Текст книги

Стивен Кинг
Темная половина

Наш корреспондент кивает. Бомонт описывает Алексиса Машину, главного героя первого и последнего романов Джорджа Старка.

– Если бы «Путь Машины» завершился так же, как начинался, я бы, конечно, не стал его публиковать, – продолжает Бомонт. – Это был бы плагиат. Но где-то после первой четверти роман обрел собственный ритм, и все встало на свои места.

Корреспондент уточняет, имеет ли Бомонт в виду, что во время работы над книгой в какой-то момент Джордж Старк проснулся и заговорил от себя.

– Да, – говорит Бомонт. – Примерно так все и было.

Тэд оторвался от статьи и снова чуть не рассмеялся. Близнецы увидели, как он улыбается, и тоже заулыбались над ложечками горохового пюре, которым их кормила Лиз. На самом деле, тогда Тэд сказал совершенно другое. А именно: «Господи, ну зачем так театрально? Вас послушать, так это прямо „Франкенштейн“. Та его часть, где молния ударяет в шпиль замковой башни и оживляет чудовище!»

– Я не смогу их накормить, если ты не прекратишь это, – сказала Лиз. На самом кончике ее носа зеленела крошечная точка горохового пюре, и Тэду вдруг захотелось слизнуть ее поцелуем.

– Не прекращу что?

– Ты улыбаешься – они улыбаются. Как прикажешь кормить улыбающихся младенцев?

– Прости, – смиренно произнес он и подмигнул близнецам. Они снова заулыбались в ответ – одинаковыми улыбками, зелеными от пюре.

Он опустил взгляд и продолжил читать.

– Я начал «Путь Машины» в 1975-м, в тот же вечер, когда придумал псевдоним. Но было еще кое-что. Я сел за стол, заправил лист в пишущую машинку… и тут же вытащил. Все свои книги я печатал на машинке, но Джордж Старк явно не одобрял пишущие машинки.

Бомонт вновь усмехается.

– Может быть, потому, что в местах не столь отдаленных, где он периодически обретался, не было курсов машинописи.

Бомонт имеет в виду биографию Джорджа Старка, придуманную для обложек. В биографии говорится, что Старку тридцать девять лет, что он трижды сидел в трех разных тюрьмах по обвинениям в поджоге, в нападении с применением смертоносного оружия и в нападении с целью убийства. Но биография для обложек – это лишь часть истории. Бомонт показывает нашему корреспонденту автобиографический лист для «Дарвин пресс», в котором история его alter-ego расписана так подробно и живо, как это мог сделать лишь настоящий писатель. От рождения Джорджа Старка в Манчестере, штат Нью-Хэмпшир, до последнего места жительства в Оксфорде, штат Миссисипи, – там есть все, кроме его погребения на городском кладбище Касл-Рока, штат Мэн.

– Я нашел в столе старый блокнот и вот это. – Он указывает на банку с карандашами и с удивлением замечает, что держит в руке карандаш, вынутый из этой самой банки. – Я начал писать и очнулся только тогда, когда Лиз заглянула ко мне и спросила, не собираюсь ли я идти спать, потому что уже полночь.

У Лиз Бомонт есть свои собственные воспоминания о том вечере. Она говорит:

– Я проснулась без четверти двенадцать, увидела, что его нет в постели, и подумала: «Ну, наверное, работает». Но я не услышала стука пишущей машинки и слегка испугалась.

Судя по ее выражению, она тогда испугалась совсем не слегка.

– Когда я спустилась вниз и увидела, как он строчит в этом блокноте, я чуть не рухнула от изумления. – Она смеется. – Он чуть ли не носом водил по бумаге.

Корреспондент спрашивает, испытала ли она облегчение.

Тихим и сдержанным голосом Лиз отвечает:

– Огромное облегчение.

– Я перелистал блокнот и увидел, что исписал шестнадцать страниц без единого исправления, – говорит Бомонт. – И извел три четверти нового карандаша на стружку в точилке. – Он смотрит на банку с карандашами с выражением, которое можно принять то ли за тихую грусть, то ли за скрытый юмор. – Наверное, теперь, когда Джордж уже мертв, мне надо выкинуть эти карандаши. Сам я ими не пользуюсь. Я пытался. Ничего не выходит. Не могу работать без машинки. Руки устают и не слушаются.

– А Джорджа слушались.

Он поднимает голову и таинственно подмигивает.

– Солнце? – Он посмотрел на жену, которая сосредоточенно запихивала в Уильяма остатки горохового пюре. Похоже, большая часть обеда осталась на слюнявчике малыша.

– Что?

– Обернись на секундочку.

Она обернулась к нему.

Тэд подмигнул.

– Это было таинственно?

– Нет, дорогой.

– Я так и думал.

Все остальное – уже следующая ироническая глава в длинной истории того, что, по словам Тэда Бомонта, «больные люди называют романом».

«Путь Машины» был опубликован в июне 1976-го в маленьком издательстве «Дарвин пресс» (книги «настоящего» Бомонта печатались в «Даттоне») и стал главным книжным сюрпризом года, заняв первое место в списках бестселлеров по всей стране. Фильм, снятый по книге, также стал хитом сезона.

– Долгое время я ждал, что кто-нибудь обнаружит, что я – это Джордж, а Джордж – это я, – говорит Бомонт. – Авторское право было зарегистрировано на имя Джорджа Старка, но правду знал мой агент, правду знала его жена – теперь уже бывшая жена, но по-прежнему полноправный деловой партнер, – и, конечно же, руководство и главный бухгалтер из «Дарвин пресс» были в курсе. Бухгалтер, понятное дело, не мог не знать. Хотя Джордж и писал свои книги от руки, у него были некоторые проблемы с подписью на чеках. И конечно, в налоговой службе тоже должны были знать. Так что около полутора лет мы с Лиз ждали, когда нас раскроют. Но этого не случилось. Думаю, это простое везение. И это доказывает одно: когда ты уверен, что кто-то точно начнет болтать, все держат язык за зубами.

И все держали язык за зубами еще десять лет, за которые неуловимый мистер Старк – намного более плодовитый писатель, чем его другая половина, – опубликовал еще три романа. Ни один из них не повторил убойного успеха «Пути Машины», но все они привлекали внимание и поднимались на верхние строчки в списках бестселлеров.

После долгой, задумчивой паузы Бомонт начинает рассказывать о причинах, по которым все же решил раскрыть свой столь прибыльный секрет:

– Следует помнить, что Джордж Старк был человеком лишь на бумаге. Долгое время мне нравилось с ним работать… и, черт возьми, парень умел делать деньги. Я называл их своими деньгами «пошли все на…». Одно только знание того, что я могу бросить преподавание, если мне так захочется, и при этом не думать о том, на что жить, давало мне невероятное ощущение свободы.

– Но я хотел снова писать свои книги, да и Старк уже стал выдыхаться. Все очень просто. Я это знал, Лиз это знала, мой агент тоже знал… думаю, даже редактор Джорджа в «Дарвин пресс» это знал. Но если бы я сохранил свой секрет, то в конечном итоге не устоял бы перед искушением написать еще одну книгу Джорджа Старка. Так же, как все, я подвластен заманчивой песне сирен – звону монет. Так что надо было решиться и забить кол ему в сердце раз и навсегда. Иными словами, предать все огласке. Что я и сделал. Что я, собственно, делаю прямо сейчас.

Тэд оторвался от статьи и усмехнулся. Недавнее изумление насчет постановочных фотографий в «Пипл» вдруг показалось ему наигранным и лицемерным. Потому что в журналах не только фотографы представляют все так, как того ждут читатели. В той или иной степени так же поступают и те, у кого берут интервью. И наверное, у него самого это выходит чуточку лучше, чем у некоторых. В конце концов, он писатель… а писателям платят за выдумки. И чем лучше выдумка, тем больше платят.

Старк уже стал выдыхаться. Все очень просто. Как недвусмысленно.

Как победно.

Какое дерьмо.

– Солнце?

– Ммм?

Лиз пыталась вытереть личико Уэнди. Уэнди была не в восторге. Она вертелась и отворачивалась, возмущенно бормоча, а Лиз «ловила» ее салфеткой. Тэд подумал, что в конечном итоге жена сделает что собиралась, хотя не исключен и такой вариант, что ей надоест раньше. Похоже, Уэнди тоже этого не исключала.

– Может, мы зря соврали о роли Клоусона во всем этом?

– Мы не соврали, Тэд. Мы просто не упоминали о нем.

– Вот гаденыш, да?

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск