
Полная версия
Апокалипсис с небес. Кровавая жара. Ледяные трущобы
Из-за орущих, мычащих и стонущих на все лады живых мертвецов и смертельной усталости, изнемогавшие от жары люди не сразу услышали рев мотора. Помятая, с частично выбитыми стеклами «Волга 3102», вылетевшая на огромной скорости из-за угла девятиэтажки, влетела в толпу зомби. Парень, сидевший на переднем сиденье рядом с водителем, швырнул в неуклюже поднимавшихся на ноги покалеченных мертвецов канистру. В ту же секунду водитель резко сдал назад, а его сидевший рядом товарищ, высунувшись в боковое стекло, шмальнул по канистре из обреза. Раздался взрыв, сверкнуло пламя. Все это произошло так быстро и оперативно, что даже Главарь, прикрываемый телами своих подчиненных, не успел вовремя отреагировать. Куски тел разметало по сторонам, и лишь предводитель зомби смог снова подняться. Однако и в этот раз «оперативный дуэт» не сплоховал. «Волга» протаранила обожженного и кровоточащего Главаря, впечатав его в стену здания. Дело довершил выстрел дуплетом из обреза прямо в раскрытую в диком рыке пасть монстра.
Друзья, добившие последних из нападавших мертвецов, остановились, с опаской глядя на машину. Тем временем, «Волга» вырулила на дорогу и медленно двинулась в их сторону. Не имевшие патронов, Лёс и Клим все же взяли ее на прицел. Откуда сидевшим в машине будет известно, что они блефуют?
– Что будем делать? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Пашка Клим.
– Говорить, – коротко ответил Лёс, изображая сосредоточенного на прицеле человека.
Теперь, в более спокойной обстановке, в то время, как «Волга» приближалась, всем удалось внимательнее разглядеть саму машину и тех, кто был в ней. На когда-то белом, а теперь заляпанном красно-черной жижей, капоте красовался яркий знак анархии. Из открытых (а может и выбитых) боковых окон звучала громкая музыка. Лёс не мог не узнать ее. «Король и шут», легендарная панк-рок группа, которую сам Денис слушал с детства, но в сравнение с любимым Рамштайном она не шла, не выдерживала конкуренции.
…Там в монастыре был доверен мнеПредков след, вековой секрет, древний рецепт.Не сказал монах главного тогда,Что судьба у души своя, в том-то и беда.И нет эмоций никакихЛишь память направляет их.Заполонили улицыЖивые Мертвецы…(«Король и Шут» – Город мертвецов)Бодрая музыка питерских музыкантов сделалась тише. Парень за рулем высунул голову на улицу. На вид ему было не больше двадцати пяти, русые, коротко стриженые волосы, голубые глаза.
– Живые люди, да практически в центре города, как это вас сюда занесло?! – удивленно произнес он, осматривая друзей. – Что скажете, молодежь?
Второй парень, черноволосый, загорелый, атлетического телосложения, как будто бы не замечал стоявших, пристально оглядывал, насколько позволял обзор из машины, ближайшую территорию.
– Жрать хотели, – честно ответил Лёс, опуская оружие. Клим тоже последовал его примеру. – Так вот и добрались сюда.
– А вы счастливчики, если вас еще самих не сожрали! – сказал водитель «Волги».
– Ага, может быть и так, или просто хорошо умеем мочить этих тварей! – Пашка Клим пнул гнилые останки зомби.
– Что тоже хорошо! – назидательно подняв палец вверх, произнес парень, все это время в его голосе проскальзывала едва заметная ирония, его явно что-то забавляло. – Однако, как бы хорошо мы не научились убивать ублюдков, нам не уничтожить их всех!
– Серж, хорош базарить, как курнешь этой дряни, так тебя на философию прет! – недовольно произнес второй парень. – Говори по делу, или поехали, не хватало еще, чтобы трупаки снова сюда сбежались!
– Куда путь держим? – сделав серьезное лицо, спросил Серж. – Может, подбросить, а?
Друзья переглянулись, словно мысленно совещаясь говорить начистоту, или не стоит. Откуда им знать, кто эти двое? Мародеры? Или просто два абсолютно безбашенных отморозка, накурившихся наркоты и любящих разъезжать по городу на своей тачке, громя и убивая всех вокруг? А может, они работают на Десятника?
Версий было много, и парни, конечно, это понимали, поэтому с чистосердечным признанием никто не спешил. Чего уж говорить о напуганных жуткой бойней девчонках и пацаненке. Они стояли, не шелохнувшись, словно вросли в забрызганный кровью и гнойными выделениями асфальт.
– Понятно, боимся, значит, говорить, – заулыбался Серж.
– Опасаемся, – спокойно ответил Лёс.
– Слыхал, Макс, «опасаются», – хмыкнул водила, на секунду повернувшись к приятелю. – Молодцы, парняги, с головой!
Издевательский тон Сержа вызывал все большее негодование, Лёс сжал кулаки. Тем временим, взгляд нагло ведущего себя парня пал на девушек.
– А девочки в наше время редкость, тем более, такие красивые. – Маслянистый взгляд Сержа, казалось, раздевал двух подруг. – Повезло вам, пацаны, ох как повезло, может быть… это… ну, поделитесь по-братски?
– Слышь, ты… – не выдержал Пашка Клим.
– Эй, эй, эй, Серж, ты что-то перегибаешь палку, друг! – вмешался черноволосый атлет, и это, конечно же, немного разрядило обстановку. – Не надо гнать, мы же все люди, а люди должны помогать друг другу! На вот, лучше, затянись, расслабься, – он протянул наглецу «беломорину»1, и тот с жадностью выхватил ее из его руки.
Секундная манипуляция со спичками, и Серж глубоко затянулся, подержал одурманивающий дым в легких и с кашлем выдохнул.
– А жратвы здесь тоже почти не осталось, – он вдруг резко сменил тему, оглядывая стоящих слезящимися глазами. – Проглоты все опустошили, а, как известно, после этих тварей практически ничего не остается, а если и уцелеет какая еда, то есть ее себе дороже!
– Что за Проглоты такие? – Саня Пона обрел дар речи, заинтересовавшись сказанным.
– Да это мы их так с Максом окрестили, – осипшим голосом ответил Серж, выпуская дым. – Жуткие твари, жрут все подряд, ничем не брезгуют, появились недавно, во всяком случае, мы их раньше не встречали, но успели обшарить почти все продовольственные магазины!
– Кислый, неприятный запах, который даже гниль вокруг перебивает, почуяли?.. уносите ноги, а то Проглот и вами не побрезгует! – сказал отрешенно качок Макс. – Ну, тронулись, Серж, хватит демагогии. – Он слегка саданул кулаком в бок товарища. – Такую информацию надо продавать, а не выкладывать каждому встречному, укурыш хренов!
– Спасибо, что помогли… – искренне сказал Лёс, видя, как Серж послушно завел машину.
– Не стоит благодарности, мы все равно все умрем. Не сегодня, так завтра! Это вторжение, пацаны, прямиком оттуда! – сказал осоловевший от выкуренного парень, подняв указательный палец вверх. – Оккупация, мать ее!
В уши стоявших ворвалась громкая музыка, машина, буксанув на месте, рванула вперед. А звучавшая из ее окон песня, как будто специально подобранная под этот момент жизни, звучала очень угнетающе:
Наш бренный мир задуман ИмКак царство света и покоя.Наш мир и должен быть таким,Но где вы видели такое?Любому в душу наплюютНе пощадив заслуг и судеб,Тут и ограбят, и убьют,И оболгут, и обессудят.Люди, добрые людиПусть наш мир добром,Добром прибудет!Не подадут, не пощадятНа гроб земли не бросят горсти,Друг друга поедом едят,Хрустя, обгладывают кости,Своих детей едят отцыТворцы себя съедают сами.По свету бродят мертвецыС такими добрыми глазами.Люди, добрые людиПусть наш мир добром,Добром прибудет!(«Король и Шут» – Добрые люди)– Что он имел ввиду, «это вторжение, пацаны, прямиком оттуда»? – Клим смешно спародировал уехавшего.
– Да бред какой-то! – пожал плечами Пона. – Проглоты, вторжение, по-моему, эти парни просто обкурились, и несут всякую чушь!
– Недалеко от нашего дома, где мы долгое время скрывались с Олиным и Сережиным отцом, был магазин, – робко начала темноволосая, с длинными и пышными ресницами, несмотря на то, что накрашены они не были, Эльмира. – Помнишь, Оль, твой папа запретил нам самостоятельно ходить в него? – Оля кивнула, хотела что-то добавить, но не стала перебивать подругу. – …в тот день его не было дома, он ушел на поиски уцелевших людей. – Эльмира неспешно продолжала, пряча глаза от довольно пристального взгляда Дениса, которому девушка явно нравилась. – Нам захотелось шоколада, ну, «сникерсов» там, «марсов», в общем, ослушались мы…
– Давай по дороге расскажешь, стоять на открытом месте опасно, пошли. – Хоть и не хотелось Лёсу этого делать, но ему пришлось прервать девушку, чтобы продолжить путь.
Они осторожно побрели вдоль разрушенных зданий, изнемогая от невыносимого зноя, меж тем, Эльмира стала рассказывать вполголоса.
Конечно, поход двух девушек в магазин, Сережку они оставили дома, не закончился ничем трагическим, все обошлось. Однако теперь они знали, к чему могло привести их непослушание. Довольно обширный универмаг с расположенным на первом этаже продовольственным отделом был натуральным образом вычищен, что называется, под метелку. Переломанные, погнутые ряды прилавков лежали на полу, а все, что на них было, бесследно испарилось. Не все, конечно, кое-где встречались мятые обертки, гнутые жестянки и осколки стекла от разбитых банок, но все это покрывал толстый слой вязкой зеленоватой слизи. Слизь дорожками около полутра метров в ширину пересекала выложенный кафелем пол вдоль и поперек. В воздухе стоял кислый, тошнотворный запах, поэтому девушки, сразу же заподозрившие неладное, убрались прочь.
– Кто-то специально лишает нас еще одного шанса на дальнейшее существование, – задумчиво проговорил Лёс, когда Эльмира закончила свой рассказ. – Вам так не кажется, ребят?
Глава 5
Обреченные
– Юрий Алексеевич, нам удалось, мы взяли в плен одну из гадин! – заорал ворвавшийся в кабинет Слава Сивый, позабыв обо всех рамках приличия, так тщательно прививаемых ему боссом. – Мы с ребятами прочесывали 240 квартал, и тут они… свет, шум за домами! Ну, мы туда, чуть не ослепли, эта хреновина метров тридцать в длину… зависла, значит над землей, хорошо, что Фома с собой РПГ прихватил…
– Ты слюни-то подбери, – властный баритон оборвал взволнованную речь бандита.
Десятник оторвался от созерцания унылого ночного пейзажа за окном своей девятиэтажной резиденции, отгороженной от остального города четырехметровым забором. Электричество, вырабатываемое генератором, позволяло хозяину города освещать свое убежище и еще несколько сот метров за его пределами с помощью различных прожекторов.
– Новость и впрямь хорошая, – продолжил хозяин. На вид ему было чуть за сорок: высокий, широкоплечий, с черными, как смоль, волосами, в которых едва заметно пробивалась седина на висках, с холодными голубыми глазами. Одет он был в шикарный костюм кремового цвета, белую рубашку и галстук. – А вот еще раз без стука ввалишься, Сивый, отрежу ухо.
Слава Сивый – правая рука Десятника, жестокий и беспощадный, отмотавший немало сроков, в том числе, и за убийство, безвольно потупил взор под обжигающим, словно морозный ветер, взглядом хозяина.
– Что ж, пойдем, глянем на это чудо, – несколько смягчив тон, произнес Десятник. – Веди, Сивый.
Этот месяц, по большей части проведенный в подвале разрушенного дома, в убежище под названием Бункер, был самым прекрасным за всю недолгую жизнь подростка. Впервые в жизни Саня Пона был действительно счастлив и впервые любил и был любимым, отчего-то он не сомневался в словах, слетевших в порыве страсти с губ Оли. И даже тот факт, что за стенами убежища бродят живые мертвецы и неизвестные монстры, лишь чудом не обнаружившие их, не омрачали мысли сгорающего от любви парня.
Однако сегодня был особый день. День большой вылазки. Еда, принесенная две недели назад, закончилась, и друзьям снова надо было идти на поиски пропитания. Напичканные стандартными фразами, типа «все будет хорошо», «мы обязательно вернемся», «да мы сто раз так делали!», девушки со слезами на глазах и мальчик остались в бункере.
– Как у вас с Эльмирой? – хитрый взгляд Пашки Клима, оставшегося без второй половинки, пал на Дениса.
– В смысле?
– В плане секса?
Друзья часто делились своими сексуальными победами, смакуя пикантные подробности, касающиеся той или иной девушки. Однако в этот раз Лёсу не хотелось рассказывать друзьям о том, что было между ним и Эльмирой. Денис сам с удивлением заметил, что абсолютно не хочет этого делать. Ему даже стало стыдно и неприятно.
– Нормально, – пробурчал он себе под нос.
– Хех! – хихикнул Клим. – И ты туда же, что, тоже влюбился? Ну, вы, пацаны, даете! Ладно Пона, он впервые бабу попробовал, ну а ты, Лёс?!
– По-моему, ты просто завидуешь? – вмешался Саня Пона.
– С чего это? – хмыкнул Пашка. – Сюси-пуси, все эти сопли, зачем они нужны, чему тут завидовать?!
– Хорош гнать, вы не забыли, где мы находимся? – Лёс не на шутку рассердился на спорящих друзей. – Нашли время и место!
Парни притихли, озираясь по сторонам, понимая, что Денис прав. Охотничье ружье, пять патронов в придачу к нему, топор и бита – вот и весь арсенал, коим располагали путники. Дробовик Валеры, что Лёс взял себе, остался в Бункере, зарядить оружие было нечем.
Наступивший сентябрь так и не принес ожидаемую людьми прохладу. Казалось, что даже солнце не смогло пережить того, что творилось теперь на его излюбленной планете, и решило превратить ее в пепел.
Друзья медленно брели вперед, точно зная пункт своего назначения – магазин «Перекресток», единственное место поблизости, куда парни еще не рискнули сходить. Несколько часов пути по безлюдным, тихим улицам, – животные и птицы не встречались уже давно, разве что, их разлагающиеся тушки, – и они достигли цели.
Двери одноэтажного здания с красной вывеской, на которой значилось название магазина, как и почти все в этом городе, были снесены и валялись теперь рядом с многоступенчатым крыльцом. В помещении царил мрак.
Клим молча снял с плеча ружье, достал из рюкзака за спиной небольшой фонарик и примотал его скотчем к стволу. Найденный недавно Лёсом мотоциклетный шлем был переоборудован специально для поисков в темноте. Теперь он не только защищал лицо хозяина от заразной крови мертвяков, но и, с помощью установленного на нем фонарика, позволял исследовать мрачные улицы и дома оставшегося без электричества города.
– Значит, я пойду сзади, – сказал Пона, разведя руками. Фонарика у него не было.
– Значит, пойдешь, – согласился Лёс, надевая шлем.
Первым в магазин вошел Клим, потом Лёс и Пона, щелкнули кнопки фонариков, и два ярких луча метнулись вдаль. На первый взгляд, все было более или менее в порядке. Продукты питания, пусть и просроченные, а многие просто испорченные беспощадной жарой, лежали там, где им и полагалось лежать. Кое-что, конечно, валялось на полу, было разбито, растоптано и рассыпано.
– Так, сначала все осматриваем, убеждаемся, что все нормально, потом набиваем рюкзаки, – проинструктировал Лёс.
Друзья, не разделяясь, принялись за осмотр магазина. Это только в дешевых голливудских ужастиках герои расходятся поодиночке, когда явно чувствуется угроза. В жизни все не так, друзья прекрасно понимали, что вместе они хоть какая-то сила, врозь – ничто.
– Что за хрень?! – возмущенно зашипел Пона, когда его нога с чавкающим звуком вляпалась во что-то на полу.
– Слизь, – одними губами проговорил Клим, осветив пол помещения, и добавил шепотом, округляя глаза: – Да и кислятиной несет неимоверно.
– Теперь совсем тихо, к выходу, быстро, – прошипел Лёс, нервно перехватывая топор. – Пошли, пош…
Он не успел договорить, грохот опрокинутого прилавка с едой заглушил все звуки, заставил от страха и неожиданности подпрыгнуть на месте. Вынырнувшее из разлома в полу существо громко и протяжно замычало, взгромоздись на поваленную конструкцию.
Бах!!!
Выстрел дуплетом испугавшегося не на шутку Клима, чей луч фонаря первым осветил монстра, прозвучал оглушительно громко. Тварь около двух метров в длину, напоминающая гусеницу и слизня одновременно, дернулась, получив заряд в грудной сегмент своего зелено-коричневого тела, покрытого щетиной острых игл. Челюсти, которым позавидовал бы любой аллигатор, судорожно заклацали, Проглот бросился в атаку. Люди метнулись врассыпную. Несмотря на внушительные размеры и массу, существо двигалось на удивление быстро. Действовать в соответствии с поговоркой «за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь», Проглот не стал. Его целью – неизвестно, по каким соображениям, если вообще этому существу присуще мыслить, – стал Лёс. Разнося все на своем пути, гигантская гусеница-слизень гналась вслед за бегущим к выходу человеку.
Видя незавидное положение друга, Клим, зарядив ружье, бросился наперерез монстру.
Бах! Бах!
Новые выстрелы загремели в мрачном помещении. Самодельная дробь из рубленых гвоздей и шариков от подшипника вошла в мягкое тело Проглота, как нож в масло. Тварь зашипела, струи зеленой слизи вырвались из простреленного тела.
– Лови, сука!!! – хрипло заорал Пона, вскакивая на судорожно сотрясающегося Проглота и нанося удар битой, усеянной острыми иглами арматуры, заменившими часто гнувшиеся гвозди. – Тварь вонючая!!!
Несколько быстрых ударов Поны, в результате которых голова монстра превратилась в вязкую кашу, конечно же, сыграли немалую роль. Однако Проглот и не думал сдыхать – еще секунда, и подброшенный вверх парень падает на залитый слизью пол. Выпрыгнувший из-за прилавка Лёс появился как нельзя кстати. Топор со свистом врезался в мягкую плоть твари, разбрызгивая слизь по сторонам. Проглот выгнулся дугой в предсмертных конвульсиях и затих. Подскочивший к друзьям Пашка Клим наставил на гадину ружье, последний заряженный патрон ждал своего часа.
– Мы его связали, ну так, на всякий случай, чтобы не трепыхался, – некрасивое, все в мелких рубцах, словно изъеденное оспой, лицо Славы Сивого приобрело услужливое выражение, когда он взглянул на хозяина. – Отворяй калитку, Фома.
Невысокий, мордатый толстопуз в растянутой камуфляжной майке сдвинул железный засов. Толстая ржавая дверь протяжно скрипнула, открываясь.
– Пришлось повозиться немного с его «доспехами», но ребята справились, – хвастливо сказал Сивый, заходя в мрачную комнатушку с висящей под потолком тусклой лампочкой.
Молчаливый, погруженный в свои мысли, Десятник зашел следом и застыл в изумлении.
В углу обшарпанной, сырой комнаты, которую так и хотелось назвать камерой, стояло нечто, выпучив на вошедших два огромных, как блюдца, черных глаза. Высотой оно было не более полутора метров, длинные худые руки, притянутые к телу веревкой, висели чуть ниже иксообразных ног, заканчивающихся большими трехпалыми стопами. Свет в камере был тусклый, но даже при таком скудном освещении было видно, что цвет кожи этого существа – тёмно-жёлтый. Кожа была настолько тонка, что скелет уродца был виден на просвет, как на рентгеновском снимке. Большой, лишенный волос, череп существа настолько не гармонировал с худым тельцем, что казалось, державшая его тонкая и длинная шея готова вот-вот сломаться.
– Даже и не знаю, что сказать, Сивый, – нарушил затянувшеюся паузу Десятник. Впервые в жизни на его лице была заметна неуверенность. – С живыми мертвецами я смирился, с монстрами тоже, а теперь, вот, инопланетяне, как их там, гуманоиды! Это слишком, даже для меня.
– Шеф, а давайте грохнем его! – оживился Фома. – Они это все затеяли, вот и спросим с чудика по полной…
– Фома, закрой хавальник, – сморщился Сивый. – Хочешь кого-нибудь замочить, так отправляйся с Косым, он с ребятами через час в ночной рейд собирается!
Гуманоид, все это время наблюдавший за людьми немигающими, бездонными, как космическая бездна, глазами, сделал робкий шаг вперед. Вены на его черепе вздулись, ротовая щель раскрылась, испуская какой-то непонятный звук-писк.
– Чё это он? – Фома передернул затвор Макарова.
– Наш космический гость хочет что-то сказать, – спокойно произнес Десятник.
В это время голова существа засветилась, словно бы изнутри, становясь прозрачной, так, что стоящим людям открылась картина довольно крупного головного мозга, в отличие от земных существ, имеющего три полушария.
Люди застыли, не в силах стронуться с места или пошевелить конечностями. Информация, что гуманоид транслировал им в головы, была одной и той же, только подавалась по-разному, исходя из умственных способностей индивидуума.
В глазах Десятника пестрело от смены ярких картинок-образов, с каждым мгновением открывавших ему тайну, отвечавших на засевшие в мозгу вопросы. Он узнал все. И от осознанья всего не становилось легче. Хозяин города понимал: его жизнь, его город, в конце концов, вся планета со всеми ее формами жизни – обречены!
Обратная дорога была адски трудна. Обессиленные многомесячным полуголодным существованием и нестерпимой жарой, нагруженные тяжелыми рюкзаками с раздобытой пищей, молодые люди тащились по раскаленному асфальту. Бой с Проглотом, пусть и короткий, забрал оставшийся запас силы. Люди были на грани обморока.
Лёс отшвырнул пустую бутылку из-под минеральной воды, покосился на друзей, шагающих вперед с молчаливым упорством.
– Надо передохнуть, – еле слышно сказал он, направляясь в тень от разрушенной пятиэтажки.
Клим снял с плеча ружье и первым делом осмотрел подъезд здания, убедившись, что никого в нем нет, присоединился к расположившимся на лестнице, мокрым от пота, друзьям.
– Что скажете о Проглоте? – спросил Лёс, доставая из кармашка на рюкзаке потерявшую всякую форму шоколадку.
– Да что тут скажешь, тварь, одним словом, – тихо произнес Клим, поднося зажженную спичку к сигарете. – Но, благодаря нам, этих гадин стало на одну меньше.
– Да не, я не о том. Откуда они взялись? Да и вообще, за последнее время монстров стало больше… С Переродышами все более или менее ясно, это мутировавшие в утробе матери детеныши. А вот Главари и Проглоты – это ж чистой воды монстры, которые не имеют никакого отношения к людям.
– Это ты к чему клонишь? – Пона, как заядлый курильщик, только завидевший, как кто-то рядом задымил, полез за сигаретами.
– Что кто-то специально их на нас натравил, ну, может быть, это было и не специально…
– Типа, США разрабатывало новое бактериологическое оружие, что-то пошло не так, твари вышли из под контроля, – продолжил бодро Пашка Клим. – Вырвавшиеся из лаборатории уроды стали кусать и жрать людей, попутно заражая их каким-то вирусом, заставлявшим трупы оживать.
– Ну, как одна из версий, конечно, годится, – согласился Лёс, откусывая расплавленную сладость. – А почему сразу США?
– Ну, не знаю… мне кажется, у нас в России у всех где-то на подсознательном уровне принято считать Америку потенциальным врагом.
– Ага, а у них наоборот, – улыбнулся Саня Пона. – Вот сидит сейчас какой-нибудь среднестатистический нигер, не посвященный в правительственные тайны, и на чём свет стоит поливает Россию, мол, заразили, суки, весь мир своей отравой!
– Как бы там ни было, кто-то в этом точно виноват, – заключил Лёс. – Все эта «эпидемия» началась с Главарей, они заразили людей и стали управлять ордами мертвецов. А вот появление Проглотов опровергает твою, Пашка, версию. Монстры появились совсем недавно, а значит, наш главный враг жив и руководит всем процессом. Проглоты засланы для одного – лишить нас оставшейся еды, а значит, совсем ослабить. Это не спонтанная бактериологическая катастрофа, а четко спланированная операция планетарных масштабов!
– Допустим, это так, – спокойно сказал Клим, затушив окурок. – Но от того, что мы приблизимся к правде или узнаем ее, ни хрена не легче.
– Меня больше заботит, как там девчонки без нас, – выглядывая из подъезда, сказал Пона. – Пойдемте скорее, а то что-то на душе неспокойно.
Глава 6
Ответы, что порождают вопросы
– Мой батя говорил: «Дом – это когда тебя там кто-то ждет, а если ждать некому, то это просто пристанище», – сказал Саня Пона в оправдание.
– Значит, ждет тебя Ольга, своего кормильца ненаглядного, – продолжал язвить Пашка Клим. – А может, она просто жрать хочет, и при встрече не на тебя кинется с объятиями, а на рюкзак с едой!
– Да иди ты! – обиделся Пона. – Тебе лишь бы все обосрать, что ты за человек?!
– Нормальный я человек, – развел руками Клим. – Я это к чему говорю, время сейчас не такое, не до любви тут, не до высоких чувств, не сегодня-завтра тебя или ее не станет, и что потом?! Разбитое сердце, слюни, сопли пузырями…
– Мать твою, накаркал! – не в силах сдержать крик отчаянья, заорал шедший молча Лёс.
Увиденное ввергло друзей в жуткий, заставляющий цепенеть каждую клеточку организма, шок. Тщательно замаскированная скоплением мусорных баков, всевозможным сторойматериалом, которого было в достатке в разрушенном городе, дверь Бункера, находящегося в подвале здания, была открыта, и оттуда столбом валил черный, густой дым.