Вероятности. Наваждение. Часть вторая

– Уверен, что вообще получится? – спросил Олег. – Мероприятие наше.

– Я ни в чём не уверен, – признался Клим. – Выгорит – хорошо, нет – хотя бы попытаемся. Ради идеи.

– Ради идеи?

– Мы как-никак социалисты, Олег. Мы за всеобщее равенство и против рабства и эксплуатации.

– Всеобщее равенство недостижимо. Это иллюзия.

– Равенство в правах и обязанностях. Не экономическое, – уточнил Клим. – Я не за то, чтобы всё поделить поровну на всех. Нет – вот это как раз и есть обманка. Мой лозунг: «Каждому – по делам его». Все должны получать соизмеримо своей эффективности. Те, кто выполняет свои обязанности перед народом и не халтурит, получат всё, что им потребуется. Остальные – меньше, вплоть до минимального пособия на еду. У меня на этот счёт целая программа написана с градацией эффективности и способами поощрения. Я её в ЦК партии отослал перед тем, как мы сюда уехали. Там её примут к сведению.

– Ты ещё надеешься, что в нашем капиталистическом мире когда-нибудь победит социализм? – усмехнулся Олег.

– Надеюсь.

– Весь развитый мир практически един, Клим. У нас одна система. Европа, Америка, Россия, Австралия, Азия – все настолько плотно соединены сетью экономических и политических связей, что если выпадет один узел, всё рухнет. Поэтому измениться должны сразу все или никто. Иного система не допустит. У вас просто не получится – вас задавят.

– Пусть рухнет, – жёстко ответил Клим. – Зато мир станет справедливее.

– Когда вокруг хаос, далеко не справедливость выходит на первый план.

– Глупости! Мы чётко знаем, как не допустить хаоса при смене государственного устройства. У партии есть подробные протоколы. Всё уже продумано. Нужно только, чтобы люди пошли за нами.

– А пойдут? – не поверил Олег. – У вас ведь, чтобы получить всё, надо много работать. А большинству хотелось бы получать много, а работать мало. Да и твои идеи не единственные в партии. Другие по-прежнему желают всё поделить поровну: каждому по потребностям. Вы внутри себя не можете прийти к единому мнению. Какая смена власти?! О чём разговор? Потом сами же друг друга и перебьёте.

– Да, единства нет, но, я надеюсь, будет. И моя программа повлияет на это в том числе. Не могут же в ЦК не увидеть рациональное зерно! Это же так просто!

– Если бы всё было просто, мир не был бы так сложен…

– Вот ты чёрт! – воскликнул Клим. – На всё у тебя есть ответ! Капитализм оправдываешь?

– А что его оправдывать? Он сам себя оправдывает своим долгим существованием.

– Это потому что одни люди боятся перемен, а другие боятся потерять свои богатства и власть. Но если получится первых убедить, что перемены пройдут гладко, что мы знаем, как не допустить хаоса, то протесты вторых просто станут незаметны. Вот в убеждении и состоит наша задача. Политики-социалисты должны делать всё для блага людей, предприниматели-социалисты должны показывать, как будут работать предприятия при социализме и что это лучше, чем нынешние порядки. И мы, простые рядовые социалисты, должны тоже делать всё возможное: ходить на митинги, требовать от властей изменений, бороться с несправедливостью. Вот тогда люди увидят и поймут. Чем больше нас таких, тем лучше для дела. Поэтому мы здесь. Поэтому я собираюсь своими руками перестрелять всю ту сволочь в Периметре, что держит людей в рабстве! Всех этих военных, полицейских, чиновников, врачей, которые проводят опыты над людьми! Всех к стенке! А ты всё это снимешь и выложишь в Сеть. И это будет наш огромный вклад в построение нового мира. Мы станем ещё ближе к нашей мечте – обществу равенства и справедливости.

Ночь на субботу, 13 сентября

Артур Климов проснулся весь в поту. Ему снова снился тот сон – развалины дома, стая взлетевших ворон и Сашка в луже крови… Сон уже более десяти лет преследовал его, не давал забыть той детской истории, когда он проявил слабость и предал друга.

В то время Артуру было семь лет. Он в компании друзей отправился в квартал домов под снос, чтобы поиграть в войну. Это был год греческого переворота, и компания разделилась на мусульман-террористов и греческих военных. Они бегали по опустевшим домам без дверей и оконных рам, стреляли из игрушечных пистолетов и автоматов и сражались в рукопашную.

Но вдруг что-то пошло не так. Артур услышал крик. Слов не разобрал, но узнал голос своего друга Сашки. Он выбежал из комнаты, где устраивал засаду, и увидел Сашку с обломком кирпича в руке, который стоял метрах в десяти от остальных ребят. На глазах его были слёзы.

– Гады вы! – крикнул Сашка.

И бросил в ребят кирпич. Все пригнулись, прикрывшись руками, но кирпич не долетел, громко прокатившись по полу.

– Пошёл отсюда! – закричали ребята.

Артур не видел, кто первым бросил в Сашку кирпич. За ним полетели ещё несколько. Все они не достигли цели: какой-то пролетел мимо, другие ударились в потолок или стены. Артур загородил друга с криком:

– Хватит кидать! Вы что?

– Отойди! – прозвучало в ответ.

Тем временем Сашка попятился к лестнице.

– Я с тобой, – сказал Артур, поворачиваясь к другу. – Пошли отсюда.

Артур, посматривая на ребят, начал спускаться по лестнице, а Сашка замешкался на площадке – он захотел подобрать кирпич, чтобы кинуть его в ответ. И тут один из мальчишек, Валька, взмахнул рукой. Артур инстинктивно пригнулся и скатился на пару ступенек вниз. А когда обернулся, то увидел, что Сашка лежит на полу. Артур медленно подошёл к нему и посмотрел в окровавленное лицо. Глаза его расширись от страха, а сердце сжалось в маленький комочек. Подошли ребята, и с минуту все завороженно смотрели на неподвижного Сашку. Но стоило одному из них сделать шаг назад, гулко отозвавшийся в пустом подъезде, как мальчишки разом опомнились и бросились вниз по лестнице. Артур – за ними.

Мальчишки сгрудились за соседним домом и решили молчать. Даже о том, что ходили сюда. Всем было так страшно и неуютно, что никто и словом не попенял Вальке за его поступок. Ребята просто разошлись по домам. А на следующий день уже снова играли вместе, будто бы ничего и не было. Взрослые, конечно, искали Сашку, беспокоились, плакали, но это всё происходило где-то в параллельном мире, не влияя на жизнь мальчишек.

И лишь став старше, Артур начал осознавать, что они сделали. Что он сделал. Он предал своего друга, забыл Сашку, будто его и не существовало. И продолжал дружить с его убийцей. Артур мучил себя уничижающими мыслями, самобичеванием, плохо спал и, наконец, не выдержал: сильно подрался с Валькой – до разбитого в кровь лица. И после этого навсегда прекратил с ним разговаривать. А себе дал клятву стоять горой за друзей и жестоко мстить их обидчикам.

Артур сел на матрасе и вытер пот с лица. Сердце потихоньку успокаивалось. Завтра всё случится. Завтра, завтра, завтра… У него всё получится. Он преодолеет все препятствия. И больше никогда не бросит друзей в беде.

Сентябрь 2081 года. Россия, Периметр

Вторник, 9 сентября

Ярослав Васильев беспокоился о Дмитрии – тот вчера не пришёл играть в шахматы. Ярослав прождал в клубе целый час, но приятель так и не появился. Заболел? Васильев позвонил в казарму Пограничного управления и узнал, что Дмитрий спит в своей комнате. Значит, всё в порядке. Почему же не пришёл? Забыл? Или после воскресного проигрыша потерял интерес?

Отработав положенное время в больнице, Ярослав снова отправился в клуб. Посидел минут пятнадцать за шахматным столом, потом зашёл в буфет и выпил стакан чая с плюшкой. Снова заглянул в зал – Дмитрия не было. «Ну и чёрт с ним! – подумал в сердцах Васильев. – Захочет играть, сам меня найдёт».

Он вышел из клуба и направился к площади перед Шлюзом – посидеть в вечерней тишине на скамейке, подышать свежим воздухом из леса за стеной. Рядом с площадью Ярослав остановился у киоска «Мороженое». Продавщица поставила отметку в его молочную карточку и протянула брикет пломбира. Ярослав с удовольствием развернул бумагу и, прищурившись, впился зубами в вафельные стенки. Ему очень нравилось здешнее мороженое, он мог бы съесть тонну за раз. Но во-первых, не хватило бы карточек, а во-вторых, Анна его просто линчевала бы за такое нарушение рациона. Она за то пиво со спецназовцами неделю назад не разговаривала с ним целый день, а уж если такие случаи несдержанности будут повторяться, Ярослав и представить не мог её реакцию. Он, конечно, понимал, что диета идёт ему на пользу, делает его стройнее и здоровее, но пройти мимо киоска с мороженым не хватало никаких сил.

Наслаждаясь пломбиром, Ярослав дошёл до площади и вдруг заметил на одной из скамеек знакомую белобрысую фигуру. Он подошёл ближе – Дмитрий сидел, положив руки на колени, и смотрел вдаль невидящим взглядом.

– Здорóво! – поприветствовал его Ярослав.

Никакой реакции не последовало.

– Ты что в клуб не приходишь? – спросил Васильев.

– Зачем? – ответил Дмитрий, не поворачивая головы.

– Как зачем?! В шахматы играть.

– Я не хочу играть в шахматы, – усталым голосом проговорил Дмитрий.

– В смысле? – не понял Ярослав.

– Извини, у меня дела, – Дмитрий встал. – Я пойду.

И зашагал прочь. Ярослав в недоумении посмотрел ему вслед и вдруг почувствовал, как по руке течёт растаявший пломбир.

– Чёрт! – воскликнул он и принялся слизывать капающее с брикета мороженое.

Среда, 10 сентября

Ярослав встал из-за стола и потянулся. Время приближалось к обеду и чувство голода уже понемногу пробуждалось. Размышляя, не сходить ли в буфет за пирожком, Васильев подошёл к окну и выглянул во двор больницы. К своему удивлению, он увидел прогуливающегося вдоль корпуса Дмитрия. «Что это он здесь делает? – подумал Ярослав. – Может, извиниться пришёл?»

Он вышел из кабинета, спустился к выходу и на улице почти нос к носу столкнулся с Дмитрием. Но тот будто не заметил приятеля и прошёл мимо, продолжая обход здания. «Какого хрена?!» – опешил Ярослав. А когда спецназовец скрылся за углом, что-то подтолкнуло Васильева двинуться за ним. Он осознал, что просто обязан выяснить, что происходит с Дмитрием.

Следуя за приятелем на безопасном расстоянии, Ярослав увидел, как тот закончил обход больницы и вышел за ворота. Особо не думая, он зашагал за ним.

Так минут через десять они добрались до городской электростанции. У забора Дмитрий остановился и замер. Ярослав, укрывшись за углом дома на приличном расстоянии от спецназовца, принялся наблюдать. Дмитрий продолжал стоять без единого движения. Прошло не меньше пяти минут, как вдруг он резко развернулся и пошёл обратно. Ярослав, опасаясь быть замеченным, обогнул дом со стороны двора и вышел на улицу уже позади Дмитрия.

В этот раз Ярослав следовал за приятелем до самой казармы. Дмитрий по пути больше нигде не остановился, предъявил пропуск на КПП и скрылся в здании.

Ярослав лихорадочно соображал, что делать дальше. Совершенно ясно, что с Димой что-то не так – его странные действия трудно объяснить. То у Шлюза сидит как невменяемый, то вокруг больницы ходит как зомби, то у электростанции застывает как памятник. И главное – будто не замечает его, Ярослава. Какие причины? И кто может помочь?

Васильев подошёл к КПП и обратился к дежурному:

– Добрый день! Не подскажете, Константин из отряда Морозова здесь, в казарме?

– Нет. Он на стадионе.

И Ярослав со всех ног помчался туда.

Шестеро спецназовцев, включая и Костю, играли в футбол. Ярослав позвал приятеля и помахал рукой. Когда тот подошёл, сразу начал с главного:

– Слушай, я сейчас видел Диму. Он странный какой-то. Ходит как зомби, меня вообще игнорирует. Ты не замечал?

– Да, – ответил Костя, тяжело дыша, – уже пару дней так себя ведёт. Ни с кем почти не разговаривает, апатичный какой-то стал.

– Ну и что думаешь?

– Что тут думать? – подёргал своё порванное ухо Костя. – Депрессия, наверное. Развялился5 совсем. Не бери в голову. Но я скажу Глебу, чтоб назначил ему усиленную прокачку. Может, хоть так дурь из него выбьем.

– Значит, думаешь, ничего страшного?

– Будь спок, – похлопал по плечу приятеля Костя. – Разберёмся! У тебя всё?

– Вроде да.

– Не хочешь с нами погонять?

– Не, спасибо. Мне ещё в больницу надо.

– Ну смотри. Увидимся!

И Костя снова побежал к сослуживцам.

Ярослав задержался на работе до темноты. Он всё думал о Дмитрии и невольно проводил параллели с событиями прошлого лета. Зачем спецназовец ходил вокруг больницы? Не затем ли, чтобы присмотреть самый удобный способ проникновения? А для чего? Ясно, для чего – чтобы напасть на него, Ярослава. У Димы явно поехала крыша, а в таком состоянии мало ли что в голову может прийти? Может, он всех знакомых решит перебить? И прямо сейчас, может быть, расправляется с сослуживцами, а потом придёт и сюда?

Представив такой исход, Ярослав вспотел. Подошёл к открытому окну – проветриться на свежем прохладном вечернем воздухе. И тут же отскочил – а вдруг его в окно сейчас из пистолета? Он подошёл к двери и выключил свет. После этого снова приблизился к окну и выглянул наружу. Яркие фонари хорошо освещали двор больницы. На первый взгляд там никого не было.

Нет, нельзя всё так оставлять. Нужно как-то себя защитить. Себя и Аню, которая может оказаться рядом с ним в неподходящий момент. Рассказать Колокольникову? А вдруг это ошибка? Вдруг, правда, только депрессия и временная апатия? Охота дураком выглядеть?! Нет, нужно что-то другое. Нужно оружие!

Ярослав кинулся к ноутбуку и вошёл в свою библиотеку моделей для 3D-принтера. Там среди сотен файлов отыскал один под названием «тарелка бабочка» и раскрыл его. На экране появился чертёж тарелки в виде бабочки. Ярослав набрал комбинацию на клавиатуре – возникло окошко, куда он вписал пятнадцатизначный пароль. И тут же модель тарелки сменилась на модель пистолета Макарова. Подумав секунду, Ярослав достал из шкафа подходящие картриджи, зарядил принтер и нажал «Печать». Прибор, загудев, начал своё дело.

Тут раскрылась дверь, и на пороге возник женский силуэт.

– Ярослав, ты здесь? – спросила Анна Векшина.

– Здесь, – ответил он.

– А чего в темноте? – Анна включила свет.

Ярослав зажмурился:

– Так думается лучше.

– И что надумал?.. А что это у тебя работает? – не дождалась ответа на первый вопрос Анна. – Принтер? Что печатаешь?

– Так, – уклончиво ответил Ярослав, – фиговину одну.

Анна молча смотрел на него, дожидаясь более вразумительного ответа.

– Да ничего особенного… Для интереса просто… Надо же принтер опробовать… Ладно, – сдался Ярослав, – я печатаю пистолет.

– Что?!

– Пистолет.

Векшина закрыла дверь.

– Зачем тебе пистолет, Васильев? – строго спросила она.

– А зачем людям пистолеты? Для самозащиты.

– От кого ты собрался здесь защищаться?

– Есть от кого… – медлил Ярослав.

Анна села на стул рядом с ним и серьёзно сказала:

– Давай рассказывай.

И, вздохнув, Ярослав выдал ей все свои соображения и подозрения.

– Ерунда! – заключила Анна. – Ты переработал, а отвлекаться не на что – ни игр, ни фильмов, ни соцсетей. Сенсорный голод. Вот тебе и мерещится всякая фигня. Воображение разыгралось.

Ярослав собрался было возразить, но Анна положила ладонь ему на колено:

– Но в одном ты прав – с Димой что-то не так. Он совершает необъяснимые поступки. Раз уж ты печатаешь пистолет – пусть. Он не помешает. А завтра мы с тобой вместе с самого утра отправимся к казарме и последим ещё раз за твоим приятелем. Постоит работа один денёк – не страшно. А уж вечером решим, что делать – рассказывать кому-то или нет.

– Хорошо, – согласился Васильев.

– Скоро он закончит? – кивнула Векшина в сторону принтера.

– Часок ещё точно. Потом его надо будет собрать из деталей. А это я не знаю, сколько займёт.

– Значит, будем здесь, сколько надо.

Анна встала:

– Пойду схожу за карточками: позаполняю тут, с тобой.

Четверг, 11 сентября

Ранним утром Глеб Морозов погнал своих солдат на стадион, где они бегали долгий кросс с дополнительным весом. После тренировка продолжилась отжиманиями, подтягиваниями и другими упражнениями.

Всё это время из тени под козырьком трибун за ними наблюдали Ярослав и Анна.

Наконец Глеб всех отпустил в казарму, а Дмитрия оправил на ещё одну пробежку по кругу. Было ясно, что Морозов решил вымотать солдата. Но Дмитрий не сдавался и стойко выполнял все положенные упражнения. Около одиннадцати часов они с Глебом отправились в душ.

Выйдя со стадиона, Дмитрий сказал Глебу, что хочет прогуляться и позавтракает в какой-нибудь столовой. Они попрощались и разошлись в разные стороны. А Анна и Ярослав осторожно двинулись за Дмитрием.

Тот твёрдо шагал на запад, и не думая отвлекаться на завтрак. Вскоре, оказавшись на окраине города среди заброшенных домов, Дмитрий остановился, осмотрелся и свернул в один из заросших кустарником и деревьями дворов.

Ярослав достал пистолет, пригнувшись, подбежал к тому месту, где в кустах скрылся спецназовец, и застыл у стены дома. С другой стороны улицы из пустого окна ему махнула Анна – проход был чист. Ярослав свернул за угол и медленно пошёл вперёд. Стояла тишина, влажная духота зарослей обволакивала, кружила мошкара. Вдруг где-то справа покатился камень. Ярослав прижался спиной к стволу клёна и присмотрелся. В листве мелькнула тень. И снова наступила тишина. Что делать? Идти дальше? А вдруг заметит? Что тогда? Ну не возвращаться же обратно! Ярослав осторожно перебрался к следующему клёну, затем к осине и огляделся. Впереди среди кустов забрезжил свет. Васильев ещё раз осмотрелся, прислушался и, ничего не услышав, почти пополз к свету.

За кустами оказалась небольшая асфальтированная площадка, залитая полуденным солнцем. Посреди неё стоял Дмитрий с поднятой вверх правой рукой. Ярослав успел заметить, как с ладони спецназовца взлетело какое-то насекомое не больше пчелы. Выгляни он из кустов на секунду позже, и уже ничего не увидел бы. Что это было? Дрон? Точно – дрон. Он отправил дрона! Куда? Наружу, конечно. Но кому? Чёрт, чёрт, чёрт! Солдат в тайне от командира и Колокольникова отправляет кому-то снаружи дрон! Оставаться здесь нельзя.

Ярослав отполз обратно к осине, затем вскочил и побежал на улицу, не думая о шуме. Ему панически хотелось вынырнуть из этих душных давящих на грудь зарослей. Оказавшись на тротуаре, он бросился к дому напротив, где его ждала Анна. Заглянул в окно:

– Быстрее! Вылезай!

Он помог Векшиной выбраться наружу, схватил её за руку и потянул за собой – обратно, в город, к людям.

– Что случилось? – спросила на бегу Анна.

– Дима – шпион! Он только что отправил за стену дрона. Не знаю, кому и зачем, но факт. Надо сообщить Колокольникову.

– Нет, не надо. Я знаю, кому надо.

Через двадцать минут Анна и Ярослав взбегали по ступенькам дома, где жил Роман Солонин. Дверь открыл Кирилл Векшин:

– Аня, Ярослав? Привет! Заходите.

– У нас к тебе очень серьёзный разговор, папа, – сразу начала Анна.

– Идёмте на кухню, – предложил Кирилл. – Я вижу, вы очень спешили. Сейчас за чаем всё и расскажете.

– Это наш шанс, Рома! Сам в руки плывёт!

Векшин и Солонин под конец рабочего дня снова встретились во внутреннем дворе Управления, и Кирилл изложил другу свои мысли.

– Хорошо, – ответил Роман. – Значит, разрабатываем этого Диму. Сегодня же приставлю к нему наружку – пусть денёк последит. Вдруг ещё что всплывёт?

– А может, сразу возьмём? Сегодня? Что тянуть-то?

– Нет. Надо сначала всё обдумать. Выработать стратегию допроса. На что давить будем – понимаешь?

– Как на что? А шпионаж? Возможно и саботаж?

– А вдруг он из военной разведки? – предположил Роман. – И выполняет приказ командования? Что будешь с ним делать?

– Это зависит от того, сможет ли он это доказать. Нам придётся любым способом убедить его в том, что Глеб и Пётр поверят в его виновность. И что здесь ему никто не поможет. Как только он это осознает – считай, Шлюз наш.

– Получается, Глеб и Пётр – наши основные аргументы?

– В крайнем случае пригрозим закопать где-нибудь в развалинах, – предложил Кирилл. – Не суть. Главное – прижать покрепче.

– Ладно. Я тебя понял, – Роман встал со скамейки. – Пошли к начальнику оперов – наружку распишем. Завтра с тобой всё обсудим в подробностях. А брать будем через сутки. И не спорь с генералом, полковник. Пошли.

Суббота, 13 сентября

Векшин и Солонин встали не по-субботнему рано, и во время завтрака – ровно в семь – зазвонил телефон. Роман снял трубку, выслушал сообщение и ответил:

– Хорошо, спасибо. Через час получите новые инструкции.

Положив трубку, он обратился к Кириллу:

– Наружка так ничего путного и не обнаружила. Объект вчера весь день шлялся по городу и никаких подозрительных действий не совершал. Ночью спал в казарме.

– Сворачивай слежку, – сказал Векшин. – Пора его брать.

– Да, наверное, пора, – ответил Солонин, снова садясь за стол, и продолжил нарезать сардельку. – Задержание проведут два СОБРовца. Они покрепче наших оперов, да и подготовка у них лучше. С одним спецназовцем справятся, – он отправил в рот кусочек сардельки и вилку макарон. Закусил солёным огурцом. – Не будем торопиться. Сейчас доедим, поедем в Управление, и оттуда я отдам приказ. Пусть задерживают, когда он будет один. Где-нибудь на пустой улице. Он наверняка сегодня снова на прогулку выйдет.

В начале одиннадцатого Дмитрий покинул казарму. Об этом СОБРовцы доложили по рации в кабинет Солонина, где собрались четверо: сам хозяин кабинета, Векшин, начальник оперативного отдела подполковник Горелов и Солонин-младший – командир СОБРа.

Через десять минут рация снова заговорила:

– Объект поворачивает с Невского на Строительную. Там чисто. Начинаем задержание.

Прошло две минуты, пять… Все напряженно ждали, но рация молчала. Роман встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Его сын – Александр – схватил рацию:

– Говорит лейтенант Солонин! Что у вас там, ребята? Приём.

Тишина.

– Не молчите! – снова попытался он. – Приём!

Ответа не было.

– Я говорил, надо было моих на подстраховку отправить! – хлопнул ладонью по столу начальник оперативников. – А вы всё спугнуть боялись.

– И правильно боялись! – ответил Роман. – Где они там? Перекрёсток Невского и Строительной? Посылай туда всех.

– Всех? – переспросил Горелов.

– Да, всех пятерых. И патруль, если есть поблизости.

– Я с вашего позвоню?

– Звони.

Горелов снял трубку и принялся давать указания.

– И отправь человека к казарме, – добавил Солонин. – Пусть докладывает, что там происходит.

Через пятнадцать минут посыпались доклады.

– Мы на Строительной. Никаких следов борьбы. Всё чисто. Людей нет.

– Во дворах пусто.

– Пока свидетелей нет. Продолжаем обход.

– Объект вернулся в казарму.

– Твою мать! – воскликнул Солонин. – Он вернулся, а ребят наших нет! Как он выглядел? Что у него с одеждой, с лицом?

– На первый взгляд, никаких повреждений, – поступил ответ. – Но близко я к нему не подходил.

Александр Солонин молчаливой скалой стоял у стены, сложив руки на груди и покусывая губу. Горелов застыл у окна. Векшин сидел за столом и постукивал пальцами по столешнице. Роман Солонин встал за спинкой своего кресла и сказал:

– Всех, кого можно, отправьте на поиски пропавших сотрудников. Хоть из-под земли их достаньте.

– Давай я со своими сейчас в казарму поеду? – предложил Солонин-младший. – Через пять минут он уже в обезьяннике будет.

– Нет, – отрезал Роман. – У нас, кроме подозрений, против него ничего нет. Официально брать нельзя. Что предъявишь-то?

– А мои ребята?! – возмутился Александр. – Они просто так пропали?

– А у тебя есть доказательства? Он поржёт тебе в лицо, да и всё! Искать надо.

– Ищите! И мы будем искать. Но если к ночи не найдём, на рассвете я его возьму. Никаких запретов не послушаюсь. И прессовать его будут мои ребята.

С этими словами Солонин-младший покинул кабинет, хлопнув дверью.

– Ну, что я говорил? – в улыбке обнажил клыки Роман, обращаясь к Кириллу. – Настоящий чёрт!

14 сентября 2081 года. Россия, Периметр

2:30 ночи, КПП на въезде в лес

– Равиль, сержант, просыпайтесь, – обеспокоено позвал рядовой Лыков, сидящий за пультом. – К нам едет автомобиль.

Когда тёмный внедорожник въехал в свет прожектора, рядовой Кугушев и сержант Мельников уже ждали его снаружи. Автомобиль остановился, и из него вышел невысокого роста крепкий парень с короткой стрижкой.

– Пожалуйста, стойте, где стоите, – попросил его сержант, подходя ближе. – Откуда и куда направляетесь?

– Слушай, командир, – начал с улыбкой парень, – тут хрень какая-то. Мы едем в Ельск, а сюда нас автомобиль привёз. Он утверждает, что через лес есть прямая дорога.