Сердце Дракона. Невеста на обмен

Александра Салиева, Дарья Коваль

Сердце Дракона. Невеста на обмен

Глава 1

Вдоль берега разносился звонкий девичий смех. Сотни живых огоньков покачивались на волнах и уплывали в темноту. Течение ордмерской реки подхватывало не просто заговорённое пламя. В каждый венок, украшенный цветами, лентами и травами, ставилась особая свеча. Пуская их с берега в одну-единственную, самую длинную ночь в году, незамужние девушки ворожили на суженого. Старый обычай. Во многих княжествах практикующийся.

– Айлин, теперь твой черёд! – радостно воскликнула старшая сестрица, опустив в воду свой венок. – Ну? Чего смотришь без толку? – Развернулась ко мне, и её улыбка тут же погасла. – Ты чего, всё ещё свой венок не спела?

Я виновато развела руками, продолжая сжимать ивовый прутик, который являлся основанием будущего венка со свечой.

Нет, я не настолько нерасторопная или неумеха. Несмотря на своё присутствие здесь, ни на кого ворожить на самом деле я не собиралась. А замуж тем более. Мне всего-то восемнадцать через пару дней исполнится, могла бы легко в «невостребованных девках» ещё лет пять проходить, а то и все пятнадцать, если в будущем над этим немного поработать. Сюда я пришла вынужденно, из-за одного специфического обстоятельства.

Дело в том, что каждый раз ордмерские красавицы выбирали себе новое место для ворожбы, и если сама в ней не участвуешь, то и не скажет никто, где она будет проходить. Такое уж нерушимое правило. Причина хранения такой тайны была простой: ордмерский князь строго-настрого запретил заниматься «загрязнением окружающей среды посредством воска окаянного и проклятущего». Наших девок это, конечно же, ни разу не останавливало. Женихов в княжестве дефицит. Женская часть населения превышала мужскую аж в двенадцать раз. А замуж большинству ой как сильно хотелось. И желательно не за абы кого – а за того, кто самой приглянулся. С учётом, что обычай плетения венков шёл со времён единого княжества, когда ещё поклонялись богам, если наречённый к рассвету явится с пойманным именным венком – всё, никуда не денешься, отдавай за него дочь. Последнее наших наместников бесило особо сильно, потому-то они князя в этом вопросе беспрекословно поддерживали. У них по прошествии самой длинной ночи в году начинались не менее длинные и мучительные денёчки, когда кровиночек своих вместе с приданым приходилось отдавать «за кого ни попадя». Девки-то у нас не промах, выбирали себе кого помоложе да попригляднее – на статус и принадлежность к сословиям не взирали, оправдывая свой выбор тем, что более-менее сносные зажиточные женихи почти все разобраны, да и очередь за такими выстраивается, пока те ещё в пелёнках ревут. Вот и приходилось изворачиваться, предварительно сговариваясь с молодняком, чтоб те поутру ловили заранее приготовленные и в памяти их закреплённые венки – не зря ж отличительные цветные ленточки и свечи особые накануне готовили. Собственно, продолжая разглядывать эти «особые накануне заготовленные» свечи и венки, я и размышляла над причиной, по которой сюда тоже, нарушив княжеский запрет, явилась. Ведь даже тот факт, что в последнее десятилетие, полное этих бессовестных манипуляций, после которых так страдала родительская психика, начали происходить всяческие несчастные случаи, преимущественно с утоплениями, тоже никого особо не пугал. За исключением меня. Я же за свою единственную сестру очень сильно переживала. Потому и увязалась за ней.

Мало ли…

– Айлин! – напомнила о себе Этери. – Ты что, ворожить передумала? – подозрительно прищурилась, уперев руки в бока.

Недовольство её понятно. Если приобщаться к запретному делу я не собиралась, значит, в улучшении демографической ситуации княжества не заинтересована, следовательно, и сдать их всех князю могла бы с лёгкостью, а таким, как я, места тут нет.

– Почему передумала? – возмутилась я, состроив самое честное выражение лица, на которое только хватило таланта. – Ничего я не передумала. – И согнула ивовый прутик, закрепляя, наконец, основу для венка. – Я просто… – призадумалась, в очередной раз оглядывая окрестности, попутно ища себе новый повод для промедления, – вон, за дубравной сперва схожу! – Ткнула пальцем в цветочки неподалёку. – Ты меня тут подожди, не уходи никуда, ладно? – добавила, прежде чем направиться в сторону бледненьких, ничем особо не примечательных растений.

До них было не так уж и далеко, лишь немного вдоль берега пройти и к лесу приблизиться. Этим я и занялась, не забывая регулярно оборачиваться, чтобы надолго не выпускать Этери из поля зрения. Сестра же в это время увлеклась болтовнёй с другими своими сообщницами, которые так же, как и она, успели отправить свои венки вниз по течению реки.

И всё бы ничего, управиться с добычей полевого цветка не составляло особого труда, да только стоило сорвать соцветие, как послышался плеск воды. Словно кто-то нырнул. Очень близко. А девушки, между прочим, все там, вместе с Этери остались, так что путём нехитрых вычислений я сделала вывод, что рядом со мной находился кто-то посторонний. Вот я и замерла, с напряжением прислушиваясь к окружающему.

Немного погодя плеск повторился.

И снова. Но уже чуть дальше.

Стараясь не шуметь, я направилась дальше по берегу, ориентируясь на источник звука. Прошла примерно столько же, но на этот раз потеряла собравшихся девушек из виду. Остановилась у самой кромки воды, запустив руку в карман своего сарафана. Внутри лежала всего одна небольшая скляночка с обезвреживающим зельем. Её-то и достала, аккуратно сжимая в ладони. Да, я подготовилась. Мне это снадобье самый сильный маг нашего княжества сегодня утром вручил. Правда, самым сильным он у нас числился, потому что других магов в княжестве банально не было, а у магистра Гайтемира только четыре ученика, и тем до статуса мага минимум ещё полжизни в подмастерьях ходить. Насколько зелье действенно, на практике пока убеждаться не приходилось, но магистр заверил, что оно «ну очень действенное!», а сомневаться в словах самого сильного мага я откровенно постеснялась, да и доза была одноразовая, на изготовление новой ещё неделя бы ушла. Такой временной роскоши не оставалось, вот и приходилось довольствоваться тем, что имелось в наличии.

Послышался ещё один плеск.

Обутые в сандалии ступни окатило водой.

Отвлеклась на промокшие ноги всего на мгновение.

А потом…

Я самым некрасивым образом зависла.

Причин на это имелось сразу несколько.

Во-первых, из глубины на поверхность всплыла девушка. Смоляные волосы облепляли полуобнажённые плечи, стратегически прикрывая в нужных местах просвечивающую от влажности рубашку, а изогнутые реснички подчёркивали ясные карие глаза. Вполне обычная, в общем. Чутка бледная только. Кожа по цвету почти сливалась с мокрой тканью, навевая образы тех самых утопленников и утопленниц, что вылавливали из реки по прошествии недели после самой длинной ночи в году. Да и губы у неё тоже были синющими, как и зеленоватые тени вокруг глаз – слишком объёмные, глубокие. Но улыбнулась мне девушка вполне живенько, приветливо, даже я бы сказала.

Мавка!

В пользу этого говорила дубовая веточка, кокетливо украшающая чужую причёску. А это было уже второе объяснение того, что я не спешила ничего предпринимать. Ведь она ж утопленница. Призрак. А обезвреживающее зелье вроде как призвано парализовывать противника.

Возможно ли физически воздействовать на того, кого как бы и нет уже давно на этом свете?

И пусть грешно сомневаться в магистре Гайтемире, всё-таки он у нас одна надежда на все поколения, но тут я всё же начала подозревать неладное. К тому же изучающий встречный взгляд стал наполняться каким-то слишком уж откровенным интересом. Быть может, стоило хотя бы спросить, чем именно я утопленницу заинтересовала, но я так и продолжала пребывать в оцепенении.

Если зелье и правда не сработает? А она разозлится и ка-а-ак отомстит! Местные девки незамужние – они добрым нравом никогда не отличались, а те, кто руки на себя наложил, так и вовсе в основном самой жизнью оскорблённые и, как следствие, ещё и злопамятные. Успею ли я от неё убежать – тоже пока непонятно.

– И долго пялиться на меня будешь? Не нагляделась ещё? – заговорила первой мавка, хитро прищурившись. – Йоана я, а ты кто будешь? – Шагнула ближе и протянула ладонь для приветствия.

Пришлось проморгаться.

Вдруг это только мерещится или нечисть мне зубы заговаривает, а не знакомиться со мной собирается? Протяну ей руку – и всё, прощай мой грядущий через пару денёчков день рождения, который гипотетически самое светлое событие всей моей жизни. Отец к нему полгода назад готовиться начал.

В общем, я ещё пока пожить хочу!

– Боишься меня, что ли? – оценила моё задумчивое остолбенение мавка.

Руку она опустила. И ещё ближе подошла, заглядывая мне в глаза.

– Да ты не бойся, – подбодрила утопленница.

Страха во мне, к слову, и так никакого не было, поэтому удалось выдавить из себя невозмутимую улыбочку и пожать плечами, хотя инстинкт самосохранения у меня обычно присутствовал. Скорее всего, это пара чарок креплёного вина со специями сказывалась на количестве моей смелости. Не зря ж в данных целях я те чарки и принимала, а то идти по потёмкам за окраину Ордмера – занятие очень нервное. К тому же данное мероприятие служило обязательным условием вхождения в сект… то есть в сообщество сегодняшних ворожей.

– И правда не боишься, – заметила мавка.

Она выбралась, отжала волосы, поправила рубаху, продолжая с неприкрытым любопытством разглядывать меня.

– Меня, что ль, изводить пришла? – кивнула на мою руку, в которой я до сих пор держала заветное снадобье. – Если так, давай изводи, я готовая! – провозгласила торжественно и уселась на камешки.

Тут любопытство одолело меня саму.

– Ты что ж, специально народ топила? – не удержалась от вопроса.

Ну а чего ещё от самоубийцы ждать?

Вот и сейчас распрощаться с остатками реальности готова.

– Чтоб за тобой пришли? – добавила я немного погодя.

Ответом послужил недоумённый взгляд. Хотя пояснять подробнее надобности не осталось. Правильные выводы Йоана сделала быстро.

– Я невиноватых не трогаю! – возмутилась мавка. – Наоборот, таким, как ты, помогаю, глупая! – И одарила снисходительным взглядом.

Далее пришлось уточнять уже для меня.

– Только не говори, что ты так устраняешь конкуренцию в рядах невест. Лично я не сторонница таких радикальных методов, – поморщилась я невольно.

В конце концов, среди покойников аж четыре жениха было!

Сходили, называется, за венками поутру.

– Ох, если бы вся проблема была только в конкуренции, – вздохнула неожиданно тоскливо мавка, вновь принявшись свои волосы отжимать. – Я ведь сама такая же, как ты, когда-то была. Тоже пламя своего сердца для суженого плела. Да только отправить ему не успела. Меня тут раньше утопили. Одиннадцать лет назад, – призналась она.

И так мне её жаль стало…

Я ж решила, что она сама утопилась, а оказывается, всё иначе.

– Кто?

– Подружки и утопили, – хмыкнула мавка.

– Все шесть? – ужаснулась я, припомнив количество утопленниц за последние годы.

– Не, не все. Одна вон в позапрошлом году сама утопилась. Как узнала, что её суженый вовсе не её суженый, а венок другой подобрал, так и утопилась, – продолжила печалиться Йоана. – Вот его-то я, да-а-а… – протянула следом. – Видел же гад, а не сделал ничего! – припечатала злобно.

Стало ещё тоскливее…

И про вино креплёное вспомнилось.

– А в прошлом году знаешь, что было вообще? – продолжила мавка. – Смотрю, мужик сперва долго-долго по кустам шастал, ну я и давай гадать, чей же венок он подбирать будет, а он… – сокрушённо покачала головой утопленница, – он… – снова замолчала, всем своим видом выражая недовольство, – свой венок в воду бросил! Ты представляешь?

Я же уставилась на неё во все глаза.

– Срамота-то какая… – не поверила я услышанному. – Может, он просто венки перепутал? И вернул ошибочно взятый? – предположила, задумавшись над альтернативным вариантом развития событий.

Признаться, в него мне верилось больше.

А зря!

– Ага, потому его холёный дружок этот самый венок через десяток шагов поймал и дальше по кустам они дружно шастали уже вместе? – делано серьёзно покивала мавка. – До самого вечера шастали, между прочим. Громко так. Выразительно.

Вот теперь мне точно понадобится ещё вина!

За ним и отправилась. Про свою новую подругу я тоже не забыла. А мы с ней именно подругами в эту ночь стали. Креплёное вино вообще очень сближает, а если уж ещё и поговорить есть о чём, так и вовсе… Не разлей вода!

В итоге Этери домой пошла сама, вместе с другими ордмерскими ворожеями. Им же, в отличие от меня, ещё к утренним визитам суженых своих готовиться надо было. Например, заранее очередь в ратуше занять, нарядиться, как последний раз в жизни (всякое бывает, не у всех родители понимающие и отходчивые), приданое тихонечко из закромов достать, для родственников успокоительный настой приготовить, стол для дорогих гостей накрыть, дворовых псов привязать понадёжнее…

Дел невпроворот!

Я-то никакого суженого не ждала и никаких венков не плела.

Поначалу.

Вот только перед самым рассветом Йоана решила, что так неправильно, и раз уж я записалась в подельницы нарушения княжеского закона, то и преступать его обязана наравне со всеми. А в качестве компенсации за промедление и всяческие сомнения в жизнеутверждающих и демографию развивающих обрядах я сплела аж не один, а целых сорок венков. Правда, свеча у меня при себе была только одна. Но и это досадное недоразумение мы с находчивой мавкой быстренько исправили. За столько лет обитания в реке у неё такие запасы свечей накопились, что небольшая заминка с лёгкостью разрешилась. Последний венок я отпускала в воду уже ранним утром. И даже в этом деле несказанно повезло, сама природа решила помочь с соблюдением традиций: восход солнца вроде как наступил, но светило тут же понятливо спряталось. Да с такой тщательностью, будто всё ещё ночь длилась.

А ещё мы пели: и старообрядовые песни, и те, которые сами на ходу сочиняли. Моя новая подруга оказалась на редкость талантливой. Заливисто, ни капельки не стесняясь, от всей души мы с ней пели в два горла. Жаль, после осушения десятой чарки креплённого вина я помнила всё весьма абстрактно и смутно…

Глава 2

Утро началось… к вечеру. Сгущались сумерки, когда я разлепила глаза. Это, с одной стороны, было очень хорошо – солнце не слепило так ярко. Но вот с другой… я ж так и уснула на берегу, в обнимку с пустым бутылём. Весь день тут бессовестно проспала.

Да меня ж, наверное, обыскались давно все!

Вот тогда почему на берег за мной не пришли, не разбудили?

Этери точно знала, где меня оставила.

Наверное, не захотела сознаваться.

А если так, тогда…

Неужели суженый её венок не подобрал и не явился?

Жаль, если так.

Что удивительно, несмотря на жуткую головную боль и отчаянную жажду, в целом ощущала я себя неплохо. В том смысле, что тело вовсе не ломило, несмотря на жёсткость места почивания. Отчасти, скорее всего, тому способствовала непонятно откуда и когда взявшаяся импровизированная постель из растительности, сплетённая прочно и основательно.

Ай да Йоана!

Несмотря на всю нелепость свершённой оплошности, при воспоминаниях о мавке я невольно улыбнулась. В нашем княжестве с настоящей женской дружбой всегда были проблемы ввиду высокой конкуренции, и даже тот факт, что в гонке за венцом я не участвовала, нисколько не мешал всем остальным девушкам воспринимать меня сугубо как потенциальную соперницу. Даже сестра, и та время от времени одаривала мрачными взглядами, если я с её будущим избранником хотя бы парой слов перебрасывалась, так что искренне помогающая во всём подруга – лучший подарок в моей жизни!

Ну а то, что утопленница…

У каждого свои недостатки, ничего страшного!

В общем, чувствовала я себя счастливее некуда. Пока не добрела до отчего дома. Замечать неладное я начала ещё по пути. Обычно почти каждый двор нашего княжества к вечернему времени после самой длинной ночи в году успевал пережить как минимум массовые драки с разгромом имущества и несколько публичных расправ с особо незадачливыми женихами от особо непреклонных родителей. С той степенью жестокости, которую только позволяла фантазия беснующихся старших, на чью территорию попадало «пламя своего сердца» с ивовой веточкой. А у ратуши так и вовсе одна толпа сменяла другую, и пусто там точно никогда не было. Но не сегодня. Этим вечером улочки выглядели подозрительно притихшими. Можно сказать, почти вымерли. А такое на моей памяти случалось только в двух случаях. И если до наступления одного из них у всего нашего княжества был срок ещё в пару недель, то… определённо, князь Ордмера очень-очень зол.

Исходя из этого, двигаться по пустующим тропинкам я старалась как можно быстрее и незаметнее, тщательно скрываясь от возможных свидетелей в столь странный час. Центральными воротами пользоваться не стала. Юркнула сквозь южную садовую дверцу, о существовании которой мало кто знал. Проникновение осталось никем не замеченным. И тут мне удалось скрыться от сторонних взглядов. Я даже саму себя похвалила. И за умения, и за то, что удалось безжалостно подавить вспыхнувшее любопытство по поводу оглушающей ругани с другой стороны дома. Жаль, в конечном итоге меня это особо не спасло.

Двери в покои я отворила совсем чуть-чуть, петли даже не скрипнули. Но вот там… были все: и сестрица, стыдливо разглядывающая каменный орнамент пола, подозреваю, уже несколько часов к ряду; и нянюшка, которая должна была за мной неустанно приглядывать, не отпуская никуда без сопровождения; а также прислуга – в ряд выстроенная; и, собственно, самый главный среди всех – тот, кто виноват во всём этом безобразии (а как иначе назвать столь беспринципное вторжение в моё личное пространство?). Массивная фигура отца загромождала собой целое окно. А оно, между прочим, было ого-го каким высоким и широким! Мужчина, заложив руки за спину, наблюдал сквозь стекло за происходящим около центральных ворот – как раз за тем, что я благоразумно пропустила. Прежде думала, что благоразумно. Теперь же всё больше склонялась к мысли, что там, внизу, всё получше будет, чем здесь, в западном крыле третьего этажа. И уже даже почти ретировалась в это самое «наиболее благополучное направление», ведь родитель моего появления всё ещё не заметил. Жаль, побег не удался.

Мои личные покои наполнило резкое и обидное:

– О, вернулась наконец-то!

Не самый приятный в данный момент слуху голос принадлежал предательнице Этери. И за это я одарила её многообещающим взглядом.

Вот не могла промолчать?

Вспыльчивый отец подостынет через парочку денёчков, потом осознает, в смысле, вспомнит, что самое важное на свете не какие-то там условности и правила, а его родные любимые кровиночки, то бишь я… ну и эта, которая предательница Этери (она хоть и предательница, но всё равно ж кровиночка, куда её девать). Потом мы все вновь заживём счастливо. И, возможно, мне даже удастся избежать наказания за свою провинность. Всё-таки как раз мой день рождения настанет. Чем не подарочек?

Ага, я всё ещё в душе наивная мечтательница!

Последнее я ощутила особенно остро, когда отец медленно развернулся ко мне лицом, а моей мечтательной и наивной натуре вынужденно пришлось сперва прекратить отступать обратно в коридор, затем и вовсе войти в покои как положено.

– Айлин Ордмер Алтари! – прозвучало властное и бескомпромиссное, подкреплённое лёгким дребезжанием стёкол.

Суровый у меня родитель, что сказать…

– Доброе утро? – отозвалась, уставившись в пол, как и Этери, старательно изображая раскаяние. – Вечер то есть, – вспомнила о времени суток, а не только о том, когда сама проснулась.

Но то ли я раскаяние плохо изображала, то ли степень папиного гнева зашкаливала сверх обычной (в таких ситуациях) меры, потому что следом раздалось ещё более громкое:

– Что гласит последний княжеский указ о самой длинной ночи в году?!

Шумно сглотнула.

– Дословно? – поинтересовалась робко.

Ввиду присутствия нескольких десятков свидетелей другие мысли как-то разом разбежались. В конце концов, при таком количестве посторонних приёмчики, призванные надавить на отеческую любовь, не используешь.

Показательная порка, не иначе.

– Айлин Ордмер Алтари! – снова повторил моё полное имя отец.

И только. А это демонстрировало наивысшую степень его гнева. Раз уж с другими словами тоже никак не мог найтись.

– Да, папа, – ответила покорно, принявшись смотреть в пол ещё более основательно, а выражению лица придать ещё больше тоски и раскаяния.

Не помогло.

– Как ты могла?! – прозвучало с откровенным обвинением. – Твой проступок совершенно непростителен. Таким безответственным поведением ты подрываешь весь миропорядок нашего княжества!

– При чём тут я и миропорядок княжества? – изумилась я машинально.

– Ты княжна, Айлин! – прогрохотало совсем рядом досадное напоминание.

– Младшая, – напомнила я о смягчающем обстоятельстве.

Лично мне это всегда казалось очень весомым фактором. Да и папе тоже. Иногда. Но не в этот раз.

– Тем более! – взбешённо рявкнул отец… то есть князь Ордмера.

Вот теперь я удивилась ещё больше.

– Ты не можешь выйти замуж, пока не выйдет замуж твоя старшая сестра!

Предел моего удивления плавно позвышался.

– Я не собиралась выходить ни за кого замуж, – поспешила откреститься от таких громких предположений.

– Да-а-а? – злобно протянул родитель. – Именно поэтому ты отпустила по ордмерской реке аж тридцать шесть венков?! Не один! Тридцать шесть, Айлин! Тридцать шесть!!! – шумно выдохнул и устало прикрыл лицо ладонью в явном жесте «глаза б мои тебя не видели».

Мой возвысившийся предел удивления сделал неожиданный кульбит и рванул за границы привычных возможностей. Ордмерский князь между тем подхватил меня под руку и одним рывком перетащил к окну, заставив смотреть на ту сторону двора.

А там…

Как раз продолжал нарушаться ранее упомянутый миропорядок нашего княжества.

У центральных ворот собралась бо́льшая часть местной знати вместе со своими жёнами и (чтоб их мавка потопила!) сыновьями. Они с восторженно-радостными физиономиями держали перед собой на манер какой-нибудь истинной драгоценности те самые венки, что я ранним утром по реке пускала на пьяную голову. Помимо знати, нашу землю нетерпеливо топтал мельник, притом без сына, но с семью дочерями (сына у него в принципе никогда не было, да и жена скончалась лет двадцать назад, причём от старости). За спинами семейства мельника ругались близнецы-отпрыски лучшего из ордмерских кузнецов. Они никак один венок на двоих поделить не могли. От самого венка, к слову, в процессе «деления» осталась лишь ивовая веточка с ленточками да ошмётки травы под их ногами. О чём именно они спорили, было совершенно непонятно, ибо все остальные голосили ничуть не хуже. Кажется, требовали выдать им невесту и слово княжеское. И только чуть подальше, у частокола, тихонько горевал, глядя себе под ноги, сын нашего казначея. Где находился в это время сам казначей – вообще непонятно. Его обычно из княжеского дома пинками не выгонишь, а тут потерялся где-то из виду (надеюсь, не побежал на реку за оставшимися венками, чтоб продать их подороже!). Но зато присутствовала его супруга (третья по счёту), по совместительству мачеха пригорюнившегося парня. Она его жалела, ласково поглаживая по плечу. Я, к слову, ему тоже чуточку посочувствовала, ибо Герт – суженый Этери, именно из-за него мы на реку ордмерскую ночью пошли. Но ввиду новых обстоятельств, очевидно, свадебку старшей княжны всё же придётся отложить. Как минимум до следующего утра после самой длинной ночи, ибо князь-отец категорически отказывается породниться с казначейскими. Сам казначей – мужик неплохой, и жена у неё пригожая. Только слишком жадный. Если уж он сейчас княжескую казну регулярно считает с особой маниакальностью, то что будет, когда почувствует себя как дома? Я могла лишь предположить, а вот отец и того делать не собирался, заранее обезопасив всех нас от возможных последствий.

– И что я делать с ними со всеми теперь буду? – задал родитель, очень надеюсь, риторический вопрос.

А то если он и взаправду не знает…

А кто ж тогда знает?!

Тем более что…

– Да я эти венки утром запускала, на рассвете, когда все разошлись, – оправдалась я. – Все… сорок, – выдохнула почти беззвучно. – Не тридцать шесть, – вздохнула тихонько.

И очень-очень виновато.

– Что-о-о?!

Невольно вздрогнула и опасливо покосилась на родителя. Нельзя ему так волноваться. Возраст уже всё-таки приличный.

– Венков было сорок, – в который раз старательно изобразила покаяние.