Литературные страницы — 19. Группа ИСП ВКонтакте

Я уже писала в своих «Дачных историях» о том, что мои родители, будучи пенсионерами, купили домик в небольшой зауральской деревеньке и обустроили уютную дачку, на которую мы (их дети) любили приезжать каждое лето сначала одни, а потом со своими мужьями и детьми… Природные условия там прекрасные, воздух чистый и звенит, почва плодородная, а главное, рядом с домом расположено озеро, в котором очень много рыбы, главным образом, карасей, которых ловят и на удочку, и сетями…

Как-то вечером родители предложили мне прогуляться вдоль озера и я с удовольствием согласилась. Погода стояла изумительная, тишина такая, что слышно, как говорят на другом берегу и как плещется рыба в воде… И вдруг, из кустов неподалёку, раздался женский смех, но он был каким-то необычным, похожим на смех безумной кокетки, и я очень перепугалась. Папа с мамой спокойно шли дальше, а я остановилась, как вкопанная, и не могла сдвинуться с места. Сумасшедший хохот нарастал, и я в ужасе закричала. Помню глаза родителей, которые оглянулись в замешательстве, потом, видимо, поняли моё состояние и рассмеялись, а я подбежала к ним и начала показывать пальцем на прибрежные кусты, стараясь объяснить свой испуг… Папа мне разъяснил, что тут водятся такие чайки, их в народе называют хохотухами и что их хохот очень отличается от криков обычных чаек. Для меня это было открытием, и я ещё долго не могла привыкнуть к «смеху» над озером, но со временем всё-таки настроила себя на позитивное восприятие этих звуков.

Мне даже однажды удалось увидеть хохочущую чайку. Она как-то по особенному вытянула шею, раскинула крылья, а потом опустила голову и… захохотала. Признаться, у меня мурашки по телу побежали — не соловьиные это трели!

Женщина Осень

Юрий Елизаров

Рыжая женщина Осень Возраст бальзаковский свой Спрятать старательно хочет За золотою листвой. Яркий наряд свой примерит, Брови слегка подведёт, И, несомненно, поверит В то, что любимый придёт. Где-то вздыхает гармошка, Зябкая речка рябит… Только она из окошка Вслед гармонисту глядит. Скоро, должно быть, прохлада К ней пожелает в родню. Не потому ль она рада Каждому ясному дню? Не потому ль, провожая Стаи в их дальний полёт, Чуточку преображаясь, Встречи, как в юности, ждёт? Золото — серьги и кольца, Пёстрое платье до пят… Хочется чуточку солнца, Хочется счастья опять. Видимо есть Бог на свете, Если в назначенный час, Точно в лото — в бабьем лете, — Выдался женщине шанс. К вечеру, в семь или в восемь, Вновь на свиданье идёт… Рыжая женщина Осень, Где твой желанный джекпот?

Девушка Лето

Юрий Елизаров

Юная девушка Лето В зеркало смотрится вновь. Твердо уверена: где-то Встретит однажды любовь. Может за тем поворотом, Там, где тропинка во ржи, Встретится девушке кто-то, Сразу, на долгую жизнь? Может над тихою речкой, Там, где по камушкам брод, Встретится парень под вечер, Что с ней по жизни пройдёт? Может воды родниковой Тихо попросит подать? Может он с детства знакомый? Как же его угадать? Гнёзда обжиты на ветках, Семьи у многих подруг. «Не засиделась бы в девках», — Бабы твердят ей вокруг. Только до зорьки до ранней Снится ей тот, кто готов Бросить к ногам все поляны Флоксов, гвоздик, васильков. Хочется ей, чтоб под вечер, Только уже не во сне, При неожиданной встрече Не разминулся он с ней. Хочется девушке счастья, Чтобы хватило на век, Чтоб в её сердце стучало: «Мой дорогой человек!»

Букет

Юрий Елизаров

День был погожий. Добрый июльский день. Матвей вышел из дверей автовокзала и, поправив ремень сумки на плече, посмотрел на приобретённый минуту назад билет. Пункт назначения — Журавли — село, где родился он семнадцать лет тому в такой же июльский день, только двумя днями позднее. Специально не подгадывал, просто совпало так, что приедет он к любимой бабушке Настасье аккурат к своему дню рождения, как подарок. Приедет сегодня к вечеру, день порадуется бабка приезду внука, а на другой день порадует его именинным пирогом, какой обожает Матвей сызмальства.

Времени до рейса немного потому сунул билет в карман рубашки (чтобы под рукой), а потом глянул на сдачу — сотня с мелочью. Над ладонью, приняв, видно, монеты за крошки, завис сизарь, какие оккупировали пожалуй, все вокзалы страны.

— Прости, приятель, — усмехнулся Матвей. — Рад бы помочь…

Посадочные платформы выстроились в шеренгу в стороне, образовав некое пограничье между площадью и сквером. Эти две территории областного центра и стали вдруг театром необычного действа, произошедшего спонтанно с молодым человеком.

По аллее сквера возле какой-то абстрактной скульптуры туда и обратно ходила юная девушка. Такая, пожалуй, по возрасту, как Вера, что живёт по соседству с бабушкой Матвея и с которой дружит паренёк с детских лет, замечая в последнее время, что дружба эта перерастает в нечто большее, чему он не может пока дать определение, а назвать любовью стесняется. Городская незнакомка между тем ускоряла шаг, выдавая волнение всё сильнее охватывавшее её с каждым циклом замкнутого маршрута. Время от времени она смотрела на панель мобильного телефона, где без толики сострадания стремительно менялись цифры, отсчитывающие минуты ожидания, которые могли быть мгновеньями свидания. Ожидая, видимо, звонка со словами неловкого объяснения причины опоздания своего парня, девушка пыталась было позвонить сама, но отдёргивала от кнопок худенькие пальчики — ни звонка, ни смс ей не позволит сделать гордость. Наконец, после очередного разворота, незнакомка присела на край скамьи и, обхватив телефон ладошками, прижала его к губам — так складывают ладони перед святыми образами. Матвею показалось, что девушка молится. Но только показалось: она поджимала губы, чтобы скрыть от случайных взглядов, что они дрожат.

— Купите букетик, молодой человек, — отвлёк Матвея от невольного наблюдения за горестной сценкой голосок, надломленный старческой хрипотцой.

Паренёк обернулся: перед ним стояла старушка, должно быть, ровесница его бабушки, или чуть старше. В тележке, что везла она перед собой, стоял одинокий букет крупных садовых ромашек.

Купить? Кому? Любимой бабушке? У неё в палисаднике растут такие же. А купить надо: впалые выцветающие глаза вокзальной торговки точно говорили ему, что эти выращенные с любовью цветы — небольшая прибавка к её нищенской пенсии.

— Сто рублей, — предвидя вопрос молодого человека, сказала старушка, за спиной которой пролетел вдруг сизый «приятель» Матвея. Тот самый, какому он на этом же месте сказал игриво: «Рад бы помочь…».

«А всерьёз помочь слабо?» — спросил он себя и, отвернувшись, казалось, от глаз старушки, нашёл в сквере одинокую девушку: она по-прежнему сидела на скамье в «молитвенной» позе.

Тележка скрипнула — женщина, решив, видно, что молодой человек букет не возьмёт, готова была сделать шаг в сторону, но замерла: голос диспетчера сообщал о посадке на какой-то автобус.

Это был рейс Матвея. На то, чтобы «помочь всерьёз» у него остались считанные минуты.

— Давайте, — юноша протянул руку за букетом, отдав старушке и сотню, и мелочь, какую голубь принял за крошки.

Поправив ремень сумки на плече, он поспешил в сквер, к одинокой страдающей девушке.

— Это тебе! — положил на колени букет, прервав её «молитву». — Не печалься. Всё будет хорошо. Поверь мне. Удачи!

Девушка не успела осознать произошедшего — вместо того, кого ждала она уже целую вечность, появился другой, рассыпал на коленях ромашки и… убежал. Она и лица его не запомнила, только спину, по которой шлёпала спортивная сумка, да то, как запрыгнул он в отходящий от вокзала автобус. Вот и всё, что запомнила. Но, должно быть, на всю жизнь.

Девочка Весна

Юрий Елизаров

Ах, эта девочка Весна С небесными глазами Мальчишку вновь лишила сна (Ну что за наказанье!) Не до уроков пацану, Не до друзей хороших, Он ищет девочку Весну Среди девчат прохожих. Ни в той, ни в этой и ни в той, Её он не находит. Он или опьянён мечтой, С ума ли просто сходит. Когда черёмухи цветы И запахи дурманят, Тогда без страха высоты Его высоты манят. Когда сиреневым огнём Горит сирень у дома, Тогда рисует день за днём Её черты в альбоме. Когда до третьих петухов Её дыханье слышит, Тогда обрывками стихов И говорит, и дышит… Когда гитарная струна Звучит, и в новой песне С ним рядом девочка Весна И чувствам в сердце тесно, Тогда весь мир — цветущий сад, И из цветка любого Навстречу смотрит нежный взгляд С надеждой и любовью.

Осеннее настроение

Ольга Березина-Луганская

Туманные рассветы октября Легли на сердце грустным покрывалом. Прозрачная, чуть теплится заря В пальто демисезонном жёлто-алом. Объятые негаснущим огнём, Глотают слёзы тонкие берёзы. Ах, лето! Как тоскуем мы по нём В преддверии ноябрьских морозов! Холодный дождь обрушит все мечты, И призрачной надежды смоет тени. Осыплются последние цветы Осколками нелепых сожалений. А ливень, этот деспот и сатир, Нас кинет в ледяные испытанья. И всё же, так прекрасен этот мир, Укрытый золотистым одеяньем! 2019 г.

Твоя Голгофа

Ольга Березина-Луганская

Мир день и ночь вплетает строфы В канву житейского ручья. И безымянная Голгофа В судьбе у каждого своя. Взлетаем мы над облаками, Иль камнем падаем на дно, Своими хрупкими руками Снимаем личное кино, Мы пред собой за всё в ответе, И свой планируем исход. А кто-то сверху всё заметит, И нашу жизнь перевернет. И не поймёшь, когда на рельсы Направит стрелочник свой взгляд. И ты, не в силах отогреться, Морозным пламенем объят. Уже твои былые силы Тебе вернуть не суждено. Твоей души источник хилый Внезапно вылетит в окно… 2019 г.

Осиновое сено

Марат Валеев

Эту историю мне рассказал работавший в начале девяностых годов главой администрации Илимпийского района Эвенкии (Красноярский край), а задолго до этого — зоотехником в совхозах «Байкитский», «Нидымский» эвенк Анатолий Александрович Яковлев. А с удовольствием перескажу ее вам.

«Когда меня в шестидесятые годы направили в совхоз «Байкитский» главным зоотехником, в самом хозяйстве не было ни одной коровенки, их держали отдельные частники, и перебивались люди, а что самое обидное — детишки, сухим молоком. И вот задумали мы у себя в совхозе завести молочно-товарную ферму. Сказано — сделано. Я лично ездил на «материк», отобрал там шесть десятков коров. И поплыли осенью наши буренки на баржах сначала по Енисею, потом по Подкаменной Тунгуске к нам в Байкит.

Встретили их здесь как родных. В совхозе для буренок уже подготовлено было скотопомещение, подобраны доярки, скотники, заготовлены корма. Но вот сена, с учетом предстоящей восьмимесячной зимы, было совсем мало. Ну, может, на месяц-другой хватит. А дальше? Ведь на одних комбикормах корова не проживет, ей обязательно нужна жвачка.

И получалось, что привез я буренок на Север из-за тридевяти земель на верную гибель.

Я ночами перестал спать, похудел, что делать — не знаю. И никто подсказать не может, как тут быть. Спасение пришло с неожиданной стороны. Как-то зашел в контору опытнейший таежник Михаил Петрович Гаюльский (ныне покойный), сидим, курим. И тут он мне говорит:

— А чем сохатый отличается от коровы?

Задумался я, припоминая. Да вроде та же самая скотина, даже биологическое и физиологическое устройство буренки и лося принципиальных различий не имеет.

— Так вот, — продолжает Михаил Петрович, — сохатый-то зимой прекрасно обходится без сена. И знаешь, за счет чего? Осину гложет.

Меня как током ударило. А ведь верно: есть у нас неподалеку гряда, вся поросшая осинником, так там сохатые чуть ли не стадами бродят, и весь осинник к концу зимы остается погложен крепкими лосиными зубами. Ай да старик, ай да голова! Надо же — додумался. Но радоваться было еще рано. Во-первых, в каком виде подавать нашим буренкам эту осину, во-вторых, примут ли они ее вместо сена? Не поленьями же кормить. И тут грамотный таежник подсказал: надо наделать из осины стружек потоньше.

И мы в большой тайне от односельчан (узнают — засмеют!) для пробы приволокли с той самой гряды ствол осинового дерева к совхозной столярке, распилили его на чурбаки метра по два и попросили столяра Михеича все их перевести на стружку.

Михеич было заартачился: мол, что мне, заняться больше нечем? Но мы его убедили, что так нужно. И начал стругать столяр рубанком — ширк да ширк. А осина-дерево мягкое, податливое, стружка так и вьется. И запах от нее — неповторимый.

Набили мы этой стружкой мешок и быстренько его — на ферму. Облюбовали одну коровку и разложили перед ней три кучки: в одной — сено, во второй — комбикорм, в третьей — осиновая стружка, и затаили дыхание. Корова шумно вздохнула и сначала взялась за сено.

Похрупала им, а потом, минуя комбикорм, ткнулась мордой в осиновую стружку. Мы тут и вовсе обмерли, ждем. А буренка (как будто делала это всю свою коровью жизнь) без малейшей заминки захватила полным ртом пахучие стружки и ну давай их нажевывать. Ура! Мы спасены!

Потом мы открыли столяру, зачем нужна была стружка, специально подсчитали, сколько за день он может настругать осины (выходило что-то около трехсот килограммов), да и поручили ему важнейшую работу на всю долгую зиму. За неплохую — до четырнадцати рублей в день — по тем временам зарплату.

Стружку смешивали с комбикормом, так и выходили наших коровок. Ни одна не пала. Мало того, они у нас поправились, а молоко давали с жирностью намного выше базисной.

На этом можно бы и закончить. Но наша затея с кормлением коров осиновой стружкой получила в округе неожиданный резонанс. Я в то время оставался за директора совхоза, ну и как руководитель поехал в Туру на очередную сессию окрсовета.

В своем отчетном докладе председатель окрисполкома вдруг обрушился на Байкит: мол, там докатились до того, что коров стали кормить дровами! Зал взорвался хохотом. Я этого стерпеть не мог, попросил слова, и все обстоятельно рассказал. Аплодисменты!

И осиновое «сено» еще не раз выручило нас в трудную пору…»

Девушка в красном

Иван Митряйкин

Ты — девушка в красном, ты — его муза, Смотрящая дерзко с элитного глянца. Он — выпускник театрального ВУЗа, Поэт и танцор — социальные танцы. Ты очень умна и себе знаешь цену. Мир моды для девушек не безопасный. А он покоряет в провинции сцену И пишет поэмы для девушки в красном. Играет он в покер и любит он женщин. Кстати, про женщин, ты любишь их тоже. Ему надо всё же ни больше ни меньше, Только на девушку в красном похожих. Показ, фотосессия, крутитесь, вертитесь. И снишься ему ты от случая к случаю. Вы никогда в этой жизни не встретитесь. Это естественно. И может быть к лучшему. 2018г.

Боги и бесы

Иван Митряйкин

Перерастая свои интересы, Скрываясь то в женщинах, то в алкоголе, В пути попадались мне разные бесы В любви, в наслаждении, в горе и боли. Меняя все планы, дома на дороги, Ссылаясь на знаки в немых небесах, Встречались по жизни мне разные боги В образе, в слове и просто в глазах. Все время вперёд и всё больше по краю, Ведь жизнь нам никто не подарит вторую. Что дальше с богами я точно не знаю, Но бесов, уверен, не разочарую. 2018

Крушение любви

Ольга Березина-Луганская

За слов хитросплетеньем Таилась только боль. Жестоким заблужденьем Была моя любовь… Наивные надежды Обрушились во мрак. Эх, знать бы это прежде, Чтоб не увязнуть так… 2018 г.

Ах, какой мужчина!

Марат Валеев

Тут у Крышкина жена уехала проведать свою маму на недельку в деревню. Остался Крышкин один. А когда женатый мужчина остается один, его начинают одолевать всякие разные мысли. Крышкин не мог отделаться от одной: «Почему бы мне не навестить нашу одинокую соседку Марью Ивановну? Скучно ей, наверное».

А она, эта Марья Ивановна, ничего себе женщина. Когда, бывало зайдет по соседству — за солью там, хлебушком, так порой взглянет, аж мурашки начинают бегать у Крышкина по всем щекотливым местам. Потом жена не раз говорила, что Марья Ивановна очень хвалит Крышкина. Так и говорит: «Какой замечательный у тебя муж. Не пьет, не гуляет, хозяйственный, симпатичный. Мне бы такого!»

Ну разве можно мужьям передавать, что о них хорошего говорят соседки и подружки? Ну и значит, решился Крышкин, купил цветов, вина и пошел к Марье Ивановне под благовидным предлогом. Позвонил. Марья Ивановна дверь открыла, стоит перед ним в халатике, переминается с ноги на ногу. То одну коленку, покажет, то другую. У Крышкина аж в горле пересохло.

— Я, это… Хотел время узнать, — пролепетал он.

А Марья Ивановна посмотрела на букет цветов у Крышкина под мышкой, на бутылку вина, которую он держал перед собой как букет (все перепутал в последний момент от волнения), понимающе улыбнулась и нежно проворковала:

— У меня с собой нет часов. Проходите в дом, там посмотрим, сколько сейчас времени.

Вошли. Марья Ивановна забрала у Крышкина бутылку, поставила на стол, букет определила в вазу. Потом вышла из спальни с будильником и говорит:

— Ах, Григорий Федорович! Не скажу я вам, сколько сейчас времени. Будильник у меня сломался.

Крышкин, до этого стоявший с опущенными вдоль туловища руками и не знающий, что ему дальше говорить, как вести себя (ну, между нами, не ходок он был), аж вскинулся весь:

— Это мы мигом! У вас отвертка есть?.. Ладно, я свою принесу!

Убежал домой, принес набор инструментов, раскидал будильник, собрал его, и тот снова пошел.

— Принимайте работу, Марья Ивановна! Вот только надо бы точное время поставить. Включите телевизор, вот-вот новости должны начаться.

Марья Ивановна всплеснула руками:

— Ой, Григорий Федорович, сломался у меня телевизор! Хотела завтра мастера вызвать…

— Зачем нам чужой мастер? — напыжился Крышкин. — Мы сами мастера!

Разобрал он телевизор, собрал его, включил — работает! Включили они с Марьей Ивановой НТВ — как раз ночные новости идут, поставили на будильнике точное время. А Марья Ивановна, уже зевает, прикрыв прелестный рот ладошкой. И вежливо так говорит:

— Чаю не хотите, Григорий Федорович?

— А теперь можно и чаю. Или чего покрепче, — солидно отвечает ей, очень довольный собой, Крышкин. — Вот только руки помою…

И направился в ванную комнату.

— Ай! — спохватилась Марья Ивановна. — Осторожнее, Григорий Федорович. У меня только горячая вода идет, кран с холодной сломался. Давайте я вам лучше из чайника полью!

— Еще чего не хватало! — возмутился Крышкин. — Или я не мужчина? Сейчас починим.

Провозился он с краном долго. Но под утро таки отремонтировал. Кричит из ванной:

— Марья Ивановна, принимайте работу!

А в ответ — тишина. Вышел Крышкин в гостиную, и видит: спит Марья Ивановна на диване. Уютно так свернулась калачиком, кулачок подложила под розовую щеку, и посапывает, улыбаясь во сне.

Вздохнул Крышкин, на цыпочках вышел из квартиры Марьи Ивановны, и захлопнул за собой дверь.

А Марье Ивановне в это время снилось, что Крышкин ремонтирует ей квартиру.

— Ах, какой мужчина! — томно пролепетала она во сне и перевернулась на другой бочок…

Поезд судьбы

Ольга Березина-Луганская

Наш поезд ветром вдаль уносит, Хоть рельсы держат на земле. Неразрешимые вопросы Как искры, мечутся во мгле. И неизменно вьются строки Из глубины, из пустоты, Где на невидимой дороге Разводит стрелочник мосты. Сквозь наши мысли и желанья Состав несётся, и ползёт По тонким тропам мирозданья, Где нас, увы, никто не ждёт. Мы, жизнь свою потратив даром, В вагон хотели свой успеть… А надо было, как Икару, На крыльях в небо улететь. 2017 г.

Знаю верно, непоколебимо

Михаил Мишанихин

Знаю верно, непоколебимо: Жизнь — не то, что в глазах рябит. День реальный — не тот, что мимо, А вне времени безлимит. И в нём есть тот, кому ты важен, Для него твоя жизнь — его. Он нежданно придёт и скажет: «Знаешь, друг мой, всё хорошо». Станет снова тепло, надёжно, И в сиянии фонарей Ты поймёшь: не гримасой рожной Мир к тебе, а душой своей.

Чёрным уверенно твёрдо

Михаил Мишанихин

Чёрным уверенно твёрдо Очерчу контур остывших чувств. Катер вышел из фьорда, Залив стал тих и пуст. Только вода Волнами туда-сюда. Полно мне. Оставил мятущиеся цвета. Не там. Не там, А в сияющей лазури Радости моей воля. Без страсти и дури Зрелых ощущений раскинулось поле. Юной осени осмотрительный ветерок Остужает пыл и гладит редеющие волосы. Вдоль и поперёк чёрно-белые полосы, А в общем хороший денёк.

Дороже во сто крат…

Татьяна Гассан-Филиппович

Можно по весне и помечтать О поездках, встречах и нарядах. Можно стих прекрасный написать, О любви, улыбках и о взглядах. Я вот утром встала и к окну. Ну, а в нём — зима в объятиях стужи. Лбом прильнула к чистому стеклу: — Что мне в этой жизни ещё нужно? Дом родной, в котором мы живём, Греет нас любовью и заботой! Здесь на кухне чай с вареньем пьём. Кто-то может скажет: — И всего то? Ну, а мне дороже во сто крат Тот лимон, что вырастил мой папа, И от листьев нежный аромат… Поливаю и могу заплакать. Книги в ряд, а в них про жизнь и смерть, — Их читали и сейчас читаем. С ними дети начали взрослеть. И теперь о многом вспоминаем! Старенький альбом в шкафу лежит, — Мы его просматриваем часто. Как он много доброго хранит, Сколько там мгновений, и прекрасных! Было время встреч и расставаний, Хлопаний дверями по утру, Переездов — смелых расстояний, Слёз и поцелуев на ветру… Но милее нет родного дома, Там, где чайник весело кипит, Где ты счастлив и свободен снова, Где душа спокойна, не болит!