Юрий Иванович
Невменяемый колдун

Кремон прекрасно знал, что в охранном периметре не может быть внутренних раскрытых углов, поэтому решил блеснуть своей осведомленностью:

– Значит, с другой стороны у вас второй периметр?

– Зачем же тратить столько энергии зря? Ведь там непроходимые скалы!

– Ну и что? Опытному отряду не составит большого труда их преодолеть.

– На этот случай у меня там расположено несколько очень опасных и коварных ловушек.

– Вряд ли это остановит умелых скалолазов, несущих с собой соответствующие приборы и защитные амулеты. Да и с озера злоумышленники могут незаметно подкрасться.

– С озера? – с иронией переспросил Хлеби. – Это озеро вдается глубоко в Сорфитовые Долины. И ни один сорфит, а уж тем более таги, не пересечет на этом озере намеченную границу.

– Но ведь граница для того и сделана, чтобы ее нарушать… – не унимался новый ученик.

– За двести лет сорфиты и таги ни разу не нарушили условия договора!

– Но ведь может некая угроза просто пройти через их территорию?

– Ни одно разумное существо не может пройти через их государство! Даже драконы не залетают в их воздушное пространство. Возле Альтурских гор сорфитяне повесили такое сильное боевое заклятие, что перепонки у небесных разбойников моментально превращаются в мыльную бумагу, и те просто-напросто разбиваются при падении.

– Я слышал об этом, но всегда сомневался в действенности такого заклятия. Но раз вы говорите…

– Вот и правильно, не сомневайся!

– А почему же тогда мы не соорудим такую же защиту на своей границе? – Голос Кремона неожиданно задрожал. – Сколько невинных жертв удалось бы спасти!

– Я тебя понимаю и тоже когда-то задавался таким вопросом. Но дело в том, что заклятие это древнее, ему уже тысяча лет. И как оно действует, остается большой загадкой нашего времени. В том числе для самих сорфитов и тагов. Ходит только легенда, что при сотворении этого заклятия погибло сто лучших магов из их числа.

– Вот это да! – воскликнул парень в изумлении. – Так много?! И это при том, что Эль-Митоланы в Сорфитовых Долинах вообще большая редкость. Поговаривают даже, что там началось некое вырождение среди обладающих тайнами мироздания.

– А тебе известно, что раньше у них было Эль-Митоланов больше, чем во всем мире?

– Первый раз слышу!

– Тем не менее это чистая правда. Ладно, – Хлеби еще раз полюбовался окрестностями и повернул своего коня. – Едем обратно к замку. Надо провести целую серию приготовлений к обряду. Да и с гостями хочется поболтать.

– Разве мы ждем гостей? – удивился дворецкий.

– Инкогнито приедут два моих старых друга! – многозначительно ответил хозяин замка. – Ты ведь знаешь, они не любят шума и тетушкиных угощений.

– Аа! Ну да, ну да… – не менее туманно подтвердил Коперрульф, исподтишка бросая косой взгляд на Кремона. Тот заметил странные интонации, но виду не подал, продолжая внимательно следить за своим конем. Торнадо отрешенно перебирал ногами, видимо со скорбью осознав, что такого опытного наездника ему не одолеть. «Не стоит даже пытаться: вон как в седле уверенно сидит! Как цепко держит поводья и красиво держит прямую спину! С таким седоком лучше не капризничать: живо окровавит бока колючими шпорами да отстегает хлыстом по чему попало». Так, наверное, думал конь. Вернее, Кремон решил, что конь думает именно так, и улыбнулся с превосходством.

Привыкание к дому

Усадьбы всадники достигли неспешным прогулочным аллюром, болтая о пустяках и обсуждая местные традиции. И опять при их приближении створки ворот разъехались в стороны, словно имели собственные глаза или их тянули за невидимые веревки. Кремона это удивило, и он попытался рассмотреть, что приводит створки в движение. И вот тут случилось неожиданное. Неожиданное для отвлекшегося Кремона. Так как пакостный Торнадо ожидал подобного момента с самого начала прогулки.

Конь чуть ли не с места резко прыгнул вперед. При этом наездник вполне естественно откинулся, прогнувшись, назад, всеми силами пытаясь вернуть свое тело на место. И тут же конь резко остановился, да еще вдобавок низко пригнул шею. Если бы Кремон не потерял бдительность, то, возможно, и усидел бы в седле. А так он по инерции перекувыркнулся через голову Торнадо и грохнулся пятой точкой о грунт. Вот только уздечку Кремон так и не выпустил. И это едва не стало роковым как для него, так и для коня. Ибо тот резко поджал задние ноги под корпус и собрался совершить высокий и сильный прыжок. В данной ситуации, если бы Кремон не отпустил повод, то конская туша могла свалиться на него при неудавшемся прыжке. Вдобавок рот и губы коня были бы основательно изуродованы. Эти соображения молнией пронеслись в мозгу неудачливого наездника, и он тотчас отпустил натянувшуюся уздечку.

Освобожденный Торнадо в длинном прыжке перемахнул лежащего на земле человека и, игриво взбрыкивая копытами, понесся по малому кругу. Сменив направление бега, он вихрем проскакал сквозь еще раскрытые створки ворот и с победным ржанием устремился к озеру. Но тут-то его и настигла справедливая кара. Хозяин замка выкрикнул нечто, очень похожее на ругательство, и конь остановился, вспахивая копытами землю. Изо всех сил он принялся бешено мотать головой, вместо веселого ржания послышался прерывающийся храп, передние ноги подогнулись, и животное рухнуло на колени. Завязанная вокруг конской шеи черная лента весьма пригодилась. Создалось даже впечатление, что лента подействовала слишком жестоко. Еще мгновение, и животное завалилось бы на бок из-за сотрясающей все тело агонии. Но Коперрульф уже оказался рядом и крепко схватил узду. В тот же момент черная лента перестала сковывать движения коня, и тот медленно поднялся. Дворецкий подвел Торнадо к воротам и передал в руки подскочившего конюха. Конь послушно пошел за ним, но с таким несчастным и обиженным видом, словно несправедливо побитая собака. И хоть голова его была наклонена чуть ли не до самой земли, в глазах отчетливо блестели крупные слезы.

– Ты как? – резко спросил Хлеби, спешиваясь.

– Вроде все цело. – Кремон, поднявшись, делал наклоны в стороны и ощупывал ребра.

– Все равно сегодня же этого придурка продать! – распорядился хозяин замка. – Надоели его выходки! Пусть его запрягут в телегу или пахать заставят. И не возражай! – Последнее приказание относилось к дворецкому, который долго что-то порывался сказать, а потом безнадежно махнул рукой:

– Чего уж, продадим…

Кремон еще раз глянул вслед скрывающемуся в конюшне Торнадо, и сердце неожиданно кольнула острая жалость.

– Господин наставник! Можно мне одну просьбу высказать?

– Зачем так официально? Говори сразу!

– Дайте мне, пожалуйста, три дня и отложите на это время продажу Торнадо. Я постараюсь с ним найти общий язык.

– Оно тебе надо? – В голосе Хлеби слышался мрачный пессимизм. – Выбирай любого другого коня, и конец всей проблемы!

– Действительно! – поддержал хозяина и Коперрульф. – Не стоит с таким даже возиться.

– Но ведь он самый красивый! И самый выносливый! Мне его жалко. А вам нет?

– Видишь ли, – Хлеби со всей серьезностью посмотрел ученику в глаза. – По большому счету, здоровье даже неопытного Эль-Митолана много дороже самого лучшего скакуна.

– Но я не собираюсь больше рисковать и заниматься опасными скачками, навязыванием своей воли или жесткими наказаниями. Я просто хочу с ним пообщаться, погулять по двору, даже почистить щеткой. Дядя Кралси всегда утверждал, что к любой лошади можно найти свой подход. И мне бы хотелось попробовать. Можно?

Некоторое время Хлеби смотрел на Кремона тяжелым взглядом, потом повернул голову с немым вопросом к Коперрульфу. Но тот лишь пошевелил обвисшими усами и слегка пожал плечами.

– Так и быть! – наконец решился наставник. – Дам тебе три дня. Но! Если сам получишь повреждения, сильно пожалеешь о своей самонадеянности. Не хочу пугать, но последствия будут для тебя плачевны.

– Спасибо! – повеселел Кремон. – Постараюсь не доводить себя до слез.

– Да уж постарайся! – съязвил Хлеби и стал отдавать распоряжения: – До конца дня – свободное время. Обустраивайся, приведи себя в полный порядок. Поможешь ему, Коперрульф, подобрать несколько комплектов одежды. На ужин меня не искать и не ждать! За час до полуночи находиться в главном зале и быть готовым к обряду! Так, что еще?..

– Через час придут жители поселка покупать похасов, – напомнил дворецкий. – Вы будете присутствовать?

– Нет, я буду занят. Тем более что ты и сам прекрасно справишься. Больше просьб и напоминаний нет? Тогда занимайтесь своими делами!

И хозяин замка быстрыми шагами отправился во внутренние помещения. Коперрульф, до того державший Смелого и Полночь за поводья, передал их вернувшемуся конюху и потянул нового жильца за собой.

– Давай сразу решим вопрос с одеждой, и я займусь похасами. Нам сюда!

В огромной кладовой чего только не было. Скорей она напоминала приличный склад солидного магазина. На стеллажах до самого потолка теснились тюки, коробки, ящики и россыпи всякой мелочи. Но дворецкий, похоже, прекрасно ориентировался во всем этом изобилии.

– Вот тебе трое брюк, держи! Размер ботинок какой?.. Прекрасно! Таких у нас полно. Бери эти, эти и эти. Что, эти тоже нравятся?.. Бери! Да, и тапочки возьми, две пары. Домоправительница страшно ругается, когда кто-нибудь ночью громыхает тяжелыми ботинками. С ее-то бессонницей!.. Ха-ха! Теперь рубашки: одна, две… пять! Хватит?.. Куртка, еще одна, свитер, второй… Ага! Ремни. Какой приглянулся?.. Еще бы! Только лучшее! Бери пять. Здесь – майки, трусы и носки. По пачке хватит для начала…

Все отобранное дворецкий сваливал на вытянутые руки Кремона, и под конец тот уже ничего перед собой не мог видеть. Пришлось взмолиться: