Рэйда Линн
Истинное имя. Том 1

Истинное имя. Том 1
Рэйда Линн

На бескрайних просторах империи затеряна глухая деревня, в которой живёт подросток без имени. Все его так и называют: Безымянный – даже члены приютившей его семьи. Мало кто знает, что мальчик находится под пристальным вниманием самого императора и его ближайшего помощника сэра Ирэма. И уж точно никто не догадывается, что подростка безуспешно пытается найти тёмный маг Олварг, изгнанный из этого мира. Волей случая герой убегает из дому и выбирает себе имя Крикс – истинное своё имя, которое неумолимо влечёт его в череду приключений, опасностей и тянет за собой события, способные изменить ход истории.

Рэйда Линн

Истинное имя. Том 1

Глава 1

Утро начиналось неудачно.

Первый же пергамент оказался письмом Кайшера дан-Хавенрейма, правителя Нагорных королевств. Император развернул его, страдальчески поморщившись. Глаза привычно пробежали первые столбцы. Все как всегда: цветистые приветствия и вычурные финтифлюшки на заглавных буквах. По существу, послание могло бы уместиться на одной, самое большее – на двух четвертинах пергамента, но со всем парадным словоблудием занимало не меньше семи. К несчастью, варварские королевства Запада быстро перенимали у соседей их манеру обращения, доводя вежливость до приторной велеречивости. А впрочем, что с них взять… Откуда у подобных дикарей возьмется чувство меры? Они никогда не проявляют это качество ни за столом, ни на войне и остаются верными себе в политике.

Письменный стол императора был завален свитками: отчеты от наместников провинций, тайные послания правителей соседних государств, не говоря уже о «личной» переписке – в ней, конечно, тоже говорилось о политике. На чтение обычно уходило несколько часов. Валларикс мстительно подумал, что велит секретарю сочинить ответное письмо Кайшеру на десяти… нет, пятнадцати четвертинах. Доподлинно известно, что дан-Хавенрейм не утруждает себя чтением, а слушает, как это делают другие. Вот и замечательно. Чтецу нельзя доверить сокращать письмо по собственному усмотрению, так что придется выслушать все от начала до конца.

В первую минуту император даже не заметил шума за дверью – тем более, что его секретарь старался приглушать свой голос.

– Сэр рыцарь! Подождите. Император занят. Приказал, чтобы его не беспокоили… Мессер, вы меня слышите?..

Судя по нарастающей панике в голосе, письмоводитель очень мало верил в то, что человек, к которому он обращается, способен проявить благоразумие. Валларикс поднял голову, прислушиваясь к перепалке.

Он отметил, что дежурившие у дверей гвардейцы сохраняли полную невозмутимость. Если не учитывать возможность государственного переворота, то подобное бездействие охраны могло означать только одно.

– Никого не велено впускать! – продолжал возмущаться секретарь.

– Вот интересно будет посмотреть, как это ты меня «не впустишь», – отозвались у самой двери. Не узнать голос мессера Ирема – как и саму манеру изъясняться – было бы довольно сложно.

Император отложил перо, глядя на дверь с некоторым нетерпением.

В следующую секунду створки распахнулись, пропуская в аулариум высокого мужчину в темно-синем, но уже порядком выцветшем плаще. Выглядел он молодо и был до безобразия хорош собой. Светлые волосы и коротко подстриженная бородка, а прежде всего – кожа, на которой даже к середине лета невозможно было отыскать ни следа загара, с первого же взгляда выдавали его каларийское происхождение. В прозрачно-серых глазах северянина поблескивали насмешливые искорки. Подавив тяжелый вздох, Валларикс успокоительно кивнул секретарю, расстроенное лицо которого маячило за плечом рыцаря.

– Не беспокойтесь, мэтр Эйген. Все в порядке. Мессер Ирем мне не помешает.

Рыцарь вошел в кабинет и, расстегнув серебряную фибулу, сбросил свой плащ на первое попавшееся кресло. Следом полетели потертые кожаные перчатки для верховой езды.

– Ваша прислуга меня доконает, государь, – сообщил гость преувеличенно серьезно, когда дверь за секретарем закрылась. – Стоит провести за пределами столицы несколько недель, как тебя уже готовы хватать за рукав и принуждать торчать под дверью. Если так пойдет и дальше, то я скоро начну сомневаться в том, что глава Ордена действительно имеет право входить к вам без доклада.

Валларикс не мог припомнить случая, чтобы сэр Ирем в чем-то сомневался, но спорить он не стал.

Рыцарь занял кресло по другую сторону стола, не дожидаясь дополнительного приглашения. Их дружба началась еще тогда, когда нынешний император был только наследником престола, и в отсутствие придворных они редко связывали себя придворным этикетом.

– Я рад, что ты вернулся, – искренне сказал Валларикс. В присутствии Ирема он всегда чувствовал себя как-то иначе. Возможно, более живым.

Любой другой человек на месте сэра Ирема наверняка рассыпался бы в благодарностях, но в этот раз в ответ на реплику правителя раздалось непочтительное хмыканье.

– Я сделал любопытное наблюдение. Всякий раз, когда вы начинаете с того, что рады меня видеть, это означает, что мне предстоит по меньшей мере сутки провести без сна. Или весь следующий месяц промотаться по провинции, – сообщил мессер Ирем, устраиваясь в кресле поудобнее и закидывая ногу на ногу. – Сейчас вы скажете, что у вас есть очередное поручение для Ордена, и что вы предпочли бы, чтобы этим поручением занялся лично я. Не так ли, государь?..

Валларикс пристально посмотрел на собеседника через широкий стол. В сущности, он хотел дать каларийцу отдохнуть хотя бы пару дней, но раз сэр Ирем в настроении шутить, то пусть пеняет на себя.

– Именно так.

– Я, как всегда, польщен вашим доверием, мой лорд, – под аккуратными усами рыцаря сверкнула белозубая улыбка. – Могу я узнать, что нужно будет сделать?

– Дело, в общем-то, не сложное, но поручить его кому-нибудь, кроме тебя, я не могу. Ты съездишь в Энмерри… ну, скажем, под предлогом нового набора рекрутов или сбора недоимок по налогам. А когда окажешься на месте, посмотришь, что творится в Приозерном, – сказал император, выделив последнее название особой интонацией.

Недавняя ленивая усмешка сразу же пропала с лица рыцаря.

– А что, у вас возникли основания для беспокойства?..

В первый раз с начала разговора Валларикс несколько смутился. Ирем был прагматиком. Когда он говорил об «основаниях», то подразумевал нечто абсолютно реальное. А смутная тревога, мучившая императора последнюю неделю, едва ли могла считаться уважительной причиной для того, чтобы отправить в захудалую провинцию главу имперской гвардии. Разумеется, приказ сэр Ирем выполнит с обычной добросовестностью, но не станет ли он думать, что его друг и сюзерен становится не в меру мнительным?..

– Если честно, ничего конкретного, – признался Валларикс, решив, что приводить какие-то надуманные доводы будет еще глупее. – Но времени прошло уже немало. Я хотел бы знать, как обстоят дела.

– Ты можешь несколько минут посидеть смирно? Я почти закончила.

– Ну ма-ам…

Фила вытянула нитку и сделала еще несколько стежков. И где он только умудряется все время рвать свои рубашки? Впрочем, Вали в таком возрасте тоже все время приходил домой в испачканной одежде и с разбитыми коленками. В этом плане все мальчишки одинаковы. Близнецам пока хватает места для игр за курятником и во дворе, но скоро они тоже станут удирать из дома и до самой ночи пропадать на озере или в лесу. А возвращаясь, сметать со стола все, что она успеет приготовить.

– Постарайся поберечь рубашку до того, как высохнет другая. Я не успеваю штопать твои вещи, – с напускной суровостью сказала Фила. Безымянный покосился на нее из-под спутанной челки и, убедившись, что в действительности она даже и не думает сердиться, подкупающе открыто улыбнулся.

– Хорошо. А теперь можно, я пойду?

– Иди, – вздохнула Фила.

Безымянный вихрем вылетел за дверь. Фила даже не успела попросить его на этот раз не опаздывать к ужину. Валиор всякий раз сердился, если кто-то из мальчишек приходил, когда семья уже сидела за столом.

Снова оставшись в одиночестве, Фила в очередной раз пожалела, что среди четверых ее детей не было ни одной девочки, которая сидела бы с ней дома, когда остальные ее отпрыски с утра пораньше разбегались кто куда. Без них в хибарке на опушке леса было слишком тихо. Остальные женщины в деревне держались дружно, но они и жили рядом. Валиор же поселился на отшибе, и в каком-то отношении так и остался для деревни чужаком.

Фила не могла отделаться от ощущения, что дети из деревни не особо жалуют ее ребят. В особенности Безымянного. Вали был уже достаточно взрослым, чтобы к нему опасались приставать. А близнецы, наоборот, еще не доросли до того, чтобы мальчишки взяли их в свою компанию. Каждый раз, когда ее средний сын возвращался с синяком на скуле или ссадинами на костяшках кулаков, Фила гадала: были ли это следы обычных мальчишеских драк или следует уделить происходящему особое внимание? Но Безымянный никогда не жаловался, и Фила предпочитала делать вид, что ничего не замечает. Она по опыту знала, что если ее средний сын не хочет что-нибудь рассказывать, то, сколько ни расспрашивай, он будет только отворачиваться и упрямо хмурить брови. Валиор смотрел на это проще. Он считал, что мальчику полезно уметь постоять за себя, и нужно предоставить Безымянному возможность научиться этому, не прячась за спиной у старших. Филе иногда казалось, что ее муж просто предпочитает ни во что не вмешиваться.

Фила достала из большой корзины возле очага несколько луковиц, быстро очистила одну и начала нарезать лук тонкими кольцами, прищурившись, чтобы едкий сок не жег глаза. К тому моменту, когда Валиор вернется с поля, нужно приготовить для него его любимую похлебку с сухарями. Мысли Филы снова закрутились вокруг ежедневных дел, и беспокойство из-за Безымянного было на время позабыто.

…Они поджидали его на опушке леса, и, как представлялось им самим, устроили отличную засаду. Но приемыш был настороже, поскольку ожидал чего-нибудь подобного.

На лице Каттинара, сына старосты, еще заметны были синяки от их последней драки, окончившейся для Катти вполне бесславно, несмотря на то, что он был старше и сильнее своего противника. Сказать по правде, дрался Каттинар нечасто. Незачем единственному сыну старосты Каренна самому пускать в ход кулаки, чтобы расправиться с обидчиком – и без того найдется, кому поучить нахала уму-разуму. Но даже в этом чаще всего не было необходимости, поскольку мало кто решался задевать Катти.

Совсем другое дело – Безымянный. Сирота из дома на отшибе, даже внешне не похожий на других мальчишек из деревни и за десять лет так и не ставший среди них своим, он должен был без передышки отвоевывать для себя право находиться в компании остальных, не превращаясь в вечную мишень для пересудов и насмешек. И если поначалу он частенько шел домой, весь перемазанный в пыли и сглатывая слезы, то со временем желающих подраться с ним заметно поубавилось. В недавней схватке с Каттинаром Безымянный одержал великолепную победу, и остаток дня буквально упивался ощущением триумфа. Его радость омрачало только то, что драка, начатая сыном старосты в лесу, происходила без свидетелей. Хотя, возможно, если бы он побил Каттинара на глазах у остальных мальчишек из деревни, то расплата наступила бы гораздо раньше.

Безымянный понимал, что рано или поздно Каттинар подстережет его в каком-нибудь укромном месте – и, конечно, не один, а со всей сворой своих прихвостней. Последние два дня приемыш чувствовал себя в деревне, будто в осажденном городе, и нервно оборачивался на любой случайный шорох.

Это его и спасло. Во всяком случае, попытка незаметно окружить его дружкам Катти не удалась. Приемыш вовремя заметил их и замер в напряженной позе, в равной степени готовый драться или убегать. При этом он привычно вскинул подбородок вверх, хотя и знал, что этот жест безмерно раздражает деревенских жителей – что сверстников Катти, что взрослых. Даже Валиор время от времени ворчал, что Безымянный так и будет получать по шее, если не перестанет постоянно задирать перед другими свой чумазый нос.

С первого взгляда на участников засады Безымянный оценил свое положение как «крайне паршивое». Мальчишек было шестеро, и среди них – ни одного, хоть сколько-нибудь расположенного к Безымянному. С Каттинаром, как обычно, пришли Вено, Хельме, рыжий Скай и Ленс – худой нескладный парень, бывший на голову выше остальных. Новым лицом в этой компании был только Барл – почти ровесник Безымянного, донельзя гордый тем, что старшие позволили ему к ним присоединиться. Он был преисполнен воодушевления и жаждал доказать, что Каттинар и Ленс в нем не ошиблись. На его сочувствие рассчитывать тем более не приходилось.

Ну и, разумеется, здесь же торчал и сам Катти. На его бледной и одутловатой физиономии любые синяки держались долго, и сейчас Безымянный не без тайного злорадства скользнул по сыну старосты глазами. Два последних дня Катти не появлялся ни на озере, ни на площадке за амбарами – должно быть, не хотел показываться на глаза своим друзьям в таком плачевном виде. Впрочем, он и в остальное время не был писаным красавцем. Безымянный дерзко утверждал, что Каттинар похож на перекормленного поросенка, но, пожалуй, это было преувеличением. В действительности у Катти было вполне обычное, вечно надутое лицо с заметно оттопыренной нижней губой, жесткие рыжеватые волосы и серые глаза. По-настоящему отвратным это лицо становилось только в те минуты, когда Каттинар глумливо улыбался, глядя на свою очередную жертву. Как сейчас.

– Смотрите, кто пришел!.. – елейным голосом пропел Катти. – Я был уверен, что ты еще прячешься у матери под юбкой.