У прокурора век недолог

– Черт… я ведь даже не позвонил, – вспомнил Славка. – Ольга, наверное, голову ломает, куда я пропал.

– Она вышла на работу?

– Нет, еще на больничном, завтра к врачу, поэтому скорее всего о новостях не знает, если не позвонила в прокуратуру… Хотя об убийстве будут пока помалкивать.

– А журналисты? – поднимаясь по лестнице на второй этаж, спросила я.

– Журналисты – это самое скверное, – хмыкнул Славка. – Надо ведь как-то объяснить, что, к примеру, делал прокурор в квартире молодой незамужней девушки.

– Лучше бы я вышла замуж за Виктора Львовича, – усмехнулась я, имея в виду нашего редактора. Год назад он и в самом деле предлагал мне руку и сердце.

– Тот факт, что прокурор убит в квартире молодой женщины, – вздохнул Славка, – всех и каждого мгновенно заставит подозревать одно и то же. Я ясно выражаюсь или растолковать?

– Выражаешься ты туманно, но доходчиво, – фыркнула я. Славка позвонил, дверь распахнулась, и я увидела Ольгу в голубой пижаме.

– Ты чего так поздно… – начала она и тут заметила меня. – Что случилось? – спросила она испуганно. Я бы тоже перепугалась, обнаружив темной ночью на своем пороге мужа и лучшую подругу с физиономиями, на которых читалось нечто подозрительно похожее на панику.

– Акимов убит, – заявил Славка, пропуская меня в квартиру. Ольга тоже работала в прокуратуре, и объяснять ей, кто такой Акимов, было без надобности.

– Как убит? – удивилась она.

– Ножом… Какой-то псих дважды ударил его, в грудь и в живот. Говорят, умер мгновенно. И произошло все это в Алкиной квартире.

– Что? – Ольга вцепилась в дверной косяк и только благодаря этому смогла удержаться на ногах. – У тебя в квартире? – пробормотала она. – Как же так…

– Если ты спрашиваешь, как он там очутился, понятия не имею, – отрезала я. – Вопросы задавай своему мужу, а меня оставь в покое, меня вопросами уже достали.

Я протопала в кухню и упала на диван, Славка через некоторое время устроился рядом, предварительно включив чайник. Появилась Ольга, на ней, как говорится, лица не было. Конечно, мы пришли с весьма неприятной вестью, но выходило, что подруга переживает даже больше, чем я. Мне стало совестно, и я постаралась улыбнуться, по возможности бодро.

– Кто же его убил? – пролепетала Ольга, стоя в дверях. – Как вообще могло случиться такое?

– А главное, в моей квартире, – вздохнула я.

– Кто его убил? – повторила Ольга. Глаза ее округлились и теперь казались невероятно огромными.

– Пока ничего не ясно, – пожал плечами Славка, и я поняла, что он измучен подобными вопросами не меньше меня.

– Но… – Ольга прошла, села на диван и вдруг заплакала. Слезы катились по ее щекам, а она жалобно всхлипывала и непонимающе смотрела на меня.

– Успокойся, – обнял ее Славка. – Конечно, все это ужасно…

Минут десять мы сидели в молчании, наконец Ольга успокоилась.

– Чай пить будете? – спросил Слава. Мы дружно замотали головами – ни о каком чае не хотелось даже думать.

– Пойду постелю тебе в гостиной, – сказала Ольга, а я направилась в ванную, взглянула в зеркало и покачала головой:

– Господи, как такое могло случиться со мной?

Вопрос остался без ответа. Впрочем, не очень я на ответ и рассчитывала.

Ольга устроила меня на диване, я выключила свет, но уснуть даже не надеялась. Слава курил на кухне, затем осторожно прошел в спальню. Скрипнула дверь, все стихло.

За плотными шторами угадывалось наступление нового дня, а я разглядывала потолок и изводила себя скорбными мыслями. Вдруг дверь открылась, и вошла Ольга, в светлой пижаме похожая на привидение.

– Ты спишь? – спросила она тихо.

– Нет, конечно, – ответила я.

– А Славик уснул. Просто удивительно. – Она устроилась рядом со мной, обхватила колени руками и уткнулась в них носом. – Это ужасно, – сказала она где-то через минуту.

– Очень тебя прошу…

– Это ужасно, – повторила она жалобно. – Почему это произошло в твоей квартире?

– Не знаю. Он, разумеется, идиот, что сделал это там, мог бы выбрать другое место.

– Ты ведь ни при чем? – робко спросила Ольга. От неожиданности я лишилась речи, затем села в постели и уставилась на подружку.

– Что ты имеешь в виду?

– Я просто хотела убедиться…

– Спасибо, подруга, – фыркнула я. – На кой черт мне кого-то убивать?

– Я подумала, вдруг вы поссорились и…

– И я нечаянно дважды ткнула его ножом? Когда я вошла в квартиру, он лежал в прихожей. Убитый. Я не знаю, как он смог войти. Допустим, он нашел ключи в тумбочке и зачем-то положил их в карман, но как-то ведь он вошел в квартиру…

– Ты им все рассказала? – перешла на шепот Ольга.

– В каком смысле? – тоже шепотом ответила я.

– Ну… про ваши отношения?

– Не было никаких отношений, – едва не заорала я, но вовремя сдержалась. – Нет. Я сказала, что мы знакомы. Но я не имею понятия, что он делал в моей квартире.

– Ты считаешь, что поступила правильно?

– О господи, – я зло засмеялась. – Неужели ты не понимаешь? Меня подозревают в убийстве. Я и убитый – малознакомые люди. Никакого разумного повода совершать преступление у меня нет. Но если я скажу, что мы были любовниками… вот тебе и повод: он меня бросил, а я в отместку зарезала его, заманив в свою квартиру.

– Нет ничего тайного, что при известном старании не сделалось бы явным, – с горечью заметила Ольга.

– Возможно. Только на это потребуется время. Надеюсь, настоящий убийца к тому моменту отыщется.

– А если нет? Ты хоть представляешь…

– Я представляю и не намерена сидеть сложа руки.

– Что ты хочешь сказать? – насторожилась Ольга.

– Буду помогать следствию. Акимов погиб вовсе не потому, что был моим любовником. Его убили, и этому есть причина.

– Только не вздумай сама искать убийцу, – вздохнула она, поднимаясь с постели, и добавила с отчаянием: – Это просто чудовищно… Не могу поверить.

– Я тоже. – Мы пожелали друг другу «спокойной ночи», прекрасно понимая, как это глупо. Ольга ушла, а я закрыла глаза и в самом деле задремала, должно быть, сказалась усталость, но вскоре проснулась в холодном поту: мне приснился Акимов. С ножом в груди он возник на пороге комнаты, бледное лицо перекошено от злобы, потом засмеялся и сказал насмешливо: «Никуда ты от меня не денешься…»

…Набережная была пустынной, накрапывал дождь, я зябко ежилась и думала о том, что только психи приезжают в Геленджик в конце ноября. Ветер дул с моря, я куталась в платок, но уходить с набережной не хотелось, море завораживало.

Сунув руки в карманы пальто, я повернулась лицом к ветру и неожиданно засмеялась, подумав, что мне нравится эта чертова погода и я рада, что приехала сюда.

Мое появление в Геленджике в конце ноября объяснялось невесть откуда навалившейся депрессией. Человек я активный, а тут вдруг начала хандрить и всерьез думать о тщете всего сущего. Выходило, что журналист я весьма посредственный, а мои рассказы ломаного гроша не стоят. Личная жизнь тоже не радовала: молодой человек, с которым я полгода встречалась, оказался женат, о чем я узнала не от него и совершенно случайно. Я писала дурацкие статейки в газеты (в деньгах я остро нуждалась, оттого, кроме родной газеты, сотрудничала еще в трех, подписываясь то Д.А., то какими-то вовсе не имеющими ко мне отношение инициалами). Диапазон статей был весьма широк: от искусства до сельского хозяйства, они нравились мне еще меньше, чем моим редакторам, но жить на что-то надо, и я продолжала свои труды, несмотря на осознание собственной бездарности. Узнав о Вовкином коварстве или о его забывчивости (это уж кому как нравится), я решила, что с меня хватит. Набросила на дверь цепочку, отключила телефон и два дня читала «Маятник Фуко», лежа на диване и истребляя сигареты и кофе в кошмарном количестве. На третьи сутки у меня прихватило желудок, голова кружилась, следовало предпринять поход до ближайшей аптеки, тем более что роман я уже дочитала, и на диване, по большому счету, делать мне было нечего. Пока шла до аптеки, с некоторым изумлением констатировала: «Маятник Фуко» помог, в моей душе не наблюдалось никакого намека на любовь к Вовке, более того, я как бы даже с трудом припоминала его. Изумляясь достигнутому эффекту и мало реагируя на окружающее, я почти нос к носу столкнулась со своей приятельницей Ириной.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответила я и только после этого сообразила, кто передо мной.

– Чего на работу не ходишь?

– Болею.

– Заметно. Глаза красные. В аптеку идешь?

– Ага. У меня язва.

– Правда? – нахмурилась она. – Почему же ты тогда не в больнице?

– Ненавижу больницы, – хмыкнула я, мы еще немного поболтали и простились, а я подумала, что не худо бы в самом деле подлечиться, хотя никакой язвы у меня не было.

Вечером позвонила Ирка, про наш утренний разговор я уже успела забыть, потому не сразу поняла, что она имеет в виду.

– Хочешь в санаторий? Я тут с Марьей Сергеевной поговорила, вполне можно устроить. И недорого. О здоровье надо думать…

– Да я уже нормально себя чувствую, – отозвалась я.

– Это временно, – отрезала Ирка, а я испуганно подумала: «Вдруг у меня правда язва?» – и через несколько дней отправилась в Геленджик. И хотя ничего общего с лечением язвы поездка не имела, но ни я, ни тем более Ирка не расстроились. – Немного проветришься, – заявила она.

И теперь, подставив лицо ветру, я подумала: «Насчет проветриться, это сколько угодно».

В конце концов стоять на ветру стало невозможно, я прошла немного вперед и облокотилась на ограждение, здесь было потише. Я смотрела на волны и глупо ухмылялась, пока не услышала за своей спиной мужской голос:

– Если надумали утопиться, должен вас предупредить: здесь мелко.

– Вы что, уже пробовали? – съязвила я, оборачиваясь, и увидела высокого мужчину лет сорока с небольшим в дорогом пальто на меху. Он засмеялся и остановился в нескольких шагах от меня. В чем я в настоящий момент не нуждалась, так это в мужском обществе, поэтому, отлепившись от парапета, зашагала в противоположную сторону.

– Извините, – крикнул он мне вдогонку. – Шутка вышла дурацкой.

– Извиняю, – на ходу ответила я не оборачиваясь.

Однако на следующее утро мы вновь встретились на том же месте. Я не сразу увидела его, потому что шел дождь, ветер налетал порывами и все мои силы уходили на безуспешную борьбу с зонтом. Следовало бы прекратить напрасные мучения и, сложив зонт, сунуть его в сумку, толку от него все равно никакого. Словно в отместку зонт вдруг вырвался из рук и покатился по набережной. Я припустилась за ним и вот тогда-то увидела вчерашнего типа – он не спеша шел навстречу, ловко подхватил зонтик и направился ко мне.

– Не очень подходящая погода для прогулки, – заявил он.

– Я романтик, – ответила я.

– Надо же, – присвистнул он. – Я тоже. Хотите буду нести ваш зонт?

– Не хочу, – отрезала я, а он засмеялся, причем так весело и задорно, что дальнейшие пререкания мне показались глупостью. – Держите его как следует, – проворчала я, отдавая ему зонт.

В общем, наша встреча вполне подходила для завязки курортного романа и сам роман не замедлил возникнуть.

В то утро мы долго гуляли, окончательно замерзли и забрели в какое-то кафе, где и просидели часов пять. Валера, так представился мой новый знакомый, показался мне необыкновенно интересным человеком. У меня создалось ощущение, что мы знакомы всю жизнь. Страшно банально, но что было, то было – именно это я почувствовала в тот первый вечер, а на второй с удивлением обнаружила, что влюблена, причем совершенно не так, как в Вовку (теперь мне казалось, что Вовку я и не любила вовсе, все это блажь и глупость и он недостоин того, чтобы сокрушаться из-за его коварства). Словом, Вовка теперь и вовсе оказался вычеркнутым из жизни за ненадобностью.

Весь следующий день я с нетерпением ждала свидания, наблюдая у себя все признаки любовной лихорадки: вертелась перед зеркалом, бросалась к телефону, беспричинно улыбалась и ни с того ни с сего решила похудеть.

В шесть Валера позвонил, в половине седьмого мы встретились на набережной, а в половине двенадцатого, прощаясь с ним, я была твердо убеждена, что он мужчина, которого я ждала всю свою жизнь. Между тем знала я о Валере очень немного. Если быть точной, вовсе ничего не знала, за исключением имени. Конечно, я могла сказать, какие книги ему нравятся, какой фильм он посмотрел на днях. Еще он – заядлый охотник, любит посмеяться (иногда весьма язвительно), но вот кто он, откуда и чем занимается, оставалось для меня тайной. О себе Валера говорил мало, а выспрашивать я считала неприличным. Правда, в отместку о себе тоже почти ничего не рассказывала, чем он, по-видимому, остался доволен.

На третий день мы оказались в его номере и стали любовниками. Далее роман развивался по законам жанра: мы практически не расставались, бродили по пустынной набережной, взявшись за руки, и не сводили друг с друга восторженных глаз. До конца моего отпуска была еще масса времени, поэтому глупых вопросов я особо не задавала, а Валера с ними вовсе не спешил. Иногда, глядя на возлюбленного, я пыталась отгадать: кто он? Приличный костюм, но куплен скорее всего в каком-нибудь универмаге, дорогие часы, отсутствие обручального кольца… Он ни разу не упомянул о своей работе, но по манере говорить в нем чувствовался человек, наделенный властью, однако на бизнесмена он не был похож, а на какого-нибудь политика губернского розлива тем более.