Дорогами илархов

– Проходи, Серебряная Змея ждет тебя, – смягчив тон, пригласила Фидара рыжеволосая.

– Постой! А Исмен как же? Он с нами.

– Ему нельзя, – жестко отрезала девушка.

– Тогда я тоже не пойду, – заупрямился Фидар.

– Нельзя ему, – сердито повторила рыжеволосая. – Он не достиг еще возраста зрелости, и его никто не выбрал. Не беспокойся за мальчишку: поживет в нижнем городе. Его будут хорошо кормить и за лошадями присмотрят.

Но Фидар продолжал стоять в нерешительности.

– Иди, – подтолкнул ему Исмен. – Я же не младенец. Меня грудью кормить не надо, и задницу подмывать. Справлюсь.

– Хорошо, – согласился Фидар, передал ему оружие, сам в это время тихо сказал: – Займи самый нижний домик у выезда. Держи лошадей всегда наготове. Мало ли что…

Исмен чуть заметно кивнул.

Он нашел у самой дороги хижину, косо сложенную из булыжника на глине. Поселение заканчивалось. Дальше открывался вид на зеленую долину. Журчала река, перекатываясь через донные валуны. Старик в мохнатой овечьей шапке вежливо пригласил его в дом. Поверх серой холстяной рубахи он носил меховую безрукавку. Штаны холщевые, широкие. На ногах войлочная мягкая обувь, обшитая кожей.

Исмен поставил коней под навес, принес охапку сена. В кормушку насыпал несколько горстей ячменя. Старик сходил к реке, принес воды, налил в специально выдолбленную яму в земле. Исмен осмотрел у лошадей ноги. Убедился, что бабки не сбиты и копыта целы. Прошел в дом. Небольшое помещение три на пять шагов, с низким закопченным потолком. Ужасный застоявшийся запах гнилого сена и гари ударил в нос. Вход завешивала старая рогожка, да и ту старик откинул, потому что дым от очага вытягивало через входной проем. Очаг находился посредине и без того небольшого помещения. По кругу лежали булыжники. На углях пеклось мясо, нанизанное на прутья.

– Коровье кислое молоко, – предложил хозяин, протягивая пузатый кувшинчик.

– Позволишь, я его собью, – спросил Исмен.

Он вылил молоко в свой походный кожаный мешок для воды, добавил соли и долго бил мешок палкой, затем развязал и разлил по чашам.

– Ничего вкуснее не пробовал, – похвалил старик. После предложил гостю сыр. Снял с углей готовое мясо и положил его в большое деревянное блюдо.

– Поведай, отец, что за народ здесь живет, – спросил Исмен, жуя сочный кусок баранины и запивая его кислым молоком. – Язык понятный. Ты же меня понимаешь, и я тебя.

– На горе цитадель видел? Там обитают здешние воительницы – албаны75. А в нижнем городе мы – гаргареи76. Но гаргареи здесь постоянно не живут. Мы приходим отбывать повинность.

– За что?

– Раньше албаны разоряли наши селения, угоняли скот. Старейшины попросили у них мира. Взамен албаны потребовали, чтобы мужчины приходили сюда и выполняли всякую черную работу. Кто сеет и выращивает ячмень, просо; кто скот пасет, доит коров и взбивает масло. Я воду ношу в цитадель. Мой сын пасет лошадей. Скоро тридцать дней, как мы с сыном отбываем повинность. Через пять дней придут другие нам на смену, а мы отправимся в родное селение. На следующий год вновь придем.

– Как могли появиться албаны? Где их мужчины? Или эти женщины с сотворения мира живут одни?

– Мой прадед рассказывал: когда он был маленьким, в этой долине жило два могучих племени: одно на месте этого поселения, другое по ту сторону долины. Там до сих пор стоят руины их домов. Эти племена никак не могли поделить пастбища. Уж из-за чего у них вышла ссора – не ведаю, да и забыто давно, но однажды все мужчины сошлись на бой, встали под горой и принялись резать друг друга. Дело зимой происходило. Разгневался бог Тешуб77 и накрыл их снежной лавиной. Погибли все. В селениях не осталось мужчин – одни женщины. Прознали об этом дарги78.

– Дарги, тоже народ?

– Да. Воинственный, жестокий. Они живут высоко в горах, занимаются охотой и разбоем. Так вот, прознали дарги и решили захватить долину. Мужчин нет. Кто им окажет сопротивление? Женщины с той стороны из враждующего селения пришли сюда с детьми и скарбом, что успели захватить. Их приняли. А куда деваться? И тогда два племени, в котором остались только женщины, решили объединиться и дать отпор врагу. А чтобы больше не было внутри раздора, решили жить только женским обществом. Дарги пришли в селение по ту сторону долины, а там – никого. Разозлились и подожгли дома. Решили и это селение уничтожить. Но тут, видел, какая скала? Дарги попытались штурмом взять, а им на головы полетели булыжники и стрелы. Когда поняли, что не одолеть сходу, решили измором заставить женщин сдаться. Разбили лагерь у реки, разложили костры. Думали, что албаны проголодаются, да и спустятся. Не тут-то было. Поплатились за беспечность. Албаны ночью, вооружившись колами, дубинами, ножами, на веревках тихо спустились и напали на спящих даргов. Одних на месте пришибли, других к реке погнали. Лед тонкий был, да поток быстрый, почти все дарги потонули.

– Но как же они живут без мужчин? – удивился Исмен.

– Хорошо живут, – уверенно махнул рукой старик. – Вот, спутников твоих заманили, значит – к осени будет прибавление.

– А если родятся мальчики?

– Мальчиков они отдают нашим женщинам. Сын у меня, – понизил голос хозяин, хотя кроме них двоих никто не услышал бы разговор. – Сын у меня старший от албаны. Прискакала ночью на коне и отдала супруге. Вот – вырастили: крепкий, умный – на радость старикам.

Томирис

Утром Исмен поднялся с рассветом и повел коней к реке. До чего чудесное утро в горах. Склоны, обращенные к востоку, вспыхивают, озаряемые ранним оранжевым солнцем, а западные еще спят в глубокой синей тени. Резко очерчиваются скалы и расщелины. В низинах тает розовая легкая дымка. Кудрявые облачка задержались, отдыхая на белой снежной вершине. Воздух влажный, холодный, так и обжигает грудь, но дышится легко.

Исмен обогнул скалу. Впереди звонко журчала река. Промелькнула стайка юрких птиц. Рыжие белки сердито цокали, быстро взбираясь по стволу высоченной пихты.

– Стой! – раздалось сзади. – Ты куда направился?

Исмен обернулся. На дороге никого не увидел. Поднял глаза вверх. На уступе скалы стояла юная албана примерно его возраста. Одежда из коричневой мягкой кожи почти сливалась с песчаником. Боевой широкий пояс отсутствовал; талию стягивала изящная матерчатая лента с узором. Справа короткий тонкий акинак на перевязи через плечо. Албана и сама была тонкая, совсем не похожая на своих толстобедрых соплеменниц. Исмен подметил, что все на ней как-то аккуратно, изящно. Кожаные анаксириды с ровными швами обтягивали стройные, еще худые девичьи бедра. Голенища узких сапожек с острыми носами поднимались до самых колен. Впереди шла аккуратная шнуровка из красной бечевы. Просторная удобная одежда расшита магическими узорами. Рукава на запястьях удерживали широкие медные браслеты. Лицо не круглое и не скуластое, как у большинства албан. Слегка вытянутый нежный овал с розовыми щечками и острым подбородком, нос правильный, прямой. Глаза большие, темно-карие, смотрели внимательно и строго. Брови изогнуты тонкими дугами. Две черные косы свисали спереди ниже пояса. Концы выкрашены охрой. Третья – за спиной. Но, несмотря на видимую хрупкость, в ней чувствовалась сила.

С грацией рыси албана быстрыми шуршащими шажками подошла к краю скалы и спрыгнула вниз. Исмен даже сделал невольное движение вперед, чтобы поддержать. Уступ высокий, примерно в два человеческих роста. Но девушка легко приземлилась, слегка сгруппировав тело. Тут же распрямилась.

– Куда идешь? – повторила она строго.

– Коней решил искупать, – ответил Исмен, с интересом разглядывая албану. Никогда не видел девчонку в мужской одежде. Сестры обычно носили длинные грубые рубахи до самых пят. Поверх надевали безрукавки из овчины.

– Кто тебе разрешил? – продолжала допрос албана.

– А кто мне может запретить? – пожал он плечами.

– Я!

Она подошла к нему вплотную. Девушка оказалась чуть ниже ростом, худая, но не тощая.

– Запрещай, – просто ответил Исмен. – Только, вряд ли я послушаюсь. И чего ты ко мне пристала?

Юная албана еще больше изогнула тонкие брови и рассержено воскликнула:

– А вдруг ты решил удрать. Ты же из этих, из гостей.

– Удрать? – не понял Исмен. – Без чепраков, без оружия, без дорожной поклажи…

– Верно, – смутилась албана. – А почему не приказал гаргареям искупать коней? Почему сам пошел?

– Зачем зря людей беспокоить? Я справлюсь, – не понял Исмен. – У них своя работа есть.

– А если коней твоих зверь напугает, ты сможешь удержать всех четырех?

– Я не один. У меня помощник есть, – указал Исмен на Репейника, который в это время метил все ближайшие бугорки и камни, с важностью задирая заднюю ногу.

– Вот это лохматое чудовище? – не очень поверила албана.

– Он со щенков пасет лошадей. И очень быстро бегает. С волком может справиться.

– Как зовут этого зверя?

– Репейник.

– Репейник? – она звонко рассмеялась, показывая ровные белые зубки. – Что за имя для пса?

– Он лохматый, всегда шерсть торчит клочьями во все стороны, – объяснил Исмен. – Да и репьи у него вечно в шерсти, не успеваешь вычесывать.

Взгляд девушки слегка потеплел.

– Хочешь, покажу тебе спокойную заводь, – уже дружелюбно предложила она. – Я свою лошадь обычно там купаю.

– Показывай, – согласился Исмен.

Его очень удивила резкая смена настроения юной албаны. Из грозовой тучки вдруг превратилась в яркое солнышко.

– Только, место это не близкое, – предупредила она. – Лучше верхом проехаться.

– Ты сможешь без чепрака?

– Конечно. Разреши я на этого коня сяду, – попросила она, погладив Цырда. – Какой красивый! Ноги какие сильны. – Глаза ее загорелись.

– Нет, – качнул головой Исмен. – Этот конь строптивый. Чужих не любит. Только хозяину позволяет садиться верхом. Извини. Выбирай другого.

– Жалко. Я бы хотела иметь такого коня. Он твой? Заметно. Так и ластится к тебе.

Исмен взобрался на Цырда. Албана легко вскочила на круп коня будина и, совсем не дергая уздой, умело управляя одними коленями, направила его вперед. Заводь оказалась удобной, мелкой. Исмен мыл коней по очереди пучком травы с песком. Албана в это время игралась с Репейником. Исмен очень удивился. Репейник не признавал людей кроме него. Только посмей чужой его погладить, тут же зубы покажет, а то и цапнуть может. А тут: нашел сучковатую палку, бросил к ногам девушки и призывно залаял. Она кидала палку далеко в траву, пес находил ее и приносил обратно. Даже с ним, с Исменом, Репейник давно так не резвиться, словно щенок. А тут, разыгрался, да еще с человеком, которого впервые увидел… Странно!

– Как зовут тебя? – спросил Исмен, когда они ехали обратно.

– Томирис, – ответила девушка. – А твое имя?

– Родители нарекли меня Исменом, – представился он.

– Хорошее имя, – чуть улыбнулась девушка. – Обычно так называют наследников рода. Из какого ты клана?

– Этого клана уже нет, – грустно вздохнул Исмен.

– Прости. Что случилось?

– Вырезали. Такова воля богов. Ничего не поделаешь.

За поворотом показалась цитадель и город под ней.

– Хочешь, я покажу тебе нашу долину, – предложила Томирис. – На той стороне есть горячие источники. А там, дальше, – указала она рукой куда-то на далекий склон, – древнее святилище.

– Хочу, – обрадовался Исмен. Что-то в ней было необычное, притягивающее, как вспышка молнии в ночи. Или ему только это казалось? Хотелось подольше побыть с ней, слушать ее голос порой звонкий и жесткий, как звук скрещивающихся клинков, а порой мягкий, словно ветерок пробежался по верхушкам деревьев. Он стеснялся, но все же иногда заглядывал в ее глубокие темные глаза, и сердце сладостно вздрагивало. Когда же она бросала на него быстрый взгляд, а алые пухлые губы чуть заметно расцветали улыбкой, Исмен чувствовал, как кровь приливает к щекам, краснели даже уши.

– Тогда отведи коней, захвати горит и акинак. Подъезжай к воротам цитадели, жди меня, – приказала она, легко соскочив на землю.

Исмен поставил коней в загон. Хозяина, старика, дома не было. Исмен почистил свой чепрак. Протер медные кольца для крепления ремней. Цырд радостно зафыркал и стал стучать передним копытом, когда Исмен накинул чепрак ему на спину.

– Застоялся, бедняга, – ласково потрепал юноша его по загривку. – Потерпи, сейчас выведу тебя на свободу. Разомнешь ноги!

Когда он подъехал к воротам цитадели, его никто не встретил. Створки оставались открытыми, но ни охраны, ни Томирис не видно. Исмен постоял немного. В Цитадели – тишина. Вдруг возникла дерзкая мысль: а что, если войти без разрешения? Исмена разбирало любопытство: что же там внутри; как живут эти загадочные албаны? Он, конечно, помнил предостережения Фидара: не делать глупости… А вдруг, не заметят. Только одним глазком… Зайду и сразу выйду. Любопытство пересилило страх. Исмен спешился и тихонько, затаив дыхание, вошел внутрь.

За стенами оказался обширный чистый двор, мощеный булыжником. Одинокая массивная башня с узкими стрельчатыми окнами возвышалась локтей на сорок неровным прямоугольником. В основании башни лежали огромные камни. Неужели человеку под силу принести такие большие валуны, да еще обтесать их, уложить ровно в кладку? А за башней шла отвесная скала, в которой располагались входные проемы, обрамленные круглыми колоннами. Скала чем-то напоминала гнездовье стрижей в утесе. Наверх поднимались ступеньки, вырубленные в камне.

Справа блеснул огонь. Исмен пригляделся. Прямо в скале зиял грот. Перед гротом разбит цветник. В глубине мерцало пламя в огромной каменной чаше. Свет пламени выхватывал белую мраморную фигуру. Исмен осторожно подошел к гроту. Пахнуло ароматными воскуриваниями. Он окунулся в полумрак небольшой пещеры. Кругом по стенам висели головы животных: здесь и медведи, и бараны, волки, лисы, быки. Посредине, перед алтарем с неугасающим огнем величественно стояла мраморная статуя богини в человеческий рост. На холодном лице с мягкими чертами едва проскальзывала улыбка – чуть-чуть кривились полные губы. Но складывалось впечатление, что добродушное выражение лица богини может в любой миг смениться гневом. Руки плавно протянуты к входящему с открытыми ладонями. Она как бы призывает: «Подойди, расскажи все. Я тебя утешу, дитя мое». Но в то же время голову богини украшал боевой шлем с коровьими рогами, сбоку висел кинжал, а из-за спины торчал горит со стрелами. Богиня была обнаженная. Только широкий боевой пояс защищал ее выпуклый живот, бутто с младенцем в утробе; но выше теснилось множество грудей, набухших молоком.

Так, вот она, какая, Аргинпаса. Исмен стоял завороженный, внимательно исследуя взглядом каждый изгиб ее тела. Он вздрогнул, услышав, как Цырд недовольно ржет и бьет копытом о камни. Вышел из оцепенения. Почувствовал себя вором, залезшим в чужую кибитку. Как бы не застали его здесь. Нельзя без спроса заходить в чужой храм. Быстро зашагал обратно к воротам.

– Эй! Ты кто такой?

Ему преградила дорогу албана, некрасивая девушка лет пятнадцати, с грубыми чертами лица. Тело крупное, угловатое, с короткими толстыми ногами и длинными руками – совершенная противоположность Томирис. Широкий боевой пояс с бронзовыми защитными пластинами едва обозначал талию. Из-за ворота толстой кожаной одежды торчала слегка искривленная мощная шея. Маленькие, глубоко посаженные глаза, зло сверкали. Она широко расставила ноги в растоптанных грязных сапогах, положила ладонь на рукоять кинжала и грубым голосом закричала:

– Кто тебя впустил?

Исмен на миг растерялся, но тут же собрался, развернулся к албане левым боком. Ладонь легла на рукоять акинака.

– Я его позвала! – Между ним и рыжей девушкой встряла Томирис.

– По какому праву?

– Он уже уходит.

– Нет! Никуда он не уйдет! – еще громче пригрозила рыжая албана.

Томирис подошла вплотную к девушке и грозно прошептала:

– Прочь с дороги!

– Не пущу! – Рыжая отступила на шаг и вынула кинжал. – Я его прирежу. А тебя, гадина, накажут. Это ты ему позволила войти в священный город.

Томирис тут же выхватила свой нож. Албаны, как две кошки стали осторожно подступать друг к другу, грозя клинками. Томирис бросилась вперед, метя в лицо сопернице. Рыжая еле успела уклониться, в ответ тяжело махнула кинжалом. Томирис присела. Лезвие молнией сверкнуло над головой.

– Остановитесь! – попробовал разнять их Исмен, но сам чуть не получил удар острием в глаз.

Томирис опять кинулась вперед и перехватила занесенную руку соперницы. Та вцепилась в ее руку с кинжалом. Они стояли, рычали, толкались. После свалились на землю и стали кататься в пыли. Каждая старалась подмять под себя соперницу. Томирис маленькая, юркая выкручивалась, извивалась. Рыжеволосая давила силой. Неизвестно, кто бы победил, но вскоре на шум сбежались женщины. Вмиг растащили в стороны дерущихся и отобрали ножи. Исмен не успел глазом моргнуть, как с него сорвали все оружие и скрутили руки.

Всех троих повели к квадратной башне. Миновав низкий арочный вход, очутились в темном коридоре. Исмен чуть не упал, споткнувшись о ступеньку. Вверх вела крутая узкая лестница. Поднявшись наверх, его впихнули в просторное помещение примерно десять на десять шагов. Узкие окошки пропускали скудный дневной свет. Привыкнув к сумраку, Исмен различил стены, грубо сложенные из булыжника. Кладку частично скрывали большие пестрые ковры. Такие же ковры устилали пол. Потолок низкий, деревянный, в темных пятнах копоти от масляных светильников. Посредине возвышался каменный трон. Два сидящих льва грозно оскалились. Между львами тумба-сиденье. Спинку представлял собой орел, расправивший крылья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Коба́нская культура – археологическая культура на Кавказе в периоды бронзового (XIII/XII – IV вв. до н. э.) и железного веков (VII – III вв. до н. э.). Представители культуры проживали от верховий реки Кубань и до территорий современного Дагестана, область сосредоточения поселений находилась в центральной части региона, по обе стороны от Большого Кавказского хребта. Антропологические носители – автохтонные представители кавкасионского типа, вероятно, основные предки вайнахов (бацбийцев, ингушей, чеченцев) и важный компонент в этногенезе балкарцев, карачаевцев, осетин

2

Акина́к (др.-греч.ἀκινάκης) – короткий (40—60 см) железный меч, применявшийся скифами во второй половине 1-го тысячелетия до н. э. Помимо скифов, акинаки использовали также племена персов, саков, аргипеев и массагетов.

3

Копи́с (греч. κοπίς) – изогнутый вперед меч с односторонней заточкой по внутренней грани лезвия, предназначенный в первую очередь для рубящих ударов. По-гречески κόπτω означает «рубить, отсекать».

4

Ксай – благородный воин.

5

Чепрак – суконная, ковровая, меховая подстилка. Использовалась до изобретения седла.

6

Языги (язиги) – название одного из кочевых сарматских племён, создавшего племенной союз и расселившегося во II веке до н. э. в Северном Приазовье.

7

Сираки – сарматское племя, кочевавшее в приазовских степях к северу от реки Кубань. До прихода сираков (в IV в до н.э.) эти территории населяли меоты. Восточными соседями сираков были аорсы. О численности сираков свидетельствует тот факт, что в I в. до н.э. они могли выставить для войны 20 тыс. воинов. В начале нашей эры подверглись эллинизации, попав в зависимость от Боспорского царства.

8

Живой-убитый – невольник, попавший в плен во время сражения.

9

Сколоты – племена Северного Причерноморья

10

Роксола́ны – ираноязычное сармато-аланское племя, кочевавшее в 1 пол. 1 тысячелетия н. э. в степях Северного Причерноморья.

11

Папай – верховный бог у сарматов.

12

Горит —футляр для лука и стрел, использовавшийся, в основном, скифами.

13

Аорсы – (греч. Aorsoi), союз сарматских племён.

14

Мара-богиня смерти.

15

Савр – бог, покровитель воинов и воинского искуства.

16

Фагимасада – бог моря и вод.

17

Табити – богиня домашнего очага

18

Великие горы –Уральский хребет

19

Аргинпаса – богиня охоты, покровительница воинов

20

Киммери́йцы (лат. Cimmerii, др.-греч. Κιμμέριοι) – племена, вторгшиеся в Закавказье во второй половине VIII и завоевавшие некоторые районы Малой Азии в VII вв. до н. э. Также условное название доскифских народов Северного Причерноморья эпохи железа.

21

Мео́ты (греч. Μαιῶται) – древние племена (синды, дандарии, досхи, тореаты, аррехи, агры, обидиакены, тарпеты, ситтакены, аспургиане и др.) на восточном и юго-восточном побережьях Азовского моря в 1 тысячелетии до н. э. Античные историки называли «Страной меотов», «Меотидой» – территорию от Азовского до Чёрного морей, а Азовское море именовали Меотским озером. В IV-III вв. до н. э. многие из племён меотов вошли в состав Боспорского государства.

22

О́львия (др.-греч. Óλβια – счастливая, богатая) – античная греческая колония, основанная выходцами из Милета в первой четверти VI века до н. э. на правом берегу Днепро-Бугского лимана к югу от современного Николаева и современного села Парутино Очаковского района. Во времена расцвета (вторая половина V века до н. э. – первая половина III века до н. э.) город занимал площадь около 50 га и представлял собой важный центр торговли и рыболовства, имел тесные экономические связи со скифами, численность его населения предположительно достигала 15 тысяч человек.

23

Атей Atheas (до 358 года до н.э. – 339 год до н. э.) – согласно установившейся традиции, один из наиболее выдающихся царей Скифии.

Предположения о том, что Атей контролировал Придунайскую (Малую) Скифию выдвигаются без учёта многих факторов, прежде всего экономических. Атей проводил очень агрессивную политику на юго-западных границах Великой Скифии, а именно – подчинение своему влиянию полисов западного Причерноморья (с 358 года до н.э. – Истрия, с 343 года до н.э. – Каллатис), удачная война с трибаллами в 344 году до н.э., война с Македонией, о которой сообщают следующее: в 339 году до н. э. «обе стороны пришли в раздражение, завязалась битва, в которой скифы, несмотря на превосходство их душевной доблести и численности, были побеждены хитростью Филиппа; взято было (победителями-македонцами) по 20 тысяч детей и женщин, множество скота, но золота и серебра совсем не оказалось, чем впервые была засвидетельствована бедность скифов; 20 тысяч кровных кобылиц было отослано в Македонию для разведения породы». На обратном пути македонское войско попало в засаду, устроенную трибаллам.

После смерти Атея Великая Скифия просуществовала еще около 60-70 лет, выдержав ряд войн (поход Зопириона 331 года до н.э., война с Боспором до 328 года до н.э., в качестве союзника боспорского царя в 310-309 годах до н.э, войну с Лисимахом в 313 году до н.э.. В настоящее время нет никаких археологических подтверждений кризисных явлений в Великой Скифии до 280-270 годов до н.э.

24

энареи были профессиональной жреческой кастой, связанной с культом богини Аргипасы; являлись гадателями. "Искусство гадания даровано им богиней; каста энареев имела наследственный характер. "Женоподобные" особенности энареев, явно связанные с требованиями религиозного культа, передавались также их потомству . Происходили из аристократических слоев общества, может быть даже близких к царскому дому. Псевдо-Гиппократ отмечает, что энареи – "скифские богачи, не люди самого низкого происхождения, а, напротив, самые благородные и пользующиеся наибольшим могуществом" Пользовались значительным влиянием и престижем в скифском обществе.