Притяжение Красной планеты. Роман, рассказы, стихи

С задов дома открывался широкий вид на окрестности. Ближе всего находился колхозный машинный двор, весь заставленный остовами комбайнов и тракторов. Справа от него располагались зернохранилища и церковь. Когда-то это и вправду была церковь, но потом из неё сделали зернодробилку. Отработав всю жизнь дояркой, бабушка Катя некоторое время проработала на этой дробилке. Тогда я был ещё школьником. И когда мы с братом гостили в Бобровке, мы ходили к бабушке на работу. Всё огромное пространство внутри церкви, куда свободно заезжали через огромные ворота грузовые машины, было завалено целыми горами пыльного зерна. Мы с братом любили лазить по этим горам, а ещё больше, забравшись на высокие стропила, прыгать вниз. Однажды, забравшись на одну из таких куч, я стёр с деревянной стены церкви пыль, и за ней обнаружились нарисованные масляной краской потемневшие фрески.

Слева от машинного двора, немного поодаль, виднелась ферма с длинными низкими коровниками, водокачкой и громоздким зданием кормоцеха. К тому времени коровники тоже стояли пустые. Через открытые ворота можно было свободно войти внутрь. Окна были забиты досками, и в коровнике было темно, прохладно и тихо, только где-то под крышей ворковали голуби. Пройдя вглубь коровника и свернув в боковой проход, можно было попасть в какие-то служебные помещения, тоже заброшенные. Среди них был красный уголок, где когда-то доярки и скотники проводили свои собрания. Там ещё стояли столы, валялись поломанные стулья, а на стене висела пустая доска почёта и какие-то красные вымпелы — свидетели былых побед в социалистическом соревновании.

Наконец, за машинным двором, на взгорке, синело крестами кладбище. Именно здесь были похоронены дядя Саша, дед Коля и прабабушка Хима, а позже и бабушка Катя. Вообще, род принято вести по отцовской линии, однако, ближе я был связан именно с Бобровкой — родиной моей матери и моей родиной. И я бы хотел, когда придёт моё время, тоже лежать на местном кладбище, а не где-то ещё.