Ник Перумов
Не время для драконов

Здесь учился летать Таниэль…

Ритор ощутил, как болезненно сжалось сердце, и тотчас же запретил себе думать о мальчугане. Его уже не вернешь. За него можно только отомстить. И хотя Ритор не раз и не два смеялся над глупыми суевериями, что, дескать, душа неотомщенного не может обрести покой, – сейчас он внезапно понял, что верит этому. Или же очень хочет поверить – чтобы оправдать задуманное?..

Синяя Река стала естественным пределом. Поселившиеся на самом краю леса сородичи Ритора не возвели на восточном берегу даже самого захудалого сарайчика, не говоря уж о перевозе. Не разбили они там и полей. И уже долгие годы никому отчего-то не приходило в голову отменить неусыпное бдение на вершине каменного Клыка, снять оттуда наблюдавших за восточным берегом дозорных. Никогда еще оттуда, с восхода, не приходил враг. Правда, не приходил и друг, а этого хватало, чтобы не убирать стражу.

Постройки теснились у подножия скалы. Предшественник Ритора добился, чтобы поселок обнесли каменной стеной – мало у кого в Срединном Мире укрепления были не из дерева. Когда-то, еще до великой войны, сокрушившей, между проним, и Ббхчи, замок, где Ритор назначал встречу Огненным, из каменоломен на левом берегу Синей возили материал далеко на запад и север, возводя могучие крепости. Потом стало ясно, что мир лучше любых крепостей, потом разрабатывать обедневшие карьеры стало невыгодно и каменоломни забросили. Правда, немного камня для стен и башен клана Воздуха в них все-таки нашлось.

Поселок был довольно-таки крупным, пожалуй, даже не поселок, а небольшой город между горами и морем. Чистенький и зеленый – воды хватало. Одноэтажные домики, тонущие в древесных кронах, ближе к площади уступали место каменным в два-три этажа. На площади, где рынок, стояли: Храм Воздуха, школа, арсенал, ратуша и церковь.

Давным-давно сюда попал один фанатично верующий монах-францисканец; на родине его едва не сожгли, а здесь он оказался сильным магом. С тех пор и осталась церковь Святой Богоматери Неведомых Земель, тем самым францисканцем собственноручно расписанная. Он положил на это всю жизнь; в клане Воздуха умели ценить верность. У монаха нашлись последователи; традиция не прерывалась по сию пору, хотя всерьез, конечно, никто не верил. Но «малый храм», как еще называли церквушку, остался.

За стенами – поля, оросительные каналы, фермы и хутора, иные в целом дне пути от каменных рондолей городка. А еще – последняя станция Пути. Ее построили гномы, когда стало ясно, кто хозяин Срединного Мира.

Озеро быстро осталось позади. Местность постепенно повышалась, лес стал гуще. Приходилось все время пробираться по настоящему бурелому.

Нет таких лесов под Москвой, нет, что ни говори. Но это, кажется, уже перестало удивлять.

– Сейчас будет Кривая Горка, а потом Горка Белая, – тоном строгой учительницы сказала Тэль. – Их одолеем – придется спуститься в Буреломный Овраг. Вот он-то и есть самое близкое к Серым Пределам место. Смотреть нужно в оба. Зато потом дорога полегче. Сначала холмы, а за ними и скалы. К вечеру дойдем… только б до заката успеть.

Виктор не стал спрашивать, почему им надо успеть до заката. Знал и так, что надо успеть, а отчего – не важно.

– Ты точно согрелся? – спросила Тэль, когда они поднимались на Кривую Горку. На взгляд Виктора, была она ничуть не кривее Белой, как и Белая – не светлее Кривой, но у названий собственные причуды. – Если заболеешь… нам нельзя задерживаться.

– Не заболею. Ерунда. Я как-то в детстве точно так же… извазюкался с головы до ног, бабушка заставила лезть в озеро.

Тэль хмыкнула.

– И вода похолоднее была. – Разговор помогал не чувствовать холод и противное хлюпанье в ботинках. – Грелись потом… вот так же точно, у костра. Домой шли, заплутали, вышли к деревне с яра… обходить уже сил не было. Бабушка спустилась как-то, мне велела прыгать. Прыгнул, поймала, но страху натерпелся.

– Боевая бабушка, – сказала Тэль. То ли одобрительно, то ли с иронией.

– Ты чем-то на нее похожа, – неожиданно для себя сказал Виктор. – А лет через полета…

– Спасибо, – фыркнула девочка.

Несколько минут они шли молча. А Виктор с проснувшимся интересом ворочал в памяти ту, давно, казалось бы, забытую историю. Обжигался ли он у костра? Нет, уже не вспомнить. И все равно похоже. Существует, конечно, закон парных случаев. Но не настолько же!

– Тэль, нам не придется прыгать с тех скал? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал шутливо.

– Никто и ничего тебя делать не заставляет, – ответила она.

– Тогда чего я здесь делаю? – мрачно осведомился Виктор.

– То, что сам хочешь.

– Я бы хотел поесть, – честно сказал он. – Даже остатки яичницы бы доел. Вместе со скорлупой.

– Виктор, я бы тоже поела.

Ему внезапно стало стыдно. В конце-то концов он – здоровый, крепкий мужик. Идет рядом с девчонкой-подлетышем и еще ноет…

– Придется поискать ближайший ресторан, – сказал Виктор. – Белая скатерть, серебряные приборы, свеча на столе, теплые тарелки…

– А в тарелках? – с любопытством спросила Тэль.

В голове почему-то вертелись котлеты и пельмени. Ужин холостяка. Давно он не бывал в ресторанах… с подогретым фарфором, неярким светом, бутылочкой вина в плетеной корзине. И чтобы рядом – красивая юная девушка в вечернем платье.

Виктор покосился на Тэль. Нет, не подходила она на эту роль – ни по возрасту, ни по поведению. Да и он, скажем честно, не тянул на светского льва.

– В тарелках – манная каша, – мрачно сообщил Виктор. – Холодная и с комками.

– Не пойдет, – решила Тэль. – Если ты настаиваешь на каше, то ночевать будем голодными и в лесу.

Он растерялся.

– А если не настаиваю?

– Тогда – под крышей. И с ужином.

Лес вокруг был все так же девственен и безлюден. Но слова Тэль казались абсолютно серьезными.

– Ты не шутишь? – все же уточнил Виктор.

– За Холмогорьем – поселок. Маленький. Но там проходит Путь, и остановиться есть где.

Что такое Путь, Виктор решил не спрашивать. Наверное, последний раз с ним такое случалось в детстве, когда сам решаешь – для интереса! – не задавать вопросов. Путь так Путь. Холмогорье так Холмогорье. Его не покидало ощущение, что там, в глубине себя он все знал. И что есть Пределы, и что есть Путь, и что есть Холмогорье.

Некоторое время шагали молча. Тэль вообще оказалась не из болтливых.

Белая Горка давно осталась позади. Девочка то и дело озабоченно косилась на солнце – явно нервничала. Тоже на нее не похоже. Виктор уже успел свыкнуться с мыслью, что, даже ринься на них бешеный уссурийский тигр или ископаемый мамонт, Тэль бы, наверное, не повела и бровью, а просто…

За непонятной уверенностью в этом «а просто» пряталась темнота. Темнота, что, подобно плащу, скрывала Силу.

– Плохо идем, – озабоченно сказала Тэль. – Нам еще через Буреломный Овраг перебираться – а солнце посмотри уже где!

На взгляд Виктора, они и так проявили чудеса выносливости, достойные заправских туристов. Идти по старому лесу, заваленному многолетним валежником, да еще и в гору – непросто. Когда не знаешь, далеко ли идти – легче, но все равно…

– Поднажми, а? – просительно сказала Тэль.

– А ты поспеешь?

– Да.

После этого, конечно, выхода не оставалось. Виктор ускорил шаг, стараясь не думать о том, что завтра будут гудеть ноги.

– Как стемнеет, – чуть позже подбодрила его Тэль, – начнутся неприятности.

И снова он решил не уточнять, не поддавшись врожденной человеческой слабости гадать про грядущие беды. Солнце уже заползало за горизонт, когда они спустились с очередной Белой – или как там ее? – Горки и действительно вышли к оврагу. Неглубокому, узкому и сумрачному. Крутые склоны заросли незнакомым кустарником, по дну тянулась каменистая тропка – похоже, русло высохшей речушки.