Гийом Мюссо
Прошло семь лет…


– Он поцеловал меня и ушел. За все выходные не позвонил ни разу. Но я не слишком волновалась.

– Погоди! Как же так?

– Ему пятнадцать лет. Он уже не младенец. К тому же Саймон, можно считать, мажор.

Себастьян воздел глаза к потолку, но от комментариев воздержался.

– Я вернулась в Бруклин вечером в воскресенье. Было уже слишком поздно, и я переночевала у Сантоса.

Себастьян холодно взглянул на нее и так же холодно осведомился:

– А в понедельник утром?

– Я пришла домой около девяти. В это время Джереми уже уходит в школу. Я не удивилась, что его нет дома, это было нормально.

– Ну а потом что? – нетерпеливо спросил Себастьян.

– Я целый день работала, готовилась к своей выставке в BWAC[4 - Brooklyn Working Artists Coalition – Товарищество действующих художников Бруклина.], знаешь, здание неподалеку от набережной, и там группы художников…

– Понял, Никки, избавь меня от подробностей.

– Во второй половине дня я нашла у себя на автоответчике сообщение из лицея, что Джереми прогулял школу.

– Ты позвонила родителям его приятеля?

– Вчера вечером я говорила с мамой Саймона. Она сказала, что Саймон уже больше недели назад уехал на учебную экскурсию. Джереми у них в те выходные не ночевал.

В кармане у Себастьяна зазвонил мобильник. Он взглянул на экран: опять агент из Фаразио, беспокоится, как видно, по поводу экспертизы.

– И вот тогда мне стало по-настоящему страшно, – призналась Никки. – Я хотела было пойти в полицию, но… побоялась, что копы не примут меня всерьез.

– Почему?

– Если честно, Джереми пропадает уже не в первый раз…

Себастьян вздохнул. Этого следовало ожидать. Никки объяснила:

– В августе прошлого года Джереми исчез на два дня и не давал о себе знать. Я места себе не находила и сообщила в отделение Бушвик-авеню, что он исчез. А на третий день он появился. Прогулялся в Андирондак.

– Вот мерзавец! – возмутился Себастьян.

– Можешь себе представить реакцию копов. Они не отказали себе в удовольствии поиздеваться надо мной. Высказали все, что думают по поводу моих отношений с сыном, заявили, что время им дорого и они не станут тратить его зря!

Себастьян представил себе сцену во всех красках. Он прикрыл глаза, помассировал веки и предложил:

– На этот раз я заявлю в полицию. Но обойдемся без мелких сошек. Я знаком с мэром. Его дочь учится с Камиллой в одном классе, и я чинил скрипку его жены. Я попрошу его, и он меня свяжет…

– Подожди, ты еще не все знаешь, Себастьян…

– Чего я еще не знаю?

– У Джереми были кое-какие проблемы с полицией: он состоит на учете…

Себастьян онемел и смотрел на Никки во все глаза.

– Ты что, шутишь? Почему ты ничего мне не сказала?

– Он стал делать всякие глупости только в последнее время.

– Что именно?

– Полгода назад патруль застукал его, когда он расписывал икейскую фуру в гараже. – Никки отхлебнула кофе и недовольно покачала головой. – У этих идиотов других дел нет, как ловить ребят, увлеченных искусством, – процедила она.

Себастьяна передернуло. Граффити – искусство? У Никки всегда был своеобразный взгляд на вещи.

– И что? Его судили?

– Да. Приговорили к десяти дням принудительных работ. А три недели назад притянули за кражу в магазине.

– И на что же он польстился?

– На компьютерную игру. Что? Ты предпочел бы, чтобы он украл книгу?

Себастьян не поддался на провокацию. Второй привод – это трагедия. Сейчас в полиции забыли о толерантности, любой, даже самый невинный проступок может кончиться для его сына тюрьмой.

– Я в лепешку разбилась перед администрацией, и они не стали подавать жалобу, – успокоила его Никки.

– Господи! Ты можешь мне сказать, что творится в голове у этого парня?!

– Я могу сказать, что его проделки вовсе не конец света. Каждый хоть раз в жизни что-нибудь да своровал. Для подростка воровство – нормальное дело.

– Красть – нормальное дело?! – взорвался он.

– Да, воровство – часть жизни. В молодости я могла украсть трусы, какую-нибудь шмотку, духи. Так мы с тобой и встретились. Ты что, забыл?

«Но это не лучшее, что с нами произошло», – с горечью подумал про себя Себастьян.

Он встал со стула. Хотел походить, подумать, расставить все по местам. В самом деле, стоит ли всерьез волноваться? Если Джереми привык время от времени исчезать…

Никки словно прочитала его мысли и взмолилась:

– На этот раз я чувствую: произошло что-то серьезное, Себастьян! Джереми в последний раз видел, что со мной творилось от беспокойства, и пообещал всегда держать меня в курсе.

– Какой помощи ты от меня ждешь?

– Сама не знаю. Я уже обзвонила все больницы, поговорила со «Скорой помощью», я…

– А ты не нашла чего-нибудь необычного, когда рылась у него в комнате?