Вячеслав Владимирович Шалыгин
Инстинкт гнева

– Что, вот так сразу, без собеседования? – Виктор замешкался.

Четыре сотни были неплохим гонораром. Виктор рассчитывал получить сотню «на круг». Ну, полторы, если сильно повезет.

– Вы нам подходите, – уверенно заявил адвокат. – Думаю, и мы вам подойдем. Наше дело не слишком сложное, но весьма конфиденциальное. Конечно, все в рамках закона. Банальный поиск человека по приметам. Ему полагается благодарность за неоценимую услугу, но он поскромничал и не оставил адреса.

– Так я и думал, – вырвалось у Виктора. – Извините.

– Мы были уверены, что вы придете к верному предварительному выводу. Поэтому и обратились именно к вам. В конверте, кроме денег, вы найдете небольшой релиз.

– Э-э…

– Грубо говоря, «вводную часть», – расшифровал Мартов. – Клиент сейчас заканчивает принимать лечебные процедуры, поэтому у вас будет время предварительно ознакомиться с сутью проблемы. Ну как, вы беретесь за дело?

– Я же еще не ознакомился… – Виктор осекся. – Да, берусь.

– Вот и отлично, – Андрей Григорьевич пропустил сыщика в лифт. – Прошу.

Интерьер холла и коридоров двадцать первого этажа подготовили Туманова к верному восприятию противоречивой «лаконичной роскоши в стиле хай-тек», поэтому, войдя в офис господина Островского, он не упал в обморок, а лишь слегка обалдел. Денег у клиента было, как у дурака махорки, и он явно не знал, куда их девать. Ну, скажите на милость, зачем водружать стеклянную столешницу на платиновые ножки? А телевизор трех метров по диагонали зачем? Если исходить из рекомендации врачей смотреть телик с расстояния в пять диагоналей, эту штуку следовало смотреть с пятнадцати метров. Получалось, что перед экраном остается больше ста квадратов «мертвой зоны», где ни мебель поставить, ни прогуляться, если кто-то решит посмотреть новости. Впрочем, офис был настолько просторным, что экономить место тут было незачем. По причине просторности помещения Виктор не сразу заметил, что кроме кожаных диванов, титановых стеллажей, аппаратуры класса «хай-энд», циклопического телевизора и «делового уголка» в левой части офиса имеется еще и нечто вроде миниатюрной выставки достижений современной цивилизации. На стеклянных постаментах и трибунах расположились весьма занятные экспонаты. Издалека бросались в глаза три «знаковые» вещи минувшего века: отлично сохранившийся «Порш» (не лень же было его сюда поднимать!) выпуска середины шестидесятых и два макета. Один макет какого-то самолета времен Второй мировой, а другой – подводной лодки, кажется, атомной. Что все это может означать, Туманов себе не представлял. Предположить, что господин Островский или его фирма имели отношение к созданию этих шедевров техники, было бы слишком смело. Возможно, клиент когда-то ездил на поставленном в «хрустальное стойло» суперкаре, а на подлодке служил, но как быть с самолетом, кажется, «Аэрокоброй»? Макет изображал именно боевую машину, а не спортивную послевоенную модель.

– У вас двадцать минут, господин Туманов, – предупредил адвокат. – Будьте любезны, ознакомьтесь с текстом, а после можете осмотреть экспозицию, она довольно занятна.

– А чему посвящена? Странное сочетание: «Порш» и «Аэрокобра». По времени никак не стыкуются.

– Сначала дело, Виктор Алексеевич, – Мартов откланялся. – Располагайтесь вот здесь, в гостевой зоне. Не буду мешать.

«Заявление», – значилось в заглавии. Кому и от кого, заявитель не указывал. Туманов хмыкнул. Наверное, клиент никогда и не интересовался, как полагается оформлять подобные бумаги. Для этих целей у него есть адвокат. У него, наверное, для каждой цели есть специальный человек. Вообще-то ничего предосудительного в таком подходе к делам Виктор не усматривал, просто было непривычно.

«Будь я на его месте, поступал бы точно так же. Хм… Будь на его месте… но я, к сожалению, на своем, на местечке человека „для определенной цели“. В моем случае, для поисков… кого?»

Туманов пробежал глазами короткий текст.

«Понятно…»

В первую очередь ему было понятно, что история, кратко изложенная в заявлении, – полнейшая липа. Наспех придуманная легенда для тупицы сыщика. Искомый субъект был нужен Островскому вовсе не для того, чтобы «отблагодарить за бескорыстную помощь», как было указано в качестве причины затеянного расследования. Для чего – неясно, но только не для вручения чека.

Туманов отложил листок, развалился на диване и прикрыл глаза. Чтобы лучше осмыслить информацию, он частенько пробовал представить события в виде небольшого кино, прокручивал в голове воображаемый видеоряд. Итак, затравка…

На клиента напали хулиганы. Почему-то в Битцевском лесопарке, недалеко от одноименной станции метро, где Островский якобы дышал воздухом. Сто к одному, что проживает господин Островский где-нибудь на Рублевке. Какая же нелегкая его занесла в Ясенево и зачем? Дышать? Мало зелени вблизи дома? Но бог с ним, дышал и дышал. Но откуда там взялись хулиганы в девять вечера, засветло? Там и ночью-то их не сыщешь, а уж днем… Но допустим и это. Что дальше? Раненный ножом в живот (гуманные хулиганы не добили, а раскаялись и убежали, все в чужой крови и стыдливых слезах) человек ползет к дороге, но силы его оставляют, и он уже почти прощается с жизнью, как вдруг… о, чудо! Появляется некий субъект, который взваливает раненого на горб и тащит прямиком в больницу. Ну, почти. Дотаскивает до ближайшей дороги и торжественно сдает бригаде «Скорой». После чего прячется в парковых кустах. И снова допустим, что скромные и бескорыстные герои еще встречаются, а «Скорая» зачем-то дежурила в парке; все это маловероятно, но допустимо. Рушит весь этот карточный домик один простой вопрос: если Островский миллионер, который и шагу не может ступить без «специальных» людей, где была его охрана?! Какого рожна он делал в парке без охраны? Гулял-дышал – это понятно, но почему один?

Короче, если это и не подстава, то игра вслепую точно. Нервотрепки и беготни будет ровно на четыре сотни, рано, братец, обрадовался легким деньгам. Пойди, Виктор Алексеевич, туда, не знаю, куда, и найди того, так и не узнаешь, кого, поскольку знать это тебе не положено по штату. Всех установочных данных: доброхот из парка. Причем данные – заведомая липа, и субъект может оказаться не каким-нибудь местным пенсионером, выгуливавшим собачку, или бегуном, тоже местным, а прохожим, который попал в те места случайно и возвращаться в них более не намерен. Или его может не оказаться вообще. Это в том случае, если Островский ставит спектакль для отвода глаз. «Скорая» ведь наверняка сообщила о его ранении в милицию, менты теперь ждут либо заявления от пострадавшего, либо объяснений. Клиент же по какой-то причине связываться с «органами» не желает и для проформы делает вид, что решил расследовать дело самостоятельно. Из чего следует, что он получил в пузо либо от своих, либо за дело.

Но вообще, если поверить в то, что пишет пресса, случай легко привязать к страстям-мордастям по поводу маньяка, промышляющего в том зеленом массиве. Спокойный и традиционно безопасный Битцевский лесопарк в последнее время окружила очень нездоровая атмосфера. Милиция на ушах, народ на нервах, шутка ли – двенадцать трупов за три месяца! Двое мужчин, двое детей и восемь молодых женщин. И все они не с Луны упали, а свои, родные. Возмущенные граждане даже нечто вроде дружины сколотили, по ночам дежурят, выслеживают изверга, да только все напрасно. И это их, конечно, раздражает. Так что местные дружинники запросто могли прощупать чужака. Только вряд ли сразу ножичком. Не такое у местных жителей воспитание.

Туманов знал это не понаслышке. Он прожил в Чертанове пять лет, и пробежки через парк до Ясенева были его любимым способом развеяться. Так что и людей, и места, где происходили убийства, он знал неплохо. Откровенных хулиганов там не водилось, наркоманы встречались (а где их нет?), но в разумных количествах, даже с бомжами в лесопарке было не очень. Попадались, но редко.

Хотя кто знает, что там сейчас? Может, «понаехали»? Виктор усмехнулся. Даже если так. Вряд ли хоть один из них помог бы раненому, разве что с целью заодно пошарить у него в карманах.

Вот! Еще версия: помощник был, но не бескорыстный, и теперь Островский желает его отыскать, чтобы вернуть украденное и «отблагодарить» спасителя дубиной по хребту. Тоже неплохой вариант, только все равно «хромает» и не объясняет отсутствие охраны.

«А так ли это важно? Нельзя, что ли, найти субъекта чисто по приметам, без углубления в детали?»

Туманов встал с дивана и, сдержанно потянувшись, подошел к странной экспозиции. Кроме двух макетов и авто, на хрустальных постаментах разной высоты и формы покоились еще десять-двенадцать занятных вещиц. Виктор с любопытством рассмотрел каждую и снова поймал себя на мысли, что хотя экспонаты расположены без соблюдения хронологии, между ними все-таки существует некая связь. Они были чем-то вроде небольших таких «вешек» на пути современного прогресса: золотой макет паровоза соседствовал с работающим ноутбуком, на экране которого висела живая картинка известного информационного сайта. Туманов сверил часы и пробежал глазами новостную ленту. Время реальное, новости свежие. Не муляж. Быть может, комп положили сюда случайно, используя пустующий постамент? Нет, слишком уж тумба подходит этому прибору по размеру и стилистике. А вон на том подиуме даже специальные крепления для экспоната имеются, вроде хрустальных замков. Интересно, прочные? Учитывая, что держат они автомат, должны быть прочными, иначе милиционеры замучают: «Почему не в сейфе? Не рабочий? Покажите боек». Дальше известный по картинкам из учебника физики макет ядерной бомбы в разрезе, а чуть выше, последним экспонатом в ряду, как бы вплотную к современности, на маленькой площадке из голубоватого стекла – громоздкая «Моторола» образца середины девяностых. Ну что ж, уместно, хотя и не по порядку. Вехи современного прогресса. Паровоз, авто, самолет, автомат, ядерная бомба, атомоход, комп, Интернет, мобильная связь… Что забыли? Ах да, космос. А вот и он. Но почему-то не орбитальная станция или марсоход, а всего лишь спутник. Хотя, если не брать в расчет бесследно исчезнувшую крышку, которая запирала шахту с первой ядерной бомбой в Аризоне… прорыв в космос осуществил наш спутник. Все остальное – последствия, вторичности.

За плечом раздалось вежливое покашливание, и Туманов прервал осмотр выставки.

– Здравствуйте, господин Туманов, я Островский Всеволод Семенович.

Виктор приклеил к лицу вежливую улыбку и кивнул:

– Здравствуйте.

Островский выглядел таким же холеным, как его адвокат, и вполне здоровым. До Виктора вдруг дошло, что в заявлении не указана дата инцидента. А что, если это случилось два месяца назад? Тогда дело становится и вовсе безнадежным.

– Я накачан лекарствами, как пивной бочонок, – Островский усмехнулся. – Ни боли, ни недомогания. Современная медицина творит чудеса, вы не находите?

– Судя по вашему виду… да. – Взгляд Виктора скользнул вниз, и сыщик успел заметить на безымянном пальце левой руки Островского перстень-печатку, один в один как тот, что был у адвоката.

– Перейдем к делу? – клиент указал на диван, который Туманов покинул пять минут назад. – У вас, наверное, есть вопросы?

– Есть. – Виктор уселся на диван. – В первую очередь… скажите, господин Островский, то, что написано в этой филькиной грамоте, соответствует действительности хотя бы на один процент?

– Все чистая правда, – клиент едва заметно ухмыльнулся. – Что вас смущает?

– Ничего, будь по-вашему, – Туманов поморщился. – В таком случае опишите приметы нападавших и этого… доброхота.

– Нападали трое. – Островский поднял взгляд к потолку. – Молодые, бритоголовые, в кожаных куртках…

– Стоп, достаточно, – Виктор покачал головой. – Версия нынче модная, но не для того района. Я хотел бы услышать правду.

– Это правда, – Островский пожал плечами. – Лиц я не рассмотрел, все произошло очень быстро. Выскочили наперерез из кустов, толкнули, ударили ножом и убежали.

– И ничего не сказали?

– Нет. А должны были?

– Если бы это были бритоголовые, они бы выкрикнули какую-нибудь националистическую глупость, а если вы получили своеобразное предупреждение от конкурентов, то наемники могли сказать что-нибудь соответствующее.

– Привет от Винченцо Корлеоне? – клиент коротко рассмеялся. – Нет, ничего не говорили. Не думаю, что нападение заказал кто-то из конкурентов.

– Почему вы гуляли один, где была охрана?

– Я не пользуюсь охраной.

– Как это? – Виктор удивленно уставился на Островского.

– Вы пользуетесь?

– Нет, но… я простой человек.