Я тебя отвоюю

— Ни к чему, — я взяла чашку, наслаждаясь ароматом. — В моем возрасте кокетство выглядит странно. Сказала «нет» — значит, нет.

— А сколько тебе? — он прищурился. — Двадцать шесть? Двадцать семь?

— Двадцать пять, — ответила я, чувствуя себя школьницей на экзамене. — А тебе?

— Тридцать семь, — без тени смущения признался он. — И я не кокетничаю, когда говорю, что ты мне симпатична.

— Даже так? — я подняла бровь. — Вслух?

— Честность — единственная роскошь, которую я могу себе позволить, — он откинулся на спинку стула. — Я тебе совсем не нравлюсь? Скажи честно.

— Нравишься, — я тоже проявила честность. — Но не более того.

— Ладно, — он перевел тему. — Давай пить кофе и разговаривать о погоде. Дождь, например, сегодня как из ведра. А ты без зонта — нехорошо.

Улыбка в очередной раз коснулась наших губ. Я сделала глоток капучино.

— Кофе здесь варят отменно, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Вечер прошел легко. Стас не докучал вопросами, а я впервые за прошедший год не терзала себя посторонними мыслями. Нейтральные темы закончились вместе со второй чашкой кофе. Мы говорили о книгах, о путешествиях, о смешных случаях из жизни. Он оказался начитанным и остроумным, а его шутки заставляли улыбаться даже меня — вечно хмурую и недоверчивую.

— Мне пора, — объявила я собеседнику, когда официант начал прибирать соседние столы.

— Я подброшу.

— Не заморачивайся, вполне подойдет такси. Здесь близко.

— Ира, я подброшу.

Спорить с мужчиной не имело смысла. Это он дал понять сразу, и уже через десять минут мы тормозили возле моего дома.

— Спасибо за вечер, — кивнул мне Стас, не заглушая двигатель.

— И тебе, — я взглянула на собеседника. — И прощай.

— До скорых встреч, — хохотнул в ответ мужчина. В его улыбке не было насмешки, только спокойная уверенность.

— Ты невыносим, — покачала я головой.

— Знаю, — он подмигнул. — Поэтому и нравлюсь женщинам.

Я вышла из машины, не оборачиваясь. Но уже на лестничной клетке почувствовала, что улыбаюсь. Сама не зная чему.

Ночью совершенно не спалось, возможно, тому способствовала полная луна. На рассвете мучить себя не осталось сил, я отправилась на кухню, где выпила таблетку от головной боли и заварила чай. В памяти всплыли события прошедшего вечера, и мысли отправились к Стасу. Мужчина был вполне симпатичен и умен, не скучен, опять же. Однако, скорее всего, имел в арсенале семью, а если и не имел к своему возрасту, то точно был с заморочками. Внутренний голос тут же усмехнулся: «Ты просто ищешь причины не встречаться с ним вновь, потому что до сих пор ждешь Соловья».

Игорь Соловьев пришел к нам в школу в десятом классе. Отец, который в одиночку воспитывал мальчишку, переехал ближе к столице из южного городка. Новенький из параллельного класса оказался симпатичным юношей с черными, как смоль, волосами и загорелым лицом. К тому же Соловьев обладал особой харизмой и за считанные дни сумел расположить к себе как учителей, так и ребят. Особенно нравился Игорь девчонкам, я не стала исключением. В Соловья я влюбилась с первого взгляда, а он, казалось, не обращал на меня внимания.

Заканчивалась первая четверть, старшеклассников ждал «Осенний бал» с последующей дискотекой. Надежда предложила впервые выпить вина, и мы всем классом здорово накачались. На танцах Соловей уделял всяческое внимание смазливой Людке из десятого «в», а я в ответ решительно пригласила на танец его друга. Долговязый Валерка ситуацию не упустил: после дискотеки отправился меня провожать, для убедительности устроив руку на моем бедре. Я, конечно, была против этого, но Соловей, стоявший напротив с Людкой, других шансов не оставил.

Мы с Валеркой двинулись в обнимку в сторону нашего дома. Путь длился недолго. Спустя минут пять за спиной раздался голос Соловьева:

— Отпусти девчонку, я сам провожу.

— С чего это? — не понял Валерка.

— С того, — Соловей нагло уставился на меня. — Пошли!

— А ты чего раскомандовался? — возмутилась уже я.

— Потому что Валерка наглый, приставать начнет, тебе оно надо?

— Это не твое дело, Игорек, — снова подал голос провожатый.

— Иди домой, — нахмурился Соловей, затем выхватил мою руку и потянул вперед. Догнать нас Валера не рискнул.

— Что это было? — уже у подъезда, отдышавшись, спросила я.

— Объяснил же, — Игорь снова свел брови и отвел глаза. В голосе парня чувствовалась неловкость, что, надо сказать, удивило. — Наверное, мне не стоило вмешиваться, но он весь вечер тебя нагло лапал, и сейчас уже точно не остановился бы…

— Ты следил за мной? — поразилась я.

— Я часто за тобой наблюдаю, — тихо ответил Игорь.

— Почему ни разу не подошел?

— Тебе же по фиг. Ни разу на меня и не взглянула.

— Почему же, — я подняла бровь. — Сегодня очень даже смотрела. На тебя и Любку.

— Да какая к черту Любка! — вдруг завелся парень. — Мне ты нравишься. Пусть я завтра буду жалеть о своих словах, но молчать больше нет сил! Пусть тебе на меня по фиг, но ты должна знать!

— Мне не по фиг, — я схватила Соловья за руку, словно боялась, что он вот-вот уйдет. — Ты мне нравишься. Очень. Даже сильнее, чем я тебе.

— Серьезно? — Игорь сжал мою ладонь. — Я тебя никому не отдам!

С той осени мы не расставались долгие семь лет. В отношениях, бывало, всякое, но все недостатки Соловьева затмевала моя любовь к этому человеку. Первые поцелуи, первый секс, цветы, ухаживания, даже ссоры — мне нравилось все. Лишь одно обстоятельство здорово портило совместную жизнь. Игорь связался с плохой компанией, а вернее, если говорить дурацкой цитатой, именно он ее и основал.

Банда парней сколотилась еще в школе, но если в те годы всё оканчивалось на разборках и драках, то в студенчестве начались дела посерьезнее. На первом курсе у Соловьева появились деньги, которых становилось всё больше. Естественно, зарабатывал он их совершенно нечестным путем. На все мои вопросы и допросы молчал, отмахивался и переводил тему. С третьего курса институт бросил, объяснив это тем, что бабки для нас он и без того сможет заработать. Игорь купил модную тачку, стал пропадать ночами. Мои слезы и переживания результата не принесли.

Прошлым маем домой Соловей не вернулся. Я написала заявление в полицию, но люди в погонах с поисками не спешили. Тогда я отправилась к его друзьям. Здесь и посыпалась правда, на которую много лет мне хотелось закрывать глаза: Соловьев оказался мошенником, обманывал людей на деньги, при этом не брезговал женщинами и стариками. Подробности махинаций моего возлюбленного приводили в ужас. Подельники Игоря с радостью откровенничали, особенно старался Валерка, не скрывавший хамской ухмылки. Только куда и почему исчез Соловей, никто так и не сказал.

Случайным или не случайным образом судьба привела меня к некой Инессе. Высокая, стройная брюнетка с пышным бюстом оказалась любовницей моего благоверного. Она-то и поведала, что наш общий мужчина влез в опасную игру с шишками города, должен был передать энную сумму денег в качестве посредника — с ними и исчез. Инесса моих переживаний не расценила, признав Соловья беспринципным ублюдком. Девица посоветовала поскорее выкинуть его из головы.

Несколько дней я лежала, глядя в потолок. А потом в дверь постучали. На пороге квартиры оказался отец Игоря. Он выглядел бледным и напуганным, даже как-то разом постарел.

— Ирочка, плохие дела творятся, — заявил с порога дядя Саша.

— С Игорем что-то? — от беспокойства кольнуло сердце.

— С этим мерзавцем, надеюсь, всё хорошо. Из-за него у меня большие проблемы.

Я проводила мужчину на кухню, где за чашкой чая он рассказал, что позавчера к нему пришли мужчины, которые представиться не пожелали, но разговаривали грубо и даже применяли физическую силу. По уходу заявили: у дяди Саши есть неделя, чтобы вернуть долг сына. Видимо, местные шишки решили не прощать Соловьева.

— Я квартиру на продажу выставил, — завершил рассказ отец Игоря. — Но этого очень мало. За себя не страшно, они дочери моей старшей угрожают.

— Сколько не хватает? — деловито спросила я с намерением продать машину, которую, кстати, и подарил мне Соловей.

От названной суммы я замолкла и присела. Тишину нарушил звонок в дверь. На этот раз в квартире материализовались двое мужчин. От одного их вида дядя Саша вжался в стену, а я поняла: это те люди, которые намедни посетили незадавшегося тестя. Один из мужчин схватил меня за горло и поднял в воздухе. Какие именно слова говорил незваный гость, вспоминать сейчас совершенно не хотелось, но объяснили мне всё доходчиво.

По уходу качков я кружила по квартире около часа, затем взяла дядю Сашу и поехала к родителям. Мама пила корвалол, папа закрылся на кухне с отцом Игоря.

— Надо звонить в полицию, — заявила женщина. — Мне этот Соловьев еще в школе не нравился. Я тебе говорила…

— Я помню, мама, — остановила я заезженную речь. — Но еще непонятно, сбежал он сам или помогли. Возможно, Игорь в беде, и эти деньги — самая меньшая проблема.

— Послушать только! — женщина повысила тон. — Ты по-прежнему его защищаешь? Да когда же упадет пелена с твоих несчастных глаз!

На мое счастье из кухни показался отец. Он по возможности успокоил мать и сообщил о решении продать бабушкину квартиру, в которой мы жили с Соловьевым последние четыре года. Долг моего возлюбленного отдавали всем миром: дядя Саша и отец продали недвижимость, я отдала в хорошие руки машину, оставшиеся деньги помогли собрать друзья — в том числе и Артур с Надеждой. Однако не хватило еще чуть-чуть, и пришлось взять кредит, который мы с отцом Игоря по сей день платили.

На кухне показался сонный Артур.

— Ирка, ты чего в такую рань встала?

— Я и не спала.

— Бессонница? — сосед опустился на стул. — Тебе психотерапевт хороший нужен, у меня есть на примете один.

— Не начинай, — я наморщила лоб.

Такой разговор считался у нас обыденным. Артур искренне полагал, что я сама себя загоняю в угол мыслями об Игоре, но не мог понять одного: я до сих пор любила Соловьева. Несмотря ни на что, верила, что он вот-вот объявится и объяснит, что произошедшее — дурацкая случайность, найдет оправдание своей пропаже и даже развеет сомнения по поводу Инессы. Наличие любовницы у Соловьева я отрицала — слишком сильны были между нами чувства, чтобы появилась она.

— Всё нормально со мной, — сказала я. — На работу пора собираться, опоздаю ведь.

В холле центра меня встретила администратор Лариса, сменившая на посту Анну. Женщина с порога огорошила новостями:

— Проверка городская приезжает в двенадцать, будут и психологическую службу проверять. Заведующая сказала стенды в порядок привести.

— Хорошо, — вздохнула я, — совершенно не дают работать.

Стенды, действительно, оставляли желать лучшего. Я занялась ими в окно, которое снова выпало из-за неявки Светланы — странной пациентки, поступившей вчера. С отсутствием женщины решено было разобраться позже, а пока я носилась по центру в поисках двойного скотча, которого, как назло, нигде не оказалось.

В кабинете завхоза меня застал звонок. Цифры на экране показались знакомыми, я пропыхтела в трубку:

— Алло!

— Как дела? — мужской голос на том конце принадлежал Стасу.

— Ужасно.

— Ты заболела? — поинтересовался мужчина.

— Если бы. Проверка едет, а у меня нет двойного скотча.

— Зачем проверке скотч? — не понял мужчина.

— Не вникай, — опечалилась я. — Это государственное учреждение, здесь всё может быть. Ты чего хотел?

— Составишь мне компанию вечером? Пригласили на один занудный праздник, идти одному скучно.

— Прости, не смогу.

— У тебя есть планы?

— Стас, послушай, — я набрала в легкие воздуха. — Давай расставим точки над «и». Вчера мы отлично пообщались, но на этом всё. Сейчас у меня нет ни времени, ни возможности на отношения или как там это называется.

— Ух ты, — засмеялся собеседник. — Ну давай.

Я посмотрела на пикающую трубку и пробурчала: «Давай, давай». Через двадцать минут страданий стало ясно: со стендами вышла промашка — обычный скотч картинки не держал, клей тоже не подходил. Поэтому я опустилась на лавку напротив своего кабинета и с тоской смотрела на устаревшую информацию, предвкушая нагоняй от начальства.

Снова зазвонил телефон. Это была Лариса.

— Ирина, подойди на ресепшен, к тебе посетители.

«Проверка», — пронеслось в голове, и я бодро зашагала в холл. У высокой стойки, где обычно принимали пациентов, небрежно опершись на локти, стоял Стас.

— Ты? — почему-то спросила я шепотом, подойдя к мужчине.

— Я.

— И? — от однозначного ответа я начала злиться.

— Скотч привез, — он протянул мне разноцветную упаковку. — Надеюсь, успел помочь.

Я застыла в удивлении, не зная, что ему сказать. Между тем Стас наклонился ко мне максимально близко и тоже заговорил шепотом:

— Не знаю, какие точки ты расставляла в своей голове, но я ни на что не претендую. Мне просто нравится с тобой общаться, чего не случалось уже давно. И сегодняшняя встреча — действительно жуткая нудятина, на которой мне придется присутствовать. Поэтому не напускай иллюзий, а просто составь мне компанию. Я это заслужил, правда?

Я посмотрела на собеседника. В его глазах плясали чертики, а уголки губ приподнялись в улыбке. Сегодня Стас был в белой рубашке с коротким рукавом и светлых джинсах, которые необычайно подчеркивали спортивную фигуру. Как и прошлым вечером, никакого раздражения человек, стоявший напротив, не вызывал — наоборот, увидев его, настроение значительно улучшилось. Я улыбнулась Стасу:

— Во сколько ваш нудный ужин?

Проверка уехала около шестнадцати ноль-ноль, и я отправилась к пациентке, проигнорировавшей занятие. В мои обязанности входили обязательные психологические консультации со всеми женщинами, прибывающими в центре, и если сейчас дама отказывалась, следовало объясниться с начальством.

В палате Светланы не оказалось. Зато там нашлась Гульнара — уроженка Таджикистана, укрывшаяся от рук тирана-мужа и ожидавшая отправки в родное село. Девушка отличалась спокойным нравом, старалась угодить всем сотрудникам центра.

— Где ваша соседка?

— Вышла, — пожала плечами Гульнара. — Должно быть, во двор.

— Как она сегодня? Освоилась?

— Это, наверное, не мое дело, — девушка заговорила тише. — Но с утра Светлана сама не своя. Или постоянно по комнате ходит, или выходит во двор. Даже плакала днем.

— Каждый по-своему переживает случившееся, — успокоила я пациентку и отправилась на поиски Светланы.

Женщина нашлась в саду. Так называли медсестры аллею с несколькими клумбами и парочкой деревьев. Сад предназначался пациентам для прогулок. Светлана сидела на скамейке, поджав одну ногу под себя, а второй болтала шлепкой. Она вела телефонный разговор и активно жестикулировала свободной рукой. На лице девушки смешались злоба и испуг, щеки пылали румянцем, а в глазах стояли слезы.

— Когда ты меня заберешь? Мне начинает казаться, что ты меня бросил.

Если свои слова Светлана адресовала мужу, то ее пребывание здесь выглядело довольно странно. А если другому человеку — то жизненная история превращалась в миф. Я тактично кашлянула.