bannerbanner
Ноябрь 1700 года. Рассказ из жизни королевского мушкетера Карла
Ноябрь 1700 года. Рассказ из жизни королевского мушкетера Карлаполная версия

Полная версия

Ноябрь 1700 года. Рассказ из жизни королевского мушкетера Карла

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

На правом фланге раздался выстрел, затем еще один и еще. Через полминуты у Карла уже не оставалось сомнений, что небольшой отряд Тобиаса Олофссона, который был послан на разведку по направлению к Пуртсе, должно быть, столкнулся с неприятелем. Немудрено, что стрельба была такая плотная, ведь похоже, что Тобиас из-за лежавшего утреннего тумана не смог заметить врага раньше и наткнулся прямо на московитов. Погода была сырая и туманная, как всегда в это время года в северной Эстляндии. Впрочем, Карлу иногда казалось, что погода здесь всегда такая – ветреная, холодная и промозглая, но он особо не жаловался, ведь такой климат напоминал ему и о его родной деревне, расположенной на юго-восточном побережье Швеции. Сырая земля под ногами, запах сырого леса, тусклые дни, когда за целый месяц солнце может показаться раза три-четыре – все это было знакомо Карлу с детства и напоминало о родной стороне и доме.


Уже три года прошло с того времени, как Карл Олифсон поступил солдатом на королевскую службу. Карл знал, что его двоюродный дядя Рольф, до того как выйти на пенсию и вернуться в их родную деревню, тоже служил где-то в этом же регионе – поначалу в крепости Риги, затем в Раквере, а потом уже и в Ревеле. Правда, королем Швеции в ту пору был Карл XI, а теперь престол занял его сын. Что сам Карл знал о короле, которого по какому-то неведомому стечению обстоятельств тоже звали, как и его, Карл XII? Пожалуй, ничего кроме того, что король был тоже молод. В полку говорили, что бригадир Миккельсен из третьей роты видел короля, когда тот был в Лифляндии.


С утра отряд капрала Тобиаса был выслан по направлению к крепости Пуртсе и деревне Вариеле, так как накануне разведывательный пикет сообщил, что небольшие отряды московитов были замечены в тех краях. Разведчики также сообщили, что, по-видимому, эти отряды по шесть-семь человек заняты поиском фуража. “Странно, – еще тогда подумал Карл, – что они собираются найти и отобрать у этих крестьян? Почва-то тут каменистая, болотистая, солнца мало. Тут заранее надо было подумать о фураже, а так как приближалась зима и уже были первые заморозки, то ясное дело, что запасы неприятельский отряд обязан был привезти с собой”. Конечно, Карлу и его полку было здесь легче – все-таки владения Шведской короны, крестьяне хоть и смотрят косо, но агрессии в них не ощущается. Можно дорогу спросить, купить у них что-нибудь или обменять. Язык шведский тоже некоторые понимают. Врагу в здешних краях должно быть намного сложнее. Местность еще такая, однообразная, лесистая и ориентироваться сложно, а заплутать – плевое дело.


О московитах Карл знал еще меньше, чем о короле. Слышал, что король тоже у них есть, а зачем полезли они в Эстляндию – об этом у Карла уж познаний не было. Его приятель Альберт рассказывал, что главный город у них Московией называется, поэтому московитами их и кличут. Опять-таки рассказывали, что одеты они забавно: кто в похожей на шведскую одежде, а кто в длинных до земли кафтанах и в меховых шапках. Также говорили, что в стране у них холодно, поэтому и одежда такая.


Самому Карлу Олифсону шел уже 23-й год, был он роста высокого, как и многие его соотечественники, сложен хорошо, и был он самым младшим ребенком в семье (братьев и сестер у него было шестеро). Службу Карл начал в Эстляндии, в мушкетерском полку под командованием генерала Карла Густава Реншильда (“кругом Карлы”, – подумал тогда про себя Карл, узнав имя командира полка). Платили солдатам всегда вовремя, плата была хорошая. В солдаты Карл пошел, так как решил, что в деревне делать ему нечего, жену себе подходящую найти не сумел, в семье самый младший, а также почему-то решил посмотреть мир. Правда, буквально через месяц службы Карл уже жалел о своем выборе, а тоска о доме так и не покинула его после целого года службы.


Тем временем стрельба на правом фланге все продолжалась, и сержант Густав приказал всем построиться в колонну и ускоренным маршем двинуться на звуки боя. Вперед выслали рыжеволосого и веснушчатого капрала Андерса с тремя солдатами. Еще одного солдата сержант Густав отправил в штаб полка сообщить о неприятеле. Проверив свой мушкет, Карл покрепче сжал его в руках и двинулся со всеми на звуки пальбы, которые, кстати, начали уже утихать. Идти надо было по Нарвской дороге, а потом, через несколько сот метров, отряд свернул налево и по команде сержанта перестроился в боевой порядок.

Вдалеке Карл увидел видневшуюся небольшую деревню, состоявшую где-то из десяти небольших домов. Были видны вспышки мушкетных выстрелов, и сержант скомандовал отряду построиться в две шеренги и ускоренным маршем продвигаться навстречу выстрелам. Посланного вперед рыжего капрала Андерса все еще не было видно. Приближаясь к домам, Карл, который находился в первой шеренге, увидел, что из-за дома выскочили пятеро человек в зеленых кафтанах и побежали по направлению к Нарвской дороге. Вдруг из-за домов появился рыжеволосый солдат (оказалось, что это и был Андерс), который пробежал метров двадцать, остановился, прицелился и выстрелил в убегавших. Через мгновение один из московитов свалился навзничь, как скошенный невидимой косой, и остался лежать на месте, а другим бегущим удалось скрыться в ближайшей роще.


Дойдя до деревни, Карл узнал, что Тобиас и бывшие с ним мушкетеры натолкнулись на отряд московитов метрах в сорока от деревни. Тобиас, который, как и Карл, тоже никогда не видел противника вживую, а также и появившийся из ниоткуда вражеский отряд, полностью растерялись. Секунд через пять, которые, по словам Тобиаса, тянулись как пять минут, один из московитов вдруг поднял мушкет, прицелился и выстрелил. Пуля попала Микаэлю, стоявшему слева от Тобиаса, прямо в грудь. Микаэль пошатнулся, сделал шаг назад и повалился на спину. Мушкет был только у одного из десяти московитов, и остальные бросились с криками на шведов с саблями и пиками наперевес. Отряд Тобиаса был вооружен лучше и был, по-видимому, более дисциплинирован, и, как только Тобиас выкрикнул: “Цельс! Огонь!”, шесть мушкетов испустили огненные языки пламени, и четверо из нападавших повалились на землю. Это остудило пыл атакующих, которые спешно отступили и засели в одном из домов этой небольшой деревни.


Оказалось, что на другом конце деревни был еще один отряд московитов, который и пришел своим на помощь. По словам Тобиаса, там было еще человек шесть, которые обстреляли шведов и засели в другом доме. Завязалась перестрелка, у шведов был еще убит мушкетер Тобе и ранен Пярсон. Капрал Андерс с солдатами подоспели как раз в тот момент, когда московиты осознали, что у них численный перевес, и перешли в наступление, но, правда, вылазка их закончилась тем, что они попали под перекрестный огонь двух шведских отрядов, потеряли еще несколько человек убитыми и решили спешно покинуть поле боя.


Через час после вышеописанных событий на место прискакало около пятнадцати всадников, посланных из штаба полка на помощь сержанту Густаву и его отряду, а также для разведки обстановки. Командовал рейтарами молодой человек лет 25, широкоплечий, высокий и с по-шведски светлыми волосами и глазами. Звали его Альберт фон Трепс и происходил он, по сведениям Карла, из местных эстляндских дворян. Фон Трепс был отменным кавалеристом, храбрецом, и даже поговаривали, что и дуэлянтом, но опыта реальных боевых столкновений, как и многие на тот момент в шведской армии, не имел.


Карл с восхищением смотрел на рослых молодцов верхом на огромных конях, которые, казалось, управляли этими животными силой мысли и сливались с ними в единое целое. Их прибытие подняло дух отряда, ведь сержант предполагал, что убежавшие московиты тоже отправились за помощью. Карл видел, как фон Трепс спешился и, держа коня под уздцы, о чем-то разговаривал с сержантом.


Пока Карл и его товарищи осматривали убитых московитов, рылись у них в карманах (на удивление шведов никаких ценностей они там не нашли, и даже табака не было) и рассматривали трофейное оружие, вдали послышался равномерный гул, похожий на завывание ветра, только более постоянный и равномерный. Деревушка располагалась на возвышенности, с которой открывался вид на окрестности, и через некоторое время из-за холмов показались знамена, и гул перерос в бой барабана. Целая рота, облаченная в зеленые кафтаны, с меховыми шапками на головах, приближалась к позициям шведов. Шел отряд этот очень быстро, практически переходя на бег по пересеченному ландшафту.


Альберт фон Трепс, к которому теперь перешло командование, оценил обстановку и решил, что кавалеристы-то смогут уйти от прямого столкновения, но мушкетерам Густава придется приложить все усилия, чтобы избежать боя. Тем более что люди Густава всю первую половину дня провели в маневрах и были уставшие и голодные. Можно было, конечно, занять дома и отстреливаться оттуда, а кавалеристам обойти противника по правому флангу и неожиданно атаковать их с тыла, но риск все равно был велик. Тем более, Альберт понятия не имел, что за части московитов сейчас находятся перед ним – может, это были части полков, закаленных в битвах на южных рубежах московского государства против оттоманов, и сопротивление их сломить так просто не удастся (в отличие от Карла, Альберт имел более точные сведения о противнике и его войске). Московиты шли ровно, держали построение, и похоже, что дело шведы имели не с молодыми рекрутами.


Альберт уже успел оценить позицию и месторасположение деревни и пожалел (а также выругался про себя на картографов), что на картах местности, которые он рассматривал в штабе, местный рельеф был размечен неправильно. Похоже, думал он, что московиты зато поняли теперь ценность этой позиции и не пожалели целой роты, чтобы ее занять. Думая обо всем этом, Альберт решил рискнуть и приказал шведским пехотинцам занять позиции в домах на краю деревни, а сам со своими кавалеристами решил попытаться обойти противника с фланга. Одному из своих людей он приказал галопом скакать в штаб и просить подкрепления.


Карл со своими товарищами расположились в двух домах на самом краю деревни. Дома эти окнами фасада смотрели как раз на ту небольшую равнину, на которой должны были показаться солдаты противника. Томительное ожидание продолжалось минут десять, и нервы всех бойцов были истощены и этим длинным днем, и уже произошедшей стычкой, и теперь еще ожиданием. В третий раз проверя свой мушкет, Карл взвел курок и готов был по команде Тобиаса выстрелить в первого попавшегося на глаза московита. Прошло еще минут пять, но не было уже слышно звуков барабана, не видно мелькания знамен.

Окошки в избе были маленькие, жителей во всей деревне тоже не осталось, видимо, попрятались вместе со скотиной в лесу. Андерс с другой группой солдат находился в доме, стоявшем метрах в пятнадцати от Карла, и тот мог видеть напряженное лицо капрала, видневшееся в окне.


Завершив обходной маневр, Альберт расположил свой отряд на опушке леса таким образом, чтобы ему были видны передвижения московитов. По его плану, враг должен был атаковать деревню в лоб, т.е. пытаться штурмовать дома, где засели шведы. Увидя, что бой завязался, Альберт со своими людьми должен был выскочить из леса и галопом атаковать московитов с тыла. Как только те окажутся между двух огней, они кинутся врассыпную, и у шведских кавалеристов появится возможность добить врагов по одному.


Когда до деревни оставалось около двухсот метров, скрывшись за очередным холмом и, тем самым, из поля зрения шведов, засевших в деревне, московиты вдруг разделились на две группы и стали обходить деревню с двух сторон, зажимая ее в тиски. Лобовой атаки никто из них и не планировал. За несколько минут части московитов уже обошли всю деревню и стали аккуратно обследовать все дома. Тут Альберт вдруг понял всю грубейшую ошибку своего плана – командиры у московитов попались, видимо, опытные и применили совсем другую тактику, чем ту, что ожидали Альберт и сержант Густав.


С возвышенности Альберт увидел, как один из московитов оказался прямо у окна дома, в котором находились капрал Тобиас и его люди, и раздался первый выстрел. Московит упал. Все вдруг замерло. Видно было, как московиты решают, что делать, и в тот момент, видимо, у капрала не выдержали нервы, он выскочил из дома, попытался прицелиться в находящихся рядом противников, но был практически мгновенно проткнут пикой. Кровь хлынула у него из раны, и московиты с криками кинулись на штурм домов. Завязалась пальба, и Альберт увидел, как несколько московитов пало, но они все равно напирали на двери домов. Дверь в тот дом, откуда выбежал Тобиас, шведы, видимо, не успели обратно забаррикадировать, и, несмотря на несколько упавших товарищей, московиты упорно ломились в двери.


Слишком поздно осознав свою грубейшую тактическую ошибку и не желая бросать запертых в деревне шведов одних, Альберт фон Трепс обнажил свой палаш и скомандовал окружающим его всадникам: “За мной! Не оставим друзей погибать одних!”

Четырнадцать храбрых всадников понеслись галопом на московитов, которые были заняты штурмом домов. Часть противников увидела приближение шведских кавалеристов и выстроилась им навстречу в две шеренги – вперед вышли молодцы с пиками, а сзади на прицел шведов взяли мушкетеры. Когда до московитов оставалось метров двадцать пять, раздался залп – у Альберта с головы слетела шляпа, пробитая русской пулей, а трем другим шведам повезло гораздо меньше, и на всем скаку вместе с лошадьми они полетели наземь. Так как отряд у Альберта был совсем небольшой и, следовательно, очень подвижный, то по команде они смогли резко взять влево, увернуться от нацеленных на них пик, обогнуть несколько домов и врубиться в московитов, которые были заняты штурмом домов. Альберт и его товарищи размахивали палашами, лошади их хрипели, и пот катился по лбам всадников. Разрубленные московиты падали наземь, но что может маленькая группа храбрых рейтаров против целой роты, да еще и среди домов? Через несколько минут все было кончено – пали, проткнутые пиками, и храбрый Альберт, и все его товарищи.


Что касается Карла, то он увидел, как прямо перед его окнами, как из-под земли, выросли десятки неприятелей. Карл со своими приятелями пытались храбро отстреливаться из окон своего дома. Видел Карл, как Тобиас выскочил на улицу и был тотчас же проткнут пикой. Видел, как толпа московитов ринулась к их домику и была встречена залпом мушкетов. Видел, как сержант Густав и его люди ведут обстрел штурмующих из своей избы. Слышал топот коней и лязг оружия, видел, как мимо окон проскакало несколько шведских всадников и мелькнуло бледное лицо Альберта фон Трепса.

Дом и вся улица были застланы пороховым дымом, слышны были стоны раненых и умирающих, и через двери внутрь дома начали ломиться люди в зеленых кафтанах. Нескольких из них застрелили, нескольких закололи пиками прямо в доме, и Карл продолжал рубиться с ними, своей саблей судорожно и бесцельно нанося удары в сторону врага.


Через несколько минут над деревней нависла тишина. Так закончилось это безвестное сражение Великой Северной войны за несколько недель до знаменитой битвы при Нарве в ноябре 1700 года.