Владимир Вячеславович Адамчик
Белорусские сказки. Кот-призрак…


Едет день, едет два. На третий видит: на него с дороги змея ползет и по-человечьи молвит:

– Ах ты негодяй! Погубил моих сыночков, да еще и жен их извел! Я тебя сейчас проглочу! И не подавлюсь!

– Подожди! – говорит Иван Собачий сын Золотые пуговицы. – Сначала хлеб-соль мои отведай, а тогда уже за меня берись!

Змея рот открыла, а он ей хлеб-соль туда и бросил. А сам вперед поскакал. Змея проглотила, хотела Ивана Собачьего сына Золотые пуговицы догнать, но жажда ее скрутила. И заспешила она к озеру, из которого все змеи пьют. Пила, пила, половину озера выпила, жажду свою немного утолила, за Иваном Собачьим сыном Золотые пуговицы вдогонку помчалась.

Догоняет, пасть открыла и шипит:

– Ах ты негодяй! Погубил моих сыночков, да еще и жен их извел! Я тебя сейчас проглочу. И не подавлюсь!

– Подожди! – говорит Иван Собачий сын Золотые пуговицы, – Сначала хлеб-соль мои отведай, а тогда уже за меня берись!

И бросил ей в рот второй каравай.

Змея от соли съежилась и к озеру своему поползла. Пила, пила, всю воду выпила, только в рытвинках немного осталось.

Напилась и вдогонку за Иваном Собачьим сыном Золотые пуговицы помчалась.

Догоняет, пасть открыла и шипит:

– Ах ты негодяй! Погубил моих сыночков, да еще и жен их извел! Я тебя сейчас проглочу. И не подавлюсь!

– Подожди! – говорит Иван Собачий сын Золотые пуговицы. – Сначала хлеб-соль мои отведай, а тогда уже за меня берись!

И бросил ей в рот третий каравай.

Опять змее к озеру ползти пришлось. Теперь уже всю воду до капельки она выпила и вдогонку за Иваном Собачьим сыном Золотые пуговицы помчалась.

Оглянулся Иван Собачий сын Золотые пуговицы, видит: змея вот-вот его догонит. А при дороге кузница стоит. Он туда. Просит кузнецов:

– Помогите! Змея за мной гонится, хочет съесть!

Кузнецы дверь закрыли и клещи самые большие раскалили.

Змея под дверь подползла и грозит:

– Если вы мне сейчас же Ивана Собачьего сына Золотые пуговицы не отдадите, то я кузницу вашу сожгу!

Кузнецы ей говорят:

– А ты пролижи дверь, мы тебе на язык твоего обидчика посадим.

Змея двери пролизала, язык просунула, а кузнецы его клещами схватили, один за язык держит, второй молотком по голове бьет. Прибили, в горн потянули, а когда она раскалилась, на наковальню положили и ковать начали.

Иван Собачий сын Золотые пуговицы смотрел-смотрел на них, да не выдержал, тоже молот взял, ковать принялся. И выковали они из той змеи коня.

Дали кузнецы Ивану Собачьему сыну Золотые пуговицы горстку льна и предложили сесть на того железного коня и лен поджечь. Пока лен гореть будет, он должен успеть объехать вокруг света. Успеет – конь ему останется, а нет – к кузнецам вернется.

Поехал Иван Собачий сын Золотые пуговицы, лен сгорел, а он еще только полмира объехал.

Вернулся он к кузнецам. Те сунули коня в горн, раскалили, потом снова положили на наковальню и давай его ковать. Кажется, исправили.

Сел Иван Собачий сын Золотые пуговицы на того коня, зажег горсточку льна и снова вокруг мира поехал. Весь мир объехал, а лён только наполовину сгорел.

Вернулся Иван Собачий сын Золотые пуговицы к кузнецам, а те и говорят:

– Бери этого коня, теперь тебя никто не победит! Только одного поберегись: в городе будет ярмарка, много людей соберется. Так ты там не останавливайся, в плен попадешь.

Запомнил это Иван Собачий сын Золотые пуговицы и отправился в путь. Едет день, едет другой, на третий приезжает в город и видит там ярмарку. И столько народу на той ярмарке, что не протолкнуться. Кто-то продает, кто-то покупает. Посмотрел Иван Собачий сын Золотые пуговицы, посмотрел, и подумал: «Христианские тут все люди, так чего ж мне опасаться?»

Слез с коня, привязал его, а сам на рынок пошел. Ходит, ходит, и вдруг старика встречает. Сам с ноготь, борода с локоть, усы по метру, глаза, как бобинки, не видят ни дробинки. Подошел тот старичок к Ивану Собачьему сыну Золотые пуговицы. Тот присел, чтобы услышать, что старичок ему говорит, а старичок накинул усы на шею Ивану Собачьему сыну Золотые пуговицы и давай его душить.

Душит и приговаривает:

– Ах ты негодяй! Погубил моих сыночков да еще и жен их со свету сжил! А мою жену конем сделал, ездишь на ней по всему миру! А я один, как сыч, сижу да в пустые горшки гляжу! Не жить тебе на свете! Задушу тебя сейчас!

Догадался тут Иван Собачий сын Золотые пуговицы, что это отец тех Змеев, которых он на калиновом мосту победил, да и говорит:

– Сыновей и их жен, твоих невесток, тебе все равно не вернуть, и жену, из которой кузнецы коня мне выковали, снова змеей не сделать. Давай я тебе еще лучшую, чем она, за тебя сосватаю.

Подумал старичок, сам с ноготь, борода с локоть, усы по метру, глаза, как бобинки, не видят ни дробинки и говорит:

– Вот если возьмешься сосватать за меня Марью-царевну, дочь царя Побегая – деда Сивавая, то не буду тебя душить.

– Почему же не сосватать? – говорит Иван Собачий сын Золотые пуговицы.

Отпустил его старичок, сам с ноготь, борода с локоть, усы по метру, глаза, как бобинки, не видят ни дробинки.

Идет Иван Собачий сын Золотые пуговицы по дороге, идет день, идет другой, встречает человека.

Поздоровались. Тот спрашивает:

– Как тебя зовут?

– Иван Золотые пуговицы. А тебя?

– А меня Стёпка. Куда же ты идешь, Иван Золотые пуговицы?

– Иду к царю Побегаю – деду Сиваваю, – отвечает Иван Собачий сын Золотые пуговицы.

– Когда дойдешь, в беду попадешь, – говорит Стёпка.

– Почему?

– Да сторожат его собаки страшные, с мордами ужасными. Кто ни подойдет, того рвут на части, – говорит Степка.

– А есть ли кто на свете, что сможет дать им укорот? – спрашивает Иван Собачий сын Золотые пуговицы.