Маска, я вас знаю!

Хотя ноги на фото не попали.

Выразительный кадр представлял собой крупный план лица.

Бледного, закостеневшего, с выпученными глазами, носом-клювом и провалом широко открытого рта.

– Маска «Крик», говоришь? – съязвила Ирка и постучала пальцем по экрану смартфона. – Однако невеселый карнавал получается!

– Может, это не он, – пробормотала я, прекрасно понимая, на что намекает подружка. – Или не она… Рома, кто это вообще?

– Вообще – труп, – довольным голосом насытившегося эмоционального вампира ответил фотограф и убрал в карман смартфон. – А частности не подлежат разглашению. Вы же понимаете, тайна следствия и все такое прочее. Ладно, дамы, мне пора! Наша служба и опасна, и трудна…

Вскочив со стула, воспрянувший духом Обормот бодро протопал к выходу.

– Убила бы, – проводив его взглядом, беспомощно сказала Ирка. – Вот где теперь информацию искать?

– Можно в криминальной хронике, – я принялась загибать пальцы, – или в полицейских сводках, у меня есть приятельница в пресс-службе ГУВД, или… – Я посмотрела на подругу с намеком.

– Чур, ты звонишь! – быстро сказала она, угадав мою мысль.

– Почему я? Это ты видела тот мешок!

– А ты живешь в том доме, где я видела тот мешок, значит, тебя это ситуация особенно близко касается!

– Логично, – признала я, обдумав этот довод, и потянулась за мобильным. – Значит, так и скажу ему…

– Здравствуйте, здравствуйте, рада вас видеть, прошу прощения за опоздание, дела, дела… – На стул, который своевременно освободил Обормот, опустилась дама в костюме цвета молочного поросенка.

Укороченные брючки ей были тесноваты, а пиджак и вовсе трещал по швам, угрожая произвести контрольный выстрел пуговицей, поэтому я осмотрительно сдвинулась с линии огня. Пусть эту опасность грудью встретит Ирка, для нее это будет не смертельно.

С таким бюстом, как у моей подруги, в горячих точках можно спокойно пренебрегать бронежилетом. Увы, не могу похвастаться тем же.

– Здравствуйте, здравствуйте, дорогая Анна Игнатьевна, – заворковала Ирка. – Ну конечно, мы понимаем, как вы заняты…

И в атмосфере взаимопонимания мы перешли к обсуждению планов относительно нового поэтического сборника.

А к прозаической теме трупов в упаковке и без таковой вернулись минут через сорок, уже распрощавшись с дорогой Анной Игнатьевной.

Позвонив полковнику Лазарчуку, я рассказала ему о подозрительном мешке, увиденном Иркой в нашем подвале, и закончила риторическим вопросом:

– И как, по-твоему, я теперь смогу спокойно спать, зная, что в нашем доме кого-то убили?!

Я выплеснула в трубку точно выверенную порцию негодования и вопросительно посмотрела на Ирку. Убедительно прозвучало, нет?

Подруга беззвучно поаплодировала, одобряя.

– Почему обязательно в вашем доме? – устало отбивался от меня полковник Лазарчук. – Убить могли и в другом, а в ваш просто принесли труп. И потом унесли…

– Вот успокоил! Я же теперь буду с подозрением присматриваться ко всем сумкам и рюкзакам своих соседей!

– Ну, в сумку целый труп не поместится…

– Тем более!

– Так, давай-ка с самого начала и по пунктам. – Полковник в трубке собрался. – На данный момент нет никаких оснований считать, что в том вашем мешке было мертвое тело. Карнавальная маска – это гораздо больше похоже на правду. Тех жертв серийного убийцы, о которых вам кто-то разболтал, кстати, найду это трепло – уволю на… навсегда.

– Не отвлекайся, – попросила я. – Тех жертв серийного убийцы – что дальше?

– Их нашли не в твоем районе, а на другом конце города – в пруду у НИИ рисоводства.

– Они утонули?

– Смеешься? Там курица не утонет, воды всего по колено, но камыши по берегам знатные, вот там тела и нашли. Голые, босые, естественно, без всяких личных вещей. И…

Тут полковник спохватился, что выдает мне слишком много закрытой информации, и замолчал, а после короткой паузы резко свернул разговор:

– И не суйтесь в это дело, пожалуйста, вас оно никак не касается.

Я не успела возразить – он положил трубку.

– «Вас это никак не касается!» – передразнила Лазарчука недовольная Ирка.

Она прекрасно слышала весь разговор, потому что я включила громкую связь.

Конечно, с учетом деликатной темы беседу мы вели уже не в кафе, где полно посетителей, а на уединенной лавочке в парке. Солнце – сияющий серебряный гвоздь в небосводе – стояло в зените, слегка дрожала на аллее кружевная тень ветвистых деревьев, приятный ветерок шевелил траву и листья, пышно цвели розы, мелодично щебетали птички – прекрасное место и время, чтобы поговорить о серийных убийствах.

– Как нас, ответственных граждан, не безразличных к судьбам Родины, может не волновать столь вопиющий факт?! – спросила подруга богатый розовый куст и потянулась, чтобы его понюхать. – М-м-м-м… Это Isaac Pereire – одна из самых ароматных роз, ты знаешь, что из ее лепестков с запахом малины даже варят варенье?

Я не поленилась встать, подойти к кусту и понюхать бордовый цветок.

– И правда пахнет малиной… Но не нагнетай, судьбы Родины тут ни при чем. – Я вернулась на лавку. – Я правду сказала, меня беспокоит тот факт, что кто-то из жильцов моего дома может быть замешан в истории с убийством. Мне не хотелось бы терзаться подозрениями…

– Поэтому лучше все выяснить, – легко согласилась Ирка. Она не скучный полицейский полковник Лазарчук, ее не нужно уговаривать. – Ну, так с чего начнем?

Глава вторая

Марина Лосева стояла на въезде в наш двор, меж массивных квадратных колонн, к которым когда-то крепился прочный кованый забор. В девяностые его какие-то ушлые граждане под покровом ночи уперли и сдали на металлолом. С тех пор въезд в наш уютный старый двор открыт всем ветрам, бомжам и жлобам, не желающим платить за парковку в отведенном для этого месте.

Маринка как управдом уже несколько раз пыталась уговорить жильцов дома скинуться и установить шлагбаум, но на это всем денег жалко. У нас же номенклатурная сталинка, помещения просторные, потолки высокие, а квартир всего-то две дюжины. Дорого получается, даже если на всех раскидывать.

Выбранная Маринкой позиция, а также лист бумаги и стило в руках наводили на неприятную мысль об очередной попытке сбора денег. Я попыталась, прячась за плющом и вьюнками, прошмыгнуть в калитку справа от отсутствующих ворот, но бдительная Лосева меня заметила, метнулась наперерез и изловила уже во дворе.

– Стой, кто идет!

– Привет, Мара, – вздохнула я, покоряясь. – Что опять?

– Скидываемся на Герасима. – Лосева потрясла бумагой – та предсказуемо оказалась списком, кое-где уже декорированным аккуратными галочками.

– Он умер?! – Я ужаснулась.

Маринка меня успокоила:

– Наоборот. У него скоро день рождения, вот, собираем на подарок.

– Это что-то новенькое. – Я потянула из рук управдомши бумагу и посмотрела, кто уже сделал пожертвование. – Прежде мы дворников так не баловали.

– И потому теряли их с огорчительной регулярностью, – напомнила Лосева.

Это правда, труженики совка и метлы не любят наш участок. Отчасти из-за бабки Плужниковой, которая вечно швыряет с балкона на третьем этаже мелкий мусор, бомбардируя фруктовыми косточками, яблочными огрызками и иными снарядами появляющихся во дворе посторонних. Рявкает: «Ходють тут всякие!» – и прицельно бросает свои объедки. Зрение у старушки в возрасте под девяносто слабое, а память и того хуже, так что своих от чужих она не отличает. В результате страдают все, особенно дворники.

Кроме того, из-за отсутствия ворот во двор регулярно заглядывают бомжи, а те имеют обыкновение копаться в мусорных баках и делают это не слишком аккуратно.

И, наконец, главное: деревья. Вблизи нашего старого дома их много. Огромный тополь в начале лета засыпает весь двор толстым слоем пуха, под шелковицей на асфальте образуется огромное чернильное пятно, абрикосы щедро украшают двор яркими рыжими кляксами, а есть же еще старые раскидистые липы! Целая аллея вдоль фасада. Цветущие липы упоительно пахнут, но желтой пыльцы с них осыпается столько, что сгребать ее приходится совковыми лопатами. А по осени все деревья сбрасывают листву, и опять дворник машет своим инструментом, не разгибаясь.

Короче, непростой у нас участок. Перефразируя известную пословицу: что жильцу хорошо, то дворнику – смерть. И мы уже многих потеряли.

– Мне позвонила приятельница из РЭПа, предупредила, что Герасим просит дать ему другой участок, – озабоченно сказала Маринка. – Думаю, это его вчерашняя мишура доканала. Виданое ли дело – в августе новогодний мусор убирать! Узнать бы, кто у нас такой затейник, и заставить перед дворником извиниться.

– Есть предположения?

Личность хозяина разбросанного новогоднего барахла меня тоже интересовала.

Хотелось выяснить, был ли на самом деле мешок с карнавальной маской «Крик» или права Ирка: она видела небрежно упакованный труп.