Юрий Иванович
Дочь – повелительница Зари

Начавшаяся беготня вначале была немного бестолковой, но быстро обрела организованность. Да и ослушаться хана никто бы не осмелился. Скорее всего, и опасность большинству таковой и не казалась: ну, подумаешь, туман! Мало ли туманов! И еще неизвестно, отравил он там кого-то внизу или нет. Может, он и подниматься больше не будет?

На своих местах остались в зале только четыре человека: сам Звездный, его телохранители да пришелец из другого мира с огромным кубком в руке. Посматривая на петушню возле выходов, окон и каминных провалов, Семен с завидным спокойствием попивал слегка терпковатое вино. Хотя такой ажиотаж вокруг какого-то тумана его изрядно удивил. Как он ни пытался мобилизовать все знания, полученные в островных Мастораксах, в голову ничего подходящего не приходило. Но если эта Сапфирная Смерть действительно так опасна, то скоро в замке ни одной живой души не окажется. А значит, следовало приготовить свое сознание к уходу из привычного состояния в полный мрак. Но самое главное – тирану воздастся по заслугам.

Единственное, что продолжало точить мозг, были переживания о том, успели дети отъехать от этого гиблого места достаточно далеко или нет. А если успели, то как сложится их судьба? Семену очень хотелось, чтобы дети не повторили его ошибки с выбором покровителя и сумели вырваться на родину. Хотя… И этот мир вполне хорош для нормального существования. А если еще проснутся предсказанные учителями магические способности, то жизнь в этом сказочном мире станет сплошным удовольствием. Опять-таки: только в том случае, если здесь будет покой и повыведутся такие вот жестокие правители.

Хан тем временем продолжал управлять подчиненными с высоты своего кресла, и, как оказалось, делал это весьма успешно. Прошло уже двадцать минут, но ни единого облачка опасного тумана в пиршественный зал так и не проникло. Правда, теперь снаружи не доносилось ни одного звука. О чем и доложил распорядитель, который осторожно прикладывал ухо к задрапированному промасленными тканями окну:

– Повелитель, все крики на террасах смолкли.

Хан пожал плечами:

– Наверное, все наши доблестные воины тоже успели хорошо спрятаться или заснуть пьяным сном. Подождем до рассвета, а там и видно будет. Наверняка кто-нибудь догадается после ухода тумана постучать в наши нерушимые двери.

Визирь устало уселся рядом с ним и, тяжело вздохнув, предположил:

– А не могло случиться так, что покойный шаман специально все это подстроил? И внизу уже хозяйничают его приспешники? Ведь это мы празднуем, а вот предатели и наши враги не дремлют…

– Достойная мысль! – одобрительно сказал Звездный, пошевелив густыми бровями. – Скорее всего, так и есть. И созданный шаманами туман не что иное, как попытка нас запугать и заставить покинуть Кариандену. А потом бы пришлось вновь штурмовать эту цитадель, захваченную предателями.

– А вдруг они поняли, что ты, Великий, не поддался на этот трюк, и под прикрытием тумана сумели захватить весь дворец? Как бы они наш зал не стали штурмовать.

Хан тяжелым взглядом обвел вооружившихся приближенных и увешанных мечами и топорами оруженосцев. И только потом рыкнул:

– Силенок у них не хватит!

– А утром?

– В столице и вокруг нее собрались лучшие мои войска. Утром они подчистую вырежут всех шаманов и их приспешников. И мы… хм… продолжим наш праздник! Ну-ка, подайте мне вина!

Лишь только кубок оказался в его огромных лапищах, он с жадностью стал пить, задрав подбородок и глядя в потолок. Но тут же чуть не подавился, отбросил кубок в сторону и вскочил с кресла. Обе его руки указывали вверх, а губы впервые задрожали:

– Туман!

Теперь уже все подняли головы и увидели, как непонятный светящийся туман плотной массой опускается на зал. И запоздало сообразили, что наверняка на крыше полно незаметных воздухоотводов, заделать которые сейчас просто невозможно.

– Сапфирное Сияние! – выдохнул визирь. – Выходит, шаман был прав?

К тому времени Звездный пришел в себя.

– Столы в круг! – скомандовал он. – Зажечь все факелы! Становитесь на столы и жгите туман.

Затем протянул руку в сторону:

– «Смерть!»

В следующее мгновение верный оруженосец вложил в ханскую руку копье «Убийца богов», а сам с двумя факелами взобрался на стол. За ним то же самое поспешно проделали и другие оруженосцы. Вся остальная свита обступила своего повелителя плотным кольцом и ощетинилась горящими факелами и копьями.

Семен остался посреди зала в гордом одиночестве, совершенно позабытый, без всякого присмотра. Бежать было некуда, факел ему не дали, и защититься было нечем. В общий круг тоже могли не пустить, он ведь чужак. А вот воспользоваться тем, что столы стоят на небольшом возвышении, – следовало. Поэтому Семен быстро допил вино, улегся на каменный пол и постарался как можно быстрее ввести себя в состояние, подобное летаргии. Когда он с детьми научился делать это на островах Рогатых Демонов, то даже тамошние учителя были удивлены подобными талантами. При этом шаманском действе температура тела быстро понижалась до пятнадцати градусов, дыхание замедлялось, и сердцебиение почти не прослушивалось. Единственный минус такого состояния заключался в том, что находиться в нем удавалось не больше пятнадцати – двадцати минут.

Но и этого времени могло вполне хватить для того, чтобы избежать влияния странного тумана, которого все в зале так боялись. Ведь если судить по их реакции, Сапфирное Сияние грозило чем-то страшным всему живому. А у человека, находящегося в почти неживом состоянии, мог быть шанс спастись.

Тем временем туман достиг ярко горящих факелов, и те забрызгали искрами, зачадили струйками дыма, словно на них плеснули вонючей, ослизлой жидкостью. Тут же по всему залу поплыл удушливый, прогорклый запах, который почувствовал даже Семен со своим притупившимся сейчас обонянием. Глаза его оставались открытыми, поэтому где-то далеко внутри своего тела он с некоторым замедлением мог наблюдать за жуткими событиями, которые происходили в пиршественном зале.

Соприкоснувшись с огнем, Сапфирное Сияние вздрогнуло всей массой, потемнело, заклубилось и стало окутывать своими космами стоящих на столах оруженосцев. Те еще с минуту отчаянными взмахами пытались отогнать от себя зелено-желтый туман, но потом с жуткими, душераздирающими воплями и стонами начали падать со столов. Очевидно, они были уже полностью парализованы и падали на каменный пол как куклы, не ломая ни рук, ни ног. Такими застывшими куклами они и лежали на каменных плитах, успев перед смертью издать еще только один вопль от страшной боли или отчаянно простонать – в последний раз.

Упавшие факелы тут же подхватили придворные и командиры из ханской свиты, пытаясь отсрочить неминуемую смерть. Но Сапфирное Сияние опустилось уже почти до самого пола и окутало ноги тех, кто еще оставался в живых. Никакие латы, сапоги и одежда от него не спасали. Люди валились, словно деревянные истуканы, и их предсмертный стон почти мгновенно затихал.

Звездный Завоеватель и Покоритель Всех Миров остался совершенно один среди поверженных тел. Подсвечиваемый раскиданными у его ног факелами, он с бешеным рычанием кружился на месте, выставив перед собой таинственное копье с древком из странной синей древесины. Сапфирное Сияние молниеносно уклонялось своими клубами от хищно поблескивающего наконечника. Все больше и больше тонких струек скользило по самому полу, вращалось на уровне груди хана и, извиваясь, опускалось сверху. И вот настал момент, когда все они одновременно, словно щупальца осьминога, чуть ускорились, и бешено сражающийся за свою жизнь человек с рычащим стоном стал замедлять движения, словно засыпая, а потом и вовсе замер как статуя, вытесанная из камня. Несколько раз качнувшись на непослушных ногах, Великий хан грохнулся на камни. И только после этого из его груди вырвался последний стон уходящей жизни.

Вскоре Семен словно сквозь толстый слой ваты почувствовал, как его и так уже окоченевшее тело сковала неимоверная ледяная тяжесть, добравшаяся до самых отдаленных участков мозга. А в сознании четко всплыла чужая, совершенно отчетливая мысль:

«Это ты зря сделал… Мог бы мертвым не притворяться… Тебе уготована другая судьба…»

Загребной

Во всех этих перипетиях и осознании чужой мысли двадцать минут прошли очень быстро, и Семен почувствовал, как его тело возвращается к нормальному состоянию. Первое чувство было самым омерзительным: он вдохнул густой, неприятно пахнущий зеленовато-желтый туман. Причем ни задержать дыхания, ни повернуться лицом к полу, где воздух мог быть чище, не получалось, потому что тело до сих пор отказывалось повиноваться. Так и пришлось с содроганием, как умственным, так и физическим, дышать этой непонятной страшной мерзостью.

Наконец вернулись привычные ощущения, и Семену сразу же стало неуютно от странного давящего холода. Тело было уже послушным, но каким-то замороженным, и мысли еще не обрели должной ясности.

За пять лет странствий по этому миру Семен узнал о многих чудесах, а кое-что видел и собственными глазами. И вот теперь – Сапфирное Сияние… Если он до сих пор жив, то, возможно, и все остальные люди, лежащие вокруг, просто парализованы, а не мертвы.

Семен повернул голову вправо, потом влево. Попытался сесть, и это ему удалось с первой же попытки. Тело по-прежнему было окоченелым, но Семен все-таки сумел встать на четвереньки, а потом подняться на ноги. Сквозь густое, пощипывающее кожу туманное сияние едва просвечивали самые ближние факелы, лежащие на полу. Семен неверной походкой направился к выходу из зала. Ведь если и все остальные живы, то надо действовать без задержки. Лишние рассуждения вряд ли помогут при попытке к бегству.

Но то, что предстало взору, заставило его надолго замереть на месте. Все валяющиеся на полу одежды, латы и кольчуги были совершенно пусты! В них не было ни следа человеческой плоти! Ни кусочка белеющей кости! Ни единого волоска…

Семен долго стоял, медленно осознавая случившееся. Затем прошел в центр недавнего факельного сражения и удостоверился, что и от хана ничего не осталось. Он поднес одежды хана к лицу и не уловил даже малейшего запаха их недавнего хозяина. И тут на каменные плиты пола что-то упало.

Это был огромный сапфир.

В голове вдруг раздался все тот же голос:

«Отныне ты – Загребной, самый уважаемый и авторитетный человек на свете. Ты должен знать свои обязанности и выполнить свой долг».

Семен понял, что ему собираются диктовать условия, и в полный голос возмущенно ответил:

– За что такая честь? У меня долгов нет. Самая большая обязанность для меня – это вернуться с детьми в родной мир.

«Теперь для тебя очень многое изменилось. И именно твои отцовские обязанности и заставят тебя делать только то, что тебе будет приказано! Поэтому слушай, Загребной, и запоминай!»

Восточная дорога, полдень

На широкой мощеной дороге стояли с десяток воинов в великолепных латах. На их шлемах развевались разноцветные султаны из диковинных трав и пушистых перьев птицы гарбью. Кроме воинов тут был мужчина в переливающейся серебристыми узорами тоге. Колпак с золотыми звездами указывал на принадлежность этого человека к высшей касте местных шаманов. Позади разряженного шамана пристроился еще один, весьма скромно одетый воин.

Все они с напряжением смотрели на запад, где колыхались волны постепенно тускнеющего Сапфирного Сияния. Ни одно строение столицы, которая должна была отлично просматриваться с этого предгорья, пока еще не выступало над зеленовато-желтым морем.

А за спинами парадно одетых воинов и придворного шамана могучей колонной стояло закованное в латы войско конных рыцарей. Порой туда подлетали на конях посыльные. Видно было, что отборное войско готово немедленно двинуться вперед по первому приказу.

– Ваше величество, мне кажется, что туман стал прозрачней, – сказал одетый скромнее прочих молодой командир в кольчуге. – Может быть, вы разрешите мне проехать чуть вперед для разведки?