков. Он начинал истошно орать на мать за то, что та сбросила его с балкона, и хрипел, что у него теперь всё болит...

В дверь и в самом деле постучали. Только уже утром. И это был вовсе не отчим, а наряд полиции.

— Крис, передай, пожалуйста, салат, — попросил кто-то из родственников.

Кристина на короткое мгновение вырвалась из цепких лап жутких воспоминаний и машинально передала тарелку через стол.

Шансов выжить у отчима не было: четвёртый этаж, глухой асфальт под окнами и полное ночное безлюдье. Сотрудники полиции тогда долго беседовали с матерью на кухне. Маленькая Кристина из своей комнаты отчётливо слышала, какие вопросы они задавали и что именно отвечала мама. С самой Крис поговорили лишь раз — какая-то вежливая тётенька в строгом чёрном костюме угостила её конфетами и мягко спросила, не видела ли она, как падал отчим. Семилетняя Кристина ответила «нет». На этом её допрос и закончился.

Труп отчима обнаружил охранник библиотеки примерно в пятом часу утра — он-то и вызвал полицию. Больше никто ничего не слышал и не видел. Когда мужчина летел вниз, он даже не закричал. Похоже, в мертвецком угаре так и не понял, что с ним произошло. Следующие несколько дней Кристина провела у бабы Нины, пока мама занималась похоронами.

Маму не посадили. Экспертиза однозначно подтвердила, что в крови погибшего было смертельное количество алкоголя, и дело закрыли как несчастный случай.

Догадывалась ли мать, что дочь знает её страшную тайну? Возможно. Но в кои-то веки они зажили спокойно и счастливо. Без вечных скандалов, пьяных дебошей и постоянных долгов перед соседями. Мама устроилась на хорошую работу, а Кристина пошла в первый класс. Пусть первый год дался им нелегко — матери пришлось выплачивать коммунальные хвосты и кредит, который она брала на похороны, — но это было не столь страшно, как затяжной голод из-за эгоизма одного придурка.

Крис внезапно поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Мама. Кристина тепло улыбнулась ей. Евгения Артёмовна едва заметно улыбнулась в ответ.

Они никогда, ни разу в жизни не обсуждали ту ночь. Крис не спрашивала, почему мама решилась на это. А мама, в свою очередь, никогда не допытывалась, видела ли её дочь хоть что-нибудь сквозь приоткрытую дверь спальни.

К вечеру гости начали рассеиваться. Старые тётки со своими детьми и внуками поочередно разошлись по домам. Дядя Лев со своей молодой спутницей категорически отказались от предложения переночевать и уехали в гостиницу. В опустевшей квартире осталась только тётя Ира с сыновьями: идти им в ночь было некуда, а прямой автобус до Киселёвска ожидал их только завтра утром.

Крис помогла проводить гостей и убрать со стола, пока Андрей возился на улице, вызвавшись развезти по домам тётушек, которые жили дальше всех. Кого-то отправили на такси. Супруги освободились только в одиннадцатом часу вечера. На все уговоры матери остаться на ночь Крис упорно отнекивалась — дома её ждал залежавшийся роман, который уже давно пора было дописывать и сдавать в издательство.

Пока Андрей, нагруженный пакетом с пластиковыми контейнерами, выходил на лестничную площадку, Крис нежно поцеловала маму в щёку и пообещала позвонить, как только они доберутся домой. Евгения Артёмовна подождала, пока зять и дочь спустятся на этаж ниже, и только после этого закрыла массивную дверь.

В подъезде стояла непроглядная, густая тьма — кто-то из соседей или хулиганов явно выкрутил все лампочки. В отличие от трезвого мужа, Крис за ужином пригубила пару бокалов вина, а потому находилась в весьма игривом расположении духа. Из-за выпитого алкоголя и нахлынувших эмоций она совершенно позабыла о мрачном предупреждении Никар.

— Может быть, рванём в клуб, а? — спросила она. Ей просто отчаянно хотелось развеяться после семейных посиделок и бесконечной пустой болтовни родственников.

Крис нагнала Андрея между третьим и вторым этажами. Она бесшумно зашла со спины, обвила его шею руками и страстно впилась в губы.

— М-м, можно, — отстранившись, улыбнулся муж. — Но сначала придётся заехать домой и оставить пакет.

Вместо ответа рука Кристины нырнула ему в брюки, заставив Андрея вздрогнуть от неожиданности.

— Ох, плохая девочка... — Андрей с готовностью включился в игру. — Смотри, я ведь могу наказать тебя прямо здесь.

Он поставил пакет на пол и крепко обхватил жену за талию. Но в темноте парень умудрился задеть ногой злосчастную ручку — контейнеры с салатами с грохотом посыпались на бетонные ступени.

— Чёрт!.. — выругался Андрей.

— Ладно, а я буду ждать тебя внизу. Смотри не задерживайся, — промурлыкала Крис. Она ловко высвободилась из его объятий и поспешила вниз.

— Куда ты? Подожди меня! — разгорячённый и возбуждённый, Андрей попытался ухватить её за рукав кофты.

— Догоняй! — звонко донеслось из темноты. Она окончательно вырвалась и быстро зашагала вниз по ступеням, растворяясь в кромешной тьме.

Андрей, чертыхаясь, принялся на ощупь собирать ненавистные коробки, чувствуя, как горит лицо. Вернув всю еду обратно в пакет, он наконец вытащил сотовый и зажёг фонарик — сворачивать себе шею на разбитых пролётах в его планы не входило.

Кристининых шагов уже не было слышно. Андрей подумал, что она, должно быть, уже выскочила на улицу. Вокруг было странно, неестественно тихо. Он быстро спустился, толкнул тяжёлую подъездную дверь и вышел во двор. Практически сразу на асфальтовой дорожке он заметил лежащий вполоборота сотовый телефон Кристины.

Андрей поднял его, уже собираясь в шутку пригрозить, что кое-кто пьяненький растеряет сейчас все свои вещи, но, дойдя до припаркованной машины, осёкся.

Кристина... исчезла.

16

Вот уже несколько часов Андрей находился в отделении полиции. Он сидел за старым, ободранным столом, освещаемый скудным, болезненно-жёлтым светом настольной лампы. Тень от плафона ложилась на стены кабинета уродливыми, колеблющимися силуэтами. За окном никак не могло рассветать — густые ноябрьские сумерки словно прилипли к стёклам, за которыми клубился неестественно плотный, мертвенный туман.

Половину ночи Андрей сам проездил по улицам в поисках жены, подняв на уши весь дом. Евгения Артёмовна активно ему помогала, но в какой-то момент женщине стало совсем худо, и пришлось вызывать скорую. Андрей прочесал весь квартал, смотался к ним домой, обзвонил всех друзей и родственников. Всё тщетно. Крис исчезла, испарилась, улетучилась в одно мгновение — прямо посреди чёрного, лишённого лампочек подъезда.

Оперуполномоченного Александра Дмитриевича Клементова выдернули прямо из постели. Заспанный капитан примчался на вызов, пробыл на месте происшествия от силы минут двадцать, выкурив сигарету. На асфальте, где лежал телефон Крис, он не нашёл никаких следов борьбы — только глухая, придавленная холодом пустота. И вот теперь несчастный муж сидел в его душном кабинете, где пахло застоявшимся табаком и старой, гниющей бумагой.

— Давайте всё сначала и по порядку, — глухо произнёс Клементов.

На вид ему было около сорока, но въевшаяся в поры лица серость добавляла лишний десяток лет. Его глаза в полумраке казались двумя тёмными, высохшими провалами.

Андрей глубоко вздохнул, стараясь унять крупную дрожь в руках, чтобы просто не разрыдаться от бессилия или не наорать на этого нерасторопного мента.

— Я и моя жена... — начал он. Голос прозвучал хрипло, чужо и как-то плоско, словно в пустой бочке.

— Кристина Левиц, верно?

— Да.

— Угу, — Клементов прямо за рабочим столом принялся заваривать растворимый кофе. До тумбочки с электрическим чайником он свободно дотягивался, даже не вставая со стула. Вода в кружке закипела с каким-то странным, утробным шипением, напомнившим Андрею рвотный хрип. — А по паспорту у неё какая фамилия? Левиц — это ведь псевдоним?

— По паспорту она Левицких, — безэмоционально пояснил Андрей.

Ему казалось, что оперативник намеренно издевается над ним своей непроницаемостью, мертвецким спокойствием и заторможенными, механическими движениями.

— Успокойтесь, — заметил Клементов его состояние. Его пальцы, держащие ложку, показались Андрею неестественно длинными и тощими. — Нервы вам сейчас не помощники. Напишите заявление, зафиксируйте всё на бумаге, а мы пока заведём дело.

Андрей кивнул, остро ощущая, как стены кабинета будто сдвигаются, сдавливая пространство.

— Вы сказали, она предложила вам отправиться в клуб, верно?

— Она предложила это в шутку. Просто дурачилась в темноте.

— Вы уверены? — Клементов откинулся на спинку стула, уходя лицом в густую тень, и шумно отпил горячую жижу. — Может, ваша благоверная сейчас вовсю отжигает где-нибудь на танцполе? Выпьет, развеется и к утру вернётся. Живая и невредимая.

— Нет, это исключено. Она терпеть не может дискотеки. И уж тем более без меня она никуда бы не поехала.

Клементов коротко кивнул. Из темноты, куда скрылось его лицо, донёсся странный, едва слышный звук — сухой щелчок, словно кто-то легонько клацнул когтями по дереву под столом. У Андрея от этого звука мгновенно заныли виски, а по затылку пополз липкий холод.

— Во сколько вы вышли из квартиры тещи?

Андрей на секунду зажмурился, пытаясь восстановить хронологию, но перед глазами почему-то упрямо стояла чёрная пасть подъезда мамы Крис.

— Примерно в одиннадцать вечера...

— Вот и записывайте всё, что вспоминаете. Каждую деталь. Не упускайте ничего.

Андрей взял со стола ледяную шариковую ручку и принялся быстро строчить строчку за строчкой. Бумага казалась шершавой, мёртвой, а буквы выходили неровными, ломаными.

— Сколько по времени вы находились порознь? — спросил опер. Его голос теперь доносился как будто издалека, сквозь толщу воды.

— Минуты две, максимум.

— Почему вы спустились по отдельности?

— Я же уже объяснял, — недовольно буркнул Андрей, — я нёс пакет с остатками еды, случайно выронил его, а Крис не стала меня ждать...

— Вы записывать не забывайте, — монотонно напомнил ему следователь.

Теперь Андрей окончательно понял: Клементов был просто зол. Зол на то, что его бесцеремонно выдернули из тёплой постели посреди ночи. Его, в общем-то, можно было понять, но Андрея это равнодушие душило.

— Когда я спустился, Кристины уже не было, — продолжал он строчить на бланке. — А прямо у подъезда, на асфальте, валялся её сотовый.

— И вы сразу вызвали наряд?

— Нет. Сначала я стал искать её во дворе. Бегал, звал... Потом позвонил матери. Потом поехал к нам домой, но там её тоже не застал.

— В больницы звонили? В морги?

При слове «морги» по телу Андрея пробежал осязаемый, леденящий холодок. Лампа на столе на мгновение жалобно трескнула, и тени в углах кабинета словно качнулись вперёд.

— Нет, я... я не подумал об этом...

— Хорошо, мы сами всех обзвоним. Не волнуйтесь, — впервые за всё время в глухом голосе Клементова прорезались едва заметные нотки человеческого сочувствия. — Зачем вы звонили ей на сотовый, если телефон был у вас?

— А... — внутри у Андрея всё оборвалось. На секунду он почувствовал себя абсолютно потерянным под этим тяжёлым взглядом. — Я не знаю... Просто тогда был не в себе. Паника. Автоматически набрал её номер.

— Давайте аппарат сюда. Он пойдёт как вещественная улика.

Андрей дрожащими пальцами вытащил из кармана телефон Кристины и передал следователю. Тот принял ледяной корпус, нажал на кнопку и несколько секунд молча изучал светящийся экран. В мертвенном пластиковом сиянии лицо капитана показалось Андрею маской, вылепленной из серой глины.

— Вы звонили в двадцать три двадцать две, — вслух произнёс опер, делая быструю пометку у себя в блокноте.

Андрей торопливо дописал заявление и протянул листок Клементову. Тот принял его, с минуту внимательно вчитывался в корявый почерк, после чего небрежно отложил бумагу в сторонку.

— Можете ехать домой.

— То есть как это... ехать домой? — непонимающе переспросил Андрей, застыв на стуле.

— Как только мы снимем видеозаписи с камер наружного наблюдения в округе... А если на них что-то будет, уж поверьте, мы это найдём, то сразу вам сообщим. Ну или если сами что-то вспомните — звоните.

Андрей какое-то время тупо смотрел на Клементова, пока тот шуршал какими-то документами. Ноги гудели от дикой усталости, а в голове шумело. Он медленно поднялся со стула и направился к выходу. У самой двери он всё же задержался.

— И что? Вы больше ничего мне не скажете? — решился спросить Андрей.

— А что вы хотите услышать? — Клементов оторвался от бумаг и бросил на него озадаченный и одновременно какой-то пустой, отсутствующий взгляд.

— Её ведь похитили, да? Она же знаменитость, писательница.

— Всё может быть. Если это похищение с целью выкупа, то ждите звонка от похитителей.

— А если это какой-нибудь полоумный фанат? — Андрея вдруг осенило, и страх вспыхнул с новой силой. — Знаете, один такой донимал её несколько месяцев назад в соцсетях. Настойчиво писал, что они созданы друг для друга и всё равно будут вместе. Кристина тогда просто закинула его в чёрный список, и всё...

— Да? Помните, как его звали? — Клементов мгновенно подобрался, и его сонный взгляд на секунду блеснул профессиональным азартом.

— У него была фейковая страничка, — пояснил Андрей, — но, думаю, я смогу её отыскать.

— Окей. Как только найдёте профиль, сразу перешлите данные нам. Мы пробьём его через управление «К».

— Хорошо, — утвердительно кивнул Андрей.

Внутри у него крепла глухая уверенность: этот поехавший фанат точно причастен к исчезновению Крис. Подбадриваемый этой внезапной решимостью, он поспешил на выход. Дело оставалось за малым — добраться до дома, войти в официальные аккаунты Кристины (благо все пароли были сохранены в браузере) и вскрыть чёрные списки.

И пока Андрей мчался по серым утренним улицам, чтобы зарыться в домашний компьютер, Кристина тонула. Она плыла в вязком, ледяном ничто, где мимо неё пролетали обрывки прошлого — искажённые, рваные, словно полотна безумного художника.

Лапы...

Когтистые лапы зверя, выхватывающие её из привычной жизни только для того, чтобы утащить в первородную, абсолютную тьму. Туда, куда никогда не проникал ни один лучик света. Туда, где веками прячутся все самые жуткие кошмары этого мира.

Крис отчаянно пыталась проснуться, вырваться из этого удушающего плена, но облепивший её мрак не позволял даже пошевелить пальцем. Любая попытка сопротивления отзывалась острой, колющей болью во всём теле. Ей казалось, что она кричит, но её собственный крик доносился откуда-то издалека, холодный и чужой, полностью заглушаемый медленным, оглушительным стуком сердца. Тук... Тук... Тук... Будто бил огромный погребальный барабан.

Кроме этой пустоты и навязчивых воспоминаний у неё больше ничего не осталось. Каким-то уцелевшим уголком сознания Кристина понимала: с ней стряслось что-то страшное. Произошла катастрофа. Но парализующая темнота не позволяла мыслить связно. Она лишь садистски вбрасывала в её голову те самые образы, которые мучили её в последнее время: заброшка, Ева, кровь, летящее с балкона тело...

И эти воспоминания приносили невыносимую, самую настоящую физическую боль. А проснуться никак не получалось.

17

День третий

Андрей рылся в социальных сетях жены уже больше пяти часов. Профили типов, которые когда-либо донимали его жену, он отыскал в чёрном списке в первый же день. Да вот только незадача: оба аккаунта оказались заблокированы. Сами страницы были удалены, а вместе с ними исчезла и вся переписка, включая цифровые адреса. Толку от этих пустышек не было никакого.

Но Андрей не успокоился. Он упрямо продолжил поиски, выискивая подозрительных личностей среди друзей и подписчиков — последних, к слову, было в тысячи раз больше. Он просматривал тех, кто проявлял нездоровую активность, строчил слишком много комментариев, ставил лайки под каждым постом. К концу второго дня беспрерывной слежки уже каждый второй мужчина (а Андрей почему-то был твёрдо уверен, что похититель — мужчина) казался ему маньяком.

Никар и Андрей всегда терпеть друг друга не могли. И в этой критической ситуации их взаимная вражда проявилась на все сто процентов. Подруге своей жены он позвонил в самую последнюю очередь. Не вдаваясь в подробности, коротко спросил, у неё ли Крис. И как только услышал сухое «нет», тут же бросил трубку, даже не удосужившись объяснить, что Кристина пропала.

В итоге Никар обо всём узнала от Евгении Артёмовны и мгновенно примчалась к её дому. Пока Андрей той страшной ночью давал показания приехавшим оперативникам, девушка несколько минут в одиночестве стояла в сумрачном, пропахшем холодом подъезде, как раз между первым и вторым этажами. Евгении Артёмовне тогда стало совсем плохо, пришлось вызывать скорую. Медики приехали, вкололи несчастной женщине сильное успокоительное и увели обратно в квартиру.

— Вот здесь, — глухо вымолвила Никар, по-прежнему блуждая взглядом между пролётами. — Вот здесь она и исчезла. Я прямо вижу, как она спускается, достаёт телефон, чтобы включить фонарик, а потом... бум.

Она взяла душераздирающую паузу.

— А потом сплошная темнота. Чёрт! Я же ведь её предупреждала! Предупреждала! — чуть ли не плача от отчаяния, вскрикнула она, бросая обвинительные взгляды на Андрея.

А тот словно не слышал её, продолжая безумно обзванивать друзей и знакомых уже по второму кругу.

К восьми часам вечера Андрею набрала Гала — литературный редактор Крис. Она в довольно жёсткой форме потребовала объяснений, почему до сих пор не сдана в срок очередная глава романа. И вот тогда Андрей не выдержал. Он дал волю чувствам и разрыдался прямо в трубку, выложив всё как на духу. Гала слушала молча, не проронив ни единого звука. А когда он закончил, лишь тихо попросила держать её в курсе и, главное, ни в коем случае не давать никаких интервью прессе. Она говорила что-то ещё — про возможный скандал, огромные неустойки, но Андрей уже плохо соображал. Кое-как добравшись до постели, он провалился в тяжёлый сон и проспал до обеда следующего дня, пока в дверь не начали настойчиво стучать.

На пороге стояла Никар. Её Андрей сейчас хотел видеть меньше всего на свете. Она налетела на него прямо с порога, словно коршун на добычу.

— Что, спишь? Отдыхаешь, да?! — Никар, даже не разуваясь, яростно зашагала по коридору в сторону кухни.

Андрей не желал её слушать, но и выставить за дверь был не в силах. Всё-таки она была самой близкой подругой его жены, и с этим приходилось считаться. Пребывая в заспанном, заторможенном состоянии, он на автомате щелкнул кнопкой телевизора и принялся умываться прохладной водой из-под крана, пока Никар продолжала костить его на чём свет стоит.

— Ну, так ты же у нас ясновидящая! — огрызнулся Андрей, с силой вытирая лицо кухонным полотенцем. — Чего же ты её не остановила?

— Я её предупреждала. В том-то и дело! А ещё я говорила ей, что ты её погубишь. Так и вышло, — опустошённо вымолвила Никар, тяжело и прерывисто дыша.

— Ты несёшь полнейшую ахинею, — зло бросил Андрей, но их очередная перепалка тут же оборвалась.

Внимание обоих привлекла речь диктора, вещавшего с экрана:

«Буквально пару часов назад стало известно об исчезновении известной писательницы Кристины Левиц, автора бестселлеров "Крылатые демоны", "За спиной тишина" и нашумевшего романа "Твоя девятая жизнь". Известно, что женщина пропала из дома, где проживает её мать. По предварительным данным следствия, речь идёт о похищении. Никто из близких родственников никаких официальных заявлений пока не давал».

На весь экран развернулась фотография улыбающейся Кристины.

По телу Андрея побежали колющие мурашки. С отрешённым видом он отступил на шаг назад и мёртвой хваткой вцепился руками в край кухонного стола, чтобы просто не рухнуть на линолеум. Голова шла кругом — он вспомнил, что практически ничего не ел последние три дня.

— Как... как они узнали? — негодующе выдавил он, глядя на экран.

— Какая теперь разница, — безнадёжно махнула рукой Никар и медленно поплелась к выходу, злясь сейчас исключительно на саму себя. Ведь всё было в её силах. Она могла это предотвратить. А теперь... всё потеряно.

Я знаю, каково это — стать неодушевлённым предметом. Зеркалом собственных воспоминаний. Световые вспышки, приносящие лишь боль, то возникают, то гаснут, и так до бесконечности. Тягучий поток, окружающий меня, похож на вязкое болото — холодное и обжигающее одновременно. Знаю: если мне и удастся выплыть каким-то чудом на поверхность, если здесь вообще существует какая-либо поверхность, то меня будет ждать пустыня, усеянная трупами, где рыщут ненасытные падальщики. Знаю, что, выбравшись из одного кошмарного измерения, я тут же попаду в другое. И так будет продолжаться до тех пор, пока единственная ниточка рассудка, натянутая до предела, не лопнет, навсегда оставив меня здесь.

18

День четвёртый

Похитители так и не позвонили. И в глубине души Андрей уже твёрдо знал: дело вовсе не в деньгах. Весь ход его мыслей так или иначе сводился к одному — это проделки того самого безумного фаната, не иначе.

Весь день телефон Андрея буквально разрывался от звонков. Беспокоились многочисленные родственники Кристины, а в три часа дня набрала Гала. Она настойчиво просила всё-таки выступить с официальным заявлением для прессы, сбивчиво говорила что-то про эксклюзивное интервью на Первом канале... Но Андрея это совершенно не интересовало. Он бесцеремонно оборвал вызов, как только по второй линии пробился Клементов. Следователь коротко бросил в трубку: «Срочно приезжайте в участок».

Всю дорогу Андрей ехал как на иголках, топя педаль газа в пол. До места он добрался всего за двадцать минут.

— Присаживайтесь, — капитан кивком указал на стул, даже не оторвав взгляда от экрана. — Мы нашли фаната, который докучал вашей жене. И кое-что раскопали на видеозаписях наружного наблюдения.

Андрей опустился на стул, тщетно пытаясь справиться с глухой, изматывающей дрожью во всём теле. Клементов тем временем сосредоточенно копался в компьютере. Его лицо, подсвеченное снизу синеватым сиянием монитора, казалось бледным и застывшим.

— Вот, видите этот автомобиль? — Клементов развернул монитор к Андрею.

На экране запустилась зернистая, чёрно-белая видеозапись низкого качества. Андрей подался вперёд и кивнул.