Ринат Рифович Валиуллин
Большое сердце Петербурга

Большое сердце Петербурга
Ринат Рифович Валиуллин

Антология любви
Эта книга станет путеводителем всех влюбленных и одиноких сердец, оказавшихся в Петербурге.

«Большое сердце Петербурга» – это маршрут главных героев по самым романтическим местам города, которым пройдет и читатель. Пройдет не только по шумным проспектам, вдоль гранитных набережных, сквозь дворы-колодцы, но и через влюбленность и отчаяние, расставание, радость и боль двух мечтателей.

Читатель окунется в атмосферу Петербурга, узнавая не только об исторических и архитектурных ценностях города, но и о пылких романах и тайных свиданиях, случайных встречах самых известных горожан. Где гулял Блок со своей Любовью и где они пили чай с баранками? Где же охотилась на цесаревича балерина Кшесинская? Кому посвятил Шостакович свою первую симфонию и почему канал Грибоедова называли в народе Набережной влюбленных?..

«Большое сердце Петербурга» даст возможность читателю почувствовать ритм города, его пульс, вкус. Ваше сердце навсегда останется с Питером.

Ринат Валиуллин

Большое сердце Петербурга

Роман-путеводитель

Питер – это история! Возможно, самая интересная, что может произойти с тобой.

Я сидел на ступеньках на набережной Невы и смотрел в воду, в ней, словно Алые паруса, отражался закат. Кругом царило веселье. Люди шумно разговаривали и громко смеялись. Я лишь улыбался, глядя на них, и один за другим выпускал на воду рисунки из своего альбома. Оставляя белые следы, бумага медленно отчаливала от берега туда, где по темной глади воды сновали «Ракеты», яхты и кораблики. Среди них я увидел катер со шведским флагом. Флаг трепал свежий ветер Невы, мне показалось, что швед смеется надо мной.

Я достал из кармана коробку с кольцом и швырнул ее в катер. Шведский флаг еще раз улыбнулся мне, когда коробка упала на полпути и поплыла. Одним кораблем на Неве стало больше. На сердце стало легче, хотя камень на кольце трудно было назвать камнем, скорее камешком. А может быть, все дело было в сердце, в Большом сердце Петербурга – вспомнил я ее слова:

– Питер навечно в сердце. Это немудрено: у каждого, кто здесь побывал, оно стало больше. Город – как человек, чтобы его узнать, с ним надо общаться. Я познакомлю тебя с Питером, я открою тебе Большое сердце Петербурга. Я проведу тебя по самым романтическим местам города. Маршрут так и называется – «Большое сердце Петербурга».

– А почему сердце?

– По форме, – показала она на экране карту центра Санкт-Петербурга, по которой пунктиром был проложен маршрут, и повела меня по нему пальцем, словно заманивала:

Набережная канала Грибоедова – Набережная Крюкова канала – Английская набережная – Благовещенский мост – Васильевский остров – Университетская набережная – Стрелка – Дворцовый мост – Невский проспект

– Сердце по форме и по содержанию, – добавила она, улыбнувшись.

– Действительно большое. А еще похоже на пару, которая целуется. Она – Кунсткамера, он – Эрмитаж.

– Правда похоже? Как я раньше не заметила.

– Каждому свое: кому – сердце, а кому – поцелуй.

Сфинксы. Университетская набережная

Если что не так, нет смысла менять обои, меняй сразу город.

Любая одинокая душа, приезжая в Питер, сразу чувствует себя дома.

Питер притягивал как магнит романтиков, поэтов, писателей, художников, психов и просто хороших людей. Они стремились сюда, как к источнику, где можно было пополнить запас эмоций. Им казалось, что достаточно было попасть в струю, чтобы творческий родник никогда не иссяк. Они явно были не в курсе, что совсем скоро Питер проникнет в их подкорку и будет сидеть там, он будет все время рядом; куда бы они ни уезжали от этого города, он будет занимать место в мыслях своими улицами, мостами и набережными, своей ветреной романтической атмосферой.

Я тоже не стал исключением и отправился в этот чудный город за своей долей романтики. Как и любой провинциал, я решил зайти в город через Университет или через Арку Главного штаба, но Арка Главного штаба была на реставрации, в лесах, а экзамены в Университет я провалил. Вышел на набережную, к Неве, она бережно пожурила меня своим спокойным мощным течением. Солнце светило бесперспективно. Я шел куда глаза глядят, скоро они начали различать Сфинксов, которые замерли на своих постаментах, такие же спокойные, как и Нева. Вокруг величественных кошек толпился народ, приятный женский голос окутывал туристов историей:

– Гранитные Сфинксы, которые украшают набережную у здания Академии Художеств, были созданы примерно три тысячи пятьсот лет назад в Древнем Египте. Их лица – портрет фараона Аменхотепа Третьего, чью гробницу они должны были охранять. По приказу следующего правителя статуям откололи бороды и изображения змей на коронах – символы власти. Впоследствии храм был разграблен и сильно пострадал от землетрясения, и долгие столетия Сфинксы пролежали в земле. Их нашли в девятнадцатом веке археологи и, как было тогда принято, выставили на продажу. Русский император Николай Первый выделил средства на покупку – шестьдесят четыре тысячи рублей, по тем временам огромную сумму, и в тысяча восемьсот тридцать втором году гранитных гигантов доставили в Петербург.

Я подошел ближе: приятная юная девушка была обладательницей того самого голоса. Около полусотни ушей внимательно навострились, пытаясь поймать в свежем невском ветре достопримечательные слова. Внимательнее всех были Сфинксы, им нравилось слушать о себе, пусть в тысячный раз, это грело их безупречное самолюбие и напоминало о предках. Я послушал еще немного и побрел обратно к Дворцовому мосту, уже обдумывая план возвращения домой. Возможно, на этом мое близкое знакомство с Питером могло так и закончиться ничем, если бы не одна случайная встреча.

Я познакомился с ней ближе при весьма забавных обстоятельствах. В метро. Это не была любовь с первого взгляда, это был не тот случай, когда люди долго-долго смотрят друг на друга, когда он наконец решается к ней подойти и сказать пару неотразимых слов, но она уже выходит, он за ней, чтобы взять номер телефона… Точнее сказать, я рванул за ней, но совсем по другой причине. Моя сумка зацепилась липучкой за ее чулки. И беспощадные стрелки на них оказались теми самыми стрелами, что разят наповал. Я узнал ее по голосу, хотя в этот раз он был несколько резче, чем там, на набережной.

Анна училась в том самом Университете, в который меня не приняли, и уже работала гидом. Я оказался тем самым туристом, которого она бережно вела любимыми набережными и аллеями, чтобы открыть мне душу города. Именно эти прогулки легко и ненавязчиво позволили мне найти дежурный, служебный вход, дали ощутить романтическую натуру Санкт-Петербурга. Анна показала мне свой Питер. Это был другой Питер. Питер – как один прекрасный дом, на который я все время смотрел с улицы, а тут вдруг позвали туда на чай. Анна провела меня вовнутрь и познакомила с душой города. Это не была любовь с первого взгляда, это была привязанность после первого разговора с мраморным суровым господином по имени Петербург.

Грифоны

Я, словно кошка, принюхиваюсь к каждому твоему взгляду, к каждому твоему слову, пытаясь почувствовать, будет ли за ними настоящее лакомство – поступки, чтобы наконец понять: гулять мне по-прежнему самой по себе или же стать ручной и доверить эту миссию твоим рукам.

– Сфинксов решили установить на берегу Невы, у здания Академии Художеств. Архитектору Константину Тону поручили оформить пристань «в египетском стиле». К воде ведут широкие ступени, по бокам устроены полукруглые скамьи.

– От Сфинксов прямо веет каким-то восточным теплом.

– Кошки – хранители уюта в любом доме, а уж тем более в Петербурге. Греют.

– Николай Первый – молодец, что завел таких дорогих кошечек.

– Наверное, он купил их для компании своему голубому коту по прозвищу Васька, – улыбнулась Анна своей находке. – Тот жил у императора при дворе вместе с любимым спаниелем по кличке Гусар.

– Да, отличная компания.

– Но вообще-то мода на придворных котов пошла сам понимаешь от кого.

– От Петра Первого?

– Да, он был законодателем мод в этом городе, даже на клички. У него тоже был Васька.

– Василий Первый, – заметил находчиво я.

– Да, если не считать, что кличка «Васька» происходит от имени языческого бога Велеса. Ваську в тысяча семьсот двадцать четвертом году император Петр Алексеевич прикупил у одного из голландских купцов. Позже он издал указ, чтобы котов держали при амбарах для истребления грызунов. Моду на кошек поддержала дочь Петра – императрица Елизавета, она же ввела моду на маленьких собачек. Царица заказала из Казани тридцать самых лучших котов. Она же велела держать кошек в картинных галереях, где так любили искусство мыши. Сейчас целая кошачья гвардия служит в Эрмитаже. Их там уважают и ценят.

– Я тоже люблю кошек. Даже эти – вроде бы каменные, а чувствуешь, какое тепло? Посмотрел – вроде как погладил, успокоился, – перевел я взгляд со Сфинксов на Анну. – На самом деле это она тебя гладит, успокаивает.

– Дело тут не только в кошках. Теплом веет от всей композиции в целом. Сфинксов украшают декоративные светильники «на античный манер», отлитые бронзовых дел мастером Геде в тысяча восемьсот тридцать четвертом году, и полуфигуры грифонов – крылатых львов. Массивные лапы, мощные крылья и зубастые головы притягивают желающих «погладить кису»: популярная легенда обещает исполнение желаний тому, кто прикоснется к грифону. Но реставраторы, ответственные за сохранность памятников в Петербурге, настоятельно просят этого не делать: сотни тысяч рук, ежедневно трогающие скульптуры, протирают металл, он теряет форму – и кое-где толщина бронзы уже стала критической. Два века назад, когда делали грифонов, никому и в голову не могло прийти, сколько падких до небылиц гостей со всего мира будет принимать пристань на Университетской набережной.

– Зачем они их так неистово гладят? – спросил я ее, указывая на людей рядом с грифонами, что замерли под Сфинксами и сторожили спуск к воде.

– Я бы сказала – трут! На удачу: кому экзамен сдать, кому выйти замуж.

– В чем фишка?

– Глядя в глаза ближайшему Сфинксу, нужно погладить грифона по голове. При этом другой рукой необходимо держать грифона за правый зуб или гладить ему крылья, тогда тебя ждет счастливая жизнь.

– Мило. Надо было мне сюда перед экзаменом зайти, потереть.

– Надо было. До сих пор не могу понять, как ты мог так со мной поступить?

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск