bannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
34 из 58

А я и правда, сижу, размышляю. Сижу, потому, что кто-то притащил для этого огромный пень, подтесал его так, что стало что-то вроде кресла. Ничего, креативненько так, и даже удобно. Сижу, рядом, возле ног сидит Зверь. Его взгляд направлен куда-то туда, в даль, уши торчком, чёрная пипка носа энергично шевелиться, ловя невиданное разнообразие запахов. Целый мир, недоступный людям. Ему нет ещё и года, но ни кто не обманывается его возрастом. Он и сейчас в холке выше колена, и если он даже и не вырастит ещё больше, то заматереет, со временем точно. И это будет – ой-ёй-ёй!

О чем думает он, что видит? Какие истории рассказывает ему весенний ветер? Есть ли для него прошлое, будущее? Или он живёт только счастливым настоящим? Не узнать.


Зима прошла. Что сказать о ней? Если в частности, то прошла она весьма насыщенно. Четыре новых члена племени, не считая маленькой девочки, это для нашей ещё «детской» культуры – сильное испытание. Хорошо ещё, что все вновь принятые члены находятся на «поруках» у конкретных товарищей, которые и сами стараются не дать вновь прибывшим накосячить. А потому у меня всегда есть дополнительный рычаг влияния на ситуацию. Но всё равно, вливание в нашу культуру идёт не совсем гладко. Чудес, впрочем, я и не ждал, я был далёк от мысли, что все вновь принятые за три дня воспримут наши законы, правила, обычаи. Немедленно проникнуться нашимиценностями, кинуться с фанатизмом учить язык. Но, тем не менее, прогресс есть! А также полезный опыт на будущее, сколько наше маленькое племя сможет «переварить» и ассимилировать под себя сторонних людей. Мы старались вовлечь новых членов племени в наши дела и проблемы. Учёба, тренировки, песни и танцы, весёлый Новый год, и конечно – подарки. Кружок «Очумелые ручки» и много, много разговоров. Охота на лыжах, катание на санках, подлёдная ловля… мы обрушили на них вал новых понятии и впечатлений.И всё это под девизом – делай как я.И, глядя на промежуточный результат, я вижу, всё у нас получится.

Случилось лишь единственное, по-настоящему печальное событие, пропала Василиса. Ушла как-то ясным зимним днём и не вернулась. И я вдруг как-то сразу понял, и не вернётся. Я не знаю, сколько хорьки живут на свете, но думается, пришел её срок, старенькая она уже была. Последнее время все больше спала, да лежала, на чьих-нибудь руках. Уж не знаю, почему она нам так и не принесла деток, пока была молодой, кавалеры-то мелькали на горизонте, время от времени, но, увы. Сильвер и падаван обещали добыть маленьких хорьков и приручить. Дай-то бог конечно…. Но, Василиса уже больше не будет щемиться мне запазуху, не будет лезть под руку, выпрашивая какой кусочек повкусней, и не будет возмущённо стрекотать на Зверя, так и норовящего оттеснить её от своего божества. Печально всё это как-то.

Вот так, в частности, прошла зима. А в глобальном смысле была она спокойной, сытной. С точки зрения драйва и приключений, даже можно сказать, – скучной! И хорошо! И, слава богу! Теперь бы, с этой же точки зрения, так бы прошло и лето. Потому, что с точки зрения частностей, планов у нас, как всегда, громадьё.


Вы помните – хочешь рассмешить бога, расскажи ему свои планы! Но как говорил один мой очень хороший знакомый – «Планировать нужно всегда, даже если ты знаешь, что эти планы, всё равно, так или иначе, полетят кобелю под хвост!». Вот и мы запланировали изучить с помощью нашего «Красавца» все заинтересовавшие нас «вкусных» места на берегах Волги, а также прокатиться вниз по течению с этой же целью. Это, так сказать, генеральная линия на лето, ну и плюс остальные, обыденные, дела, как и всегда. Стройка, учёба, тренировки, борьба за урожай…. Вот она-то, эта борьба, нас и «приземлила» с нашими планами.

Поначалу, с середины весны и чуть-чуть начало лета мы даже успели пару раз сплавать до некоторых интересных мест, впрочем, без особого результата, и даже разок прокатились вниз по течению, где обнаружили большой болотистый залив. Этот залив возбудил во мне надежду на болотное железо, но сюда надо было бы приплыть ближе е концу лета, чтобы воды стало поменьше, поэтому вернулись пока в лагерь…. А потом грянула засуха. Нежданно! Вроде, по началу, всё было как обычно, весеннее солнышко щедро грело с синих небес, иногда землю сбрызгивали несильные дождики, а потом дождики как-то враз исчезли, синее небо стало стремительно выцветать, солнце уже не грело – жарило, а потом и вовсе стало жечь!

На памяти Хатака и або были подобные катаклизмы, раз или два, но далеко не такого масштаба. И если для кочевого народа засуха – это большие проблемы, то для народа, живущего сельским хозяйством – катастрофа. Кочевое племя может перебраться поближе к реке или озеру, мы же не могли выкопать свою картошку или горох, чтобы поднести его к воде поближе. И мы всё дружно взялись за вёдра! Благо бамбук обеспечивал нас ими в неограниченном количестве. Но чем дальше шло время, тем яснее становилось, что вёдрами вопрос не решить. Мы уже вычерпали маленький пруд досуха, впервые за столько лет, уже не успевали наши колодцы наполняться водой, влага из обрыва сочилась всё меньше и меньше. Пришлось ударно мастерить акведуки, из того же бамбука, господи его благослови. К середине лета воды Хрустальки, обычно весьма прохладные, прогрелись. Затон обмелел и зарос сплошным ковром разнообразной водной зелени. Вода нагрелась так сильно что, стала подванивать, рыба свалила из него на глубины. Песчаный пляж на берегу Волги оголился на десяток метров. А дождя всё небыло.

В своё, обычное, время не пришли Степные Псы. Стало совсем тревожно. К воде, на боле-менее зелёную травку потянулись стада травоядных, за ними потянулись хищники. Но не они стали ещё одной угрозой нашему существованию, а мекая живность, которая кинулась на наши зелёные посевы. Всякие кузнечики, букашки-таракашки, мышки-норушки, птички-невелички, зайцы-кролики, косульки-козочки…. Они словно варвары пополам с вандалами кинулись на наше кровное. И это было гораздо серьёзней, чем покусившееся на горох стадо Большерогов которое мы легко, частью перебили, частью оттеснили на другой берег Хрустальки, или несколько разномастных хищников забредших к нам «на огонёк». Всё племя денно и нощно отбивалась от мелюзги как могло. Мы использовали траншеи с водой, разномастные ловушки, отпугиватели, або и Крук химичили с ядами, Сильвер и падаван Амазонки свои способности воздействовать на зверьё…. И все, от мала до велика, стреляли, кидали и били. Владение плевалками в племени достигло небывалых высот, по мелкоте это было самое эффективное оружие!

И мы, хоть и с трудом, с напряжением всех сил, но справлялись. Но, однажды ближе к концу лета, когда от засухи даже начали облетать деревья, иглы на соснах пожелтели, а трава, вдали от источников воды, и вовсе высохла на корню, пришла ещё более страшная беда.

Во время обеда проходящего, как всегда, под навесом глаза Амазонки начали закатываться под лоб и если бы не её падаван успевший её подхватить так бы и брякнулась. Ох, какой переполох тут начался…. Сам я чуть взваром не подавился, слава богу, девочка практически тут же пришла в себя, но то, что она сказала, всех сильно напугало.

– Оно идёт! – смотря пустыми глазами прошептала Найдёна – Идёт! Много! Много! Словно тёмная вода весной! Все, кто может, бегут от него, кто не может, умирает! Далеко, но скоро! Скоро! Оно идёт!

Потом её глаза обрели осмысленность, и она удивлённо посмотрела на наши встревоженные лица, склонённые над ней. На все расспросы что, она видела, какое пророчество посетило её, она ответить не могла, не помнила! Лишь указывала пальцем куда-то в прерии. Мы же дружно гадали, кто это – оно, куда оно идёт и почему все умирают, кто не убежал.

Хатак долго сидел со смурным видом, хмурил брови и чесал бороду. Потом встал, и начал поспешно собираться.

– Пётр, друг мой, я должен проверить свои догадки. Я побегу в степь, проверю.

– Ты что-то знаешь, старый, о чем-то догадываешься?

– Я не хочу каркать как облезлый ворон, но однажды, очень давно, при подобной засухе я видел, как много, очень много, так много, как самая большая цифра, что ты знаешь, вот сколько мышей, черноспинок и острозубок собрались вместе и потекли по степи как чёрная талая вода. Они сжирали всё на своём пути, все кто мог, бежали от них, Большероги и антилопы, волки, полосатые коты и медведи, даже огромные мамонты. Даже тупые носороги, которые вообще не боятся ничего и никого, и те бежали. То, что рассказывает Найдёна, сильно всё это напоминает. Но я очень хотел бы ошибиться! Очень! Я пойду налегке, Пётр, очень быстро.

– Хатак, возьми Ярика. Если что, пошлёшь его с вестью впереди себя.

Старый охотник немного подумал и кивнул головой. Они быстро собрались, подхватили оружие, сух пай и скорым шагом двинулись в сторону степи, провожаемые тревожными взглядами. Вот ведь, мля, ну как тут не материться…. Тут эта грёбаная засуха задолбала, а ещё, не дай бог и это… нашествие леммингов, мать его! И ведь угроза-то куда как серьёзная. Таже острозубка, этосовсем не маленькая мышка, живущая в доме под плинтусом. Эта хрень размером чуть меньше крысы, видал я её, только хвост покороче и зубы как шило. И жрет она далеко не только травку. Да и простые мыши тут весьма не мелки. Если уж налёт саранчи – казнь Египетская, то, что тогда сотворят эти?! И почему на нас-то!? Почему не левее, не правее, не за Щедрой? Не по той стороне Волги, в конце концов!!?

– Это испытание, сынок! – Великая Видящая серьёзно кивала головой, похоже последние фразы я выкрикивал не мысленно, а в полный голос.

– Уважаемая або, если бы не уважение к вам и не дети вокруг… я бы так много рассказал интересного про «испытания свыше» да всё матом. Такие нашествия грызунов, саранчи или ещё кого-то человечеству известны давно! И все они имеют вполне понятный, естественный механизм, а не божественную волю!

– Это испытание, сынок. – Або была всё также серьёзна. Я смотрел ей в глаза, я смотрел в глаза своим соплеменникам, а они смотрели в глаза мне.

– Что ж, значит, так тому и быть! – Я хлопнул в ладони – Если принесёт Хатак добрые вести, то и хорошо, а если…. Ждать не будем, береженого стихии берегут. А у нас сейчас только две из них кто нам может помочь. Огонь и Вода. Начинаем копать рвы и собираем хворост, много хвороста….


И мы стали вкалывать как Стахановцы. Нам необходимо было перекрыть три направления. Не широкий проход со стороны Щедрой и Затона, мы решили перекрыть рвом с водой, тут это можно было сделать достаточно быстро, хотя и не скажу, что легко.Что-то нужно было придумать для прикрытия сверху, со стороны обрыва, хотя это направление было самым безопасным, летать-то мыши не умеют, по крайней мере эти, а брякнуться с высоты больше десятка метров…. И самое опасное направление, это проход вдоль берега Хрустальки. С сотню метров, от крайней точки каменного обрыва до быстрых вод Хрустальки, ворота что надо. Приходи, кто хочет, на наш огород столоваться. Именно здесь мы копали больше всего. Тут мы делали траншею, не сильно глубокую и не сильно широкую в которую планировали уложить весь сухостой, который нам удастся собрать, от веток до брёвен, полить всё это смолой, благо она была, и в самый ответственный момент поджечь. Гореть должно долго и жарко, это я как пожарник вам заявляю. Такую преграду, враз не одолеешь и, по моему замыслу, так как задние ряды мышиной лавы будут постоянно напирать на передние то, рано или поздно, вся эта масса повернёт вдоль огненного вала и доберётся до берега Хрустальки, а там….

Вода лучше огня, в ней хоть побарахтаться можно, в огне же, сразу смерть. Мыши войдут в воду и, Хрусталька унесёт их от нас к Бененой маме. Я так думаю. Если успеем то, за траншеей положим ещё один вал сухостоя, просто на землю, если, не дай бог прорвут первую линию, подожжем вторую. Тут главное лес не запалить заодно, а то будет нам погоготать. Лесной пожар, да в такую погоду, хуже не придумаешь, лучше мыши…. Поэтому под чутким руководством чёрного дембеля пожарной охраны мы проводили контролируемые выжигания травы на опасных направлениях, создавая зону, в которую огонь не пойдёт ни в коем случаи.

Через три дня прибежал Ярик. Уставший, слегка осунувшийся. Худшие предположения Хатака подтвердились.

– Мы почти на два дня уже удалились в степь, когда заметили далеко на горизонте тёмное непонятное облако. – Рассказывал парень. – Странное какое-то, мельтешит всё время, а дед Хатак сразу сказал – птицы это. А я спрашиваю, «разве ты их видишь, дед Хатак», а он говорит – «я знаю, видел уже такое. Это хищники над лавой кружат. Пируют! Им сейчас раздолье, еда сама в лапы идёт – хватай и жри!». А потом уже и стада увидели, как поближе подошли. Всё бегут, не так что бы галопом, но поспешают! Дед Хатак не стал дожидаться, когда самих мышей разглядим, сразу меня послал обратно. Пусть готовятся, говорит, а я пока буду наблюдать.

Да, что сказать, не пронесло! Немного прейдя в себя после быстрого бега, отдохнув и поев, Ярик посмотрел на наши приготовления и быстро сообразив, что к чему, сразу прибежал ко мне и с горящими от возбуждения глазами предложил.

– Дядя Пётр, а ведь ветер уже дней пять от нас в степь дует. Что если мы отойдём от леса подальше и пустим пал навстречу мышиной лавине? Хоть сколько-то их сгорит?!

Я на несколько секунд задумался. А, что, мысль-то здравая. Только сделать всё нужно по уму. Эх, мне и тут нужно ещё много сделать, и там бы всё организовать. Но на двух стульях одной жопой не усидишь, хороший руководитель должен уметь делегировать полномочия своим подчинённым и верить в них. Тут уже все имели опыт, пуст и небольшой, по контролируемому выжиганию, поэтому, по здравому размышлению оставив при себе только Сильвера и Батора, бегунов так себе, навтыкав ЦУ остальным охотникам, отправил их обратно в степь. Надеюсь, они всё сделают правильно. А мы продолжили изнуряющую работу, затыкали дыры в погребах, подвешивали на растяжках всё, что мыши могли поточить, начиная от съестного кончая одеждой и разнообразной утварью. Наиболее ценные вещи и стратегический запас посадочных семян, который мы всегда хранили, на всякий случай, перекочевал в катамаран и две лодки. При самом плохом раскладе, не дай бог, конечно, мы просто отступим в воду….


Через два дня мужики вернулись домой. Целые и невредимые, хотя и слегка, так сказать, с дымком. Пал не только удалось удачно пустить по ветру, но также удалось не поджечь лес.

– Знатная хрень вышла! – прокомментировал уставший Хатак, почёсывая опаленную бороду. Было видно, что эти побегушки дались ему нелегко. По оценке старого охотника, мышиное нашествие остановить не удалось, но вот сдвинуть основную массу в бок получилось. Теперь самым опасным, как я и предполагал, будет только наш берег Хрустальки. Что ж, первый удар мы нанесли. Теперь осталось готовиться и ждать….

Ещё через день проявились первые признаки надвигающейся «орды». Из леса потянулось мелкое зверьё. Лисы, зайцы, еноты всякие, косули…. Мы были начеку и контролировали полосу с горящими факелами. Размахивая ими и колотя в барабаны, мы заворачивали всё нарастающий поток животных на другой берег Хрустальки. Слава богу, особо крупных и слишком многочисленных животных на нас не выходило. В отличии от отчаянной мелочи, те же кабаны, лоси, волки или олени, как только оказывались на краю леса, тут же останавливались, тревожно прислушивались к громким, пугающим звукам, втягивали ноздрями опасный запах дыма, и стараясь вовсе не выходить на открытое пространство, перебирались через речку. Исход продолжался пол дня. А потом как-то всё вдруг затихло, лишь в вышине, над лесом, показались парящие птицы. Значит – скоро!

А затем из леса родился шум…. Не громкий, и поначалу совсем не страшный, словно ветер разыгрался среди пожухлой листвы. Но по мере приближения, из этого шума начали выделяться некие звуки, которые лично я однозначно индицировать не мог, но от которых волоса на голове начали шевелиться. Да что там, на голове, по всему телу дыбом встали, и мурашки с ноготь величиной!

Мыши пришли! И имя им – легион!

Поначалу было слишком далеко, чтобы разобрать подробности. Из леса показалась как бы чёрно-серая кайма, которая беспрестанно и непонятно шевелилась, растекаясь на всю ширь свободного пространства. Она не была ровной. То там, то тут из неё вырывались тёмные клинья, которые, довольно быстро, останавливались, и остальная масса наползала на них. Полное ощущение, что на нас движется гигантская амеба, выпуская и втягивая свои ложноножки. И двигалась эта «амёба» вроде и не быстро, но совершенно неумолимо, и так же, как и реальная амёба, всё пожирала на своём пути.

Звук становился всё громче и начал распадаться на отдельные фрагменты; писк, верещание, топот миллионов лапок и шум миллионов движущихся челюстей. Чем ближе подползала лава, тем отчётливей было видно, что она состояла, по крайней мере, из нескольких видов грызунов. «Ложноножки», которые выпускала основная масса – это передовые отряды, которые вырывались вперёд и тут-же «точили» всё, что попадало им в зубы. Мыши останавливались, хватали своими маленькими лапками то, до чего успели добраться и пихали это себе в рот, активно жуя. Следующие за ними мыши, перебирались прямо по ним, по телам, по головам, вторым, а то и третьим слоем, и устремлялись вперёд, выбрасывая следующую «ложноножку».И так раз за разом, безостановочно, неумолимо в своём движении…. Интересно, смогут они заесть мамонта если тот им попадётся? – Промелькнул у меня чисто академический интерес – Наверно смогут.

Над лавой лениво кружили отяжелевшие хищные птицы. У них теперь знатный пир. И как бы небыло крылатых много, мышей было на порядки больше.

Ознобом передёрнуло стоящую рядом Соле.

– Страшно? – спросил я

– Противно! – ответила она, пристально глядя на приближающуюся массу зверьков. А потом немного помолчала и добавила тише – И страшно!

– Не бойся моё солнце. Помнишь, что я говорил? На земле, самый ужасный и опасный зверь – это мы! И сейчас мы им покажем, кто в доме хозяин! Приготовились! – крикнул я остальным, потому, что мыши, наконец-то добрались до полосы выжженной земли…. И она им очень непонравилась. Ложноножки перестали вытягиваться, передние ряды застопорились, грызуны стали вставать столбиком, тревожно шевелить носами и громко попискивать. Но через них напирая, шла следующая волна, которая перевалив, тоже тормозила, не желая идти по сгоревшей и пахнущей свежим дымом земле. Инстинкт гнал их обратно, но третья волна напирала и толкала вперёд. И так, волна за волной с диким писком, который перешел, казалось в инфразвуковую область, масса голодных грызунов катилась на наше заграждение. Ближе, ещё ближе… пятнадцать метров, десять – пора!!!

– Давай – закричал я – поджигай! – И мы разом, сунули свои факелы в траншею. Пламя практически мгновенно охватило сухую, как порох, древесину, да ещё и обильно политую всяческими смолами и маслами.

Над траншеей встала стена жара, от которой пришлось даже нам отступить подальше. Ну, так я ж всё по фэн-шую проделал. Как говорят у нас в пожарке – «Пожарник, прежде чем научиться хорошо тушить, должен научиться хорошо поджигать! Дабы постичь и понять специфический процесс горения!». Так что, гори-гори ясно, чтоб подольше, мать вашу, не погасло!

Сквозь языки огня было видно, что напирающая масса забурлила, остановилась, опаляемая жаром, и замерла в зыбком равновесии. Надо простимулировать мышек к принятию «правильного решения»

– Кидайте факелы!

Соплеменники стали кидать зажженные факелы вдоль каменной стены, как бы давая направление спасения. Мыши, попавшие под огонь, с визгом, воняя палёной шерстью, разбегались от факелов в панике. Живой, копошащийся вал мелких тел придвинулся к огню ещё ближе. Но температура была сильна, и многие тельца скрючивались и умирали от жара, некоторые мыши потеряв ориентацию от дыма и давки бежали, не разбирая дороги и попадали в огонь, который их мгновенно пожирал. Воздух наполнился противным сладковато-приторным запахом горелого. Мышиный армагеддон, апокалипсис! Но вот, прошла минута, другая, третья, и потихоньку-полегоньку, вся «орда» начала медленное, но целеустремлённое движение к берегу речки. Ну, вот и славно. Пущщай поплавают. Мыши-то пловцы вовсе никакие, тридцать-пятьдесят метров за глаза утонуть хватит. А мы ещё и берег подготовили. Очистили от всякой растительности, подрубили покруче где надо, не враз залезешь.

– Ярик! Шныра! Бегите к дамам, узнайте, как дела на направлении Щедрой и в лагере! – Я ведь не всех оставил здесь. Або, двое мелких девчонок

и жёны Хвата остались контролировать перекоп меж стеной и Затоном, а в самом лагере остались Вика и Лада с детьми и им в помощь Белая Лилия. – Со мной тут остаются Сильвер, падаван, и Хатак, остальные к берегу! Не дайте пристать поганым грызлам….


В общем, эту эпическую битву мы выиграли. Причём слово «эпическая» я употребляю без всякого сарказма или юмора. Как потом выяснилось, пал пущенный Яриком со товарищи, ещё в степи, сильно отклонил мышиную лаву в сторону, и то, что до нас дошло, это только жалкое подобие того, что прокатилось по другому берегу Хрустальной. Там стало как в пустыне. Леса-то, конечно не съели, но обглодали прилично. В степи сожрали всё. Мы потом много находили начисто обглоданные скелеты разных животных, которыепопали под нашествия грызунов. Кто-то ослаб, кто-то был болен, и не смог убежать, а кому-то просто не повезло вывернуться из-под всё пожирающей лавы. Лишь хищные птицы поимели с этого нашествия значительную пользу. Сам видел, как многие совы, филины, ястребы всякие, сидели на ветвях, нажравшись до такой степени, что летать не могли.

Только на третий день, мы, наконец-то, смогли с уверенностью сказать, что беда нас миновала стороной. С нашего берега, вдоль Щедрой, мышей практически небыло. Сверху тоже нападало не так много, как я боялся, но ещё целых три дня мы все, дружно, добивали остатки мышиного племени. До масштабной «рукопашной» всё-таки дело не дошло, но и руки и ноги «приложить» к мышам пришлось. А самое главное, удалось отстоять урожай и лагерь практически без потерь.

Неизвестно, откуда пришла эта орда, сколько прошла километров, и куда потом делась. Может она благополучно потопла в Волге или двинулась вниз по течению, постепенно рассеиваясь окрест, не знаю, но впечатлила она племя, а особенно меня, очень сильно. Дикое буйство природы, проявляющиеся себя в разнообразии форм, меня, человека двадцать первого века – потрясает, а количество особей, как например, в этот раз, просто ужасает. Но ещё больше печалит тот факт, что всё, всё это великое разнообразие и количество исчезнет, раствориться в эфире, канет в лету навсегда. Неужели в этом виноват только человек? Неужели это мы, «венец природы» просрали, похерили и загубили всё до чего только смогли дотянутся…. Не хочется верить….


После прошествия мышиной лавы степь и лес обеззверились, так бы я выразился. Тому, кто живёт охотой, придётся не сладко. Как там, у племён всё прошло, узнаем теперь только на Осенней Охоте. Мы же по этому поводу совсем не страдали. С едой было всё в порядке, запасы, соления-копчения, рыба, а если нам хотелось свежего мяса, то достаточно сесть на «Красавца» и айда на другой берег Волги. Там про мышиное нашествие и слыхом не слыхивали.

В середине августа начали выпадать дожди. Сначала по чуть-чуть, а потом всё сильнее и сильнее. Я уж думал, прилетит нам откат от жары, и теперь всё зальёт нахрен. И не высохнет урожай, как я боялся раньше, а сгниёт и утонет. Но нет, обошлось, всё скоро устаканилось, земля жадно втягивала влагу и очень скоро из земли, в степи, полезли молодые зелёные ростки. Лес облегчённо вздохнул, смыл с себя пыль и пожухлость засухи и разразился ударным выбросом свежести и кислорода. Природа резко ожила.

Этот год навсегда остался в летописи племени как год «Засухи и Мышиной орды».


Свежий ветер наполнял парус нашего «Красавца» бодро толкая его по водам озера в сторону берега Осенней Охоты. В этот приезд мы не ставили себе каких-либо важных целей или сверхзадач, так, только выполнение торговых договорённостей, сбор слухов и информации и, так сказать, общая «демонстрация флага».Поэтому состав был не велик. Я, Хатак, Соле, Ярик, Шныра, Амазонка и Крук как представитель або. Ну, и Зверь конечно, кудаж без него. Доплыли без приключений, даже как-то быстро. И вот уже видны чумы и яранги различных племен, стоящих на берегу. Хм, чумы и яранги? Я постоянно, про себя, называю жилища кроманьонцев то так, то эдак потому, что собственного специального названия сейчас эти «фигвамы» не имеют. Так, только некое общее понятие, что-то вроде – «дом, который носишь с собой». Я, честно говоря, и своё поселение как-то не удосужился специально назвать. Лагерь, да лагерь! Остальные так и вовсе думают, что это и есть истинное название места, в котором мы живём. Эх, надо бы было сразу изгальнуться по приколу каким-нибудь «Древнекаменск» или «Первобытогорск»! Но во времена первой землянки, посерьёзней проблемы были, а теперь уж и поздно, пусть так и остаётся – Лагерь. Да!

На страницу:
34 из 58