Наваждение

– Забудь, – с беспечной улыбкой произнесла Зина. Она понимала, что утешать Броню бесполезно, но почему-то не могла уйти просто так. – Жизнь больше, чем обиды. Ну, было и было. Пятнадцать лет это все на себе тащить? Перестань…

– Да я бы рада перестать и забыть, но не могу! – прижимая крупные руки к высокой, сферически правильной, широкой груди, с чувством воскликнула Броня.

И в этот момент на крыльцо, уткнувшись в экран своего телефона, выплыла Алина. Поставила на ограждение бокал с вином и принялась порхать по экрану изящными пальцами с французским маникюром, затем поднесла телефон к уху, подняла голову… и тут натолкнулась взглядом на Броню с Зиной.

– Ой, – пробормотала Алина, не отрывая от Брони ярких карих глаз, но наконец сбросила с себя наваждение, опять коснулась экрана пальцем, затем положила телефон в сумочку, перекинутую через предплечье, взяла вновь свой бокал и деликатными шажками, постукивая высокими шпильками туфель-лодочек о каменный настил веранды, попятилась назад.

– Стоять, – произнесла Броня, обращаясь к Алине. – Ты не хочешь мне ничего объяснить?

– Я ничего не обязана тебе объяснять, – мягко произнесла Алина.

Зина решила, что самое время вернуться обратно в зал, но Броня, не глядя, рукой – словно шлагбаум опустился – преградила Зине дорогу.

– Зиночка, ты посмотри на нее. Ты ведь сама мать, Зиночка, ты меня понимаешь… Сколько от этих проституток женщин пострадало, сколько детей без отца осталось…

– Я – проститутка?! – ахнула Алина. – И какую же сумму мне твой муж тогда заплатил? Ты скажи, скажи, я тебе верну эти деньги, которые утекли из семейного бюджета…

Лицо Брони передернула судорога – словно от пощечины.

– А судьба тебя наказала, знаешь? – с придыханием произнесла Броня. – Ты одна, ни котенка, ни ребенка, никого. Бросили тебя твои любовники. Спать с тобой готовы, а замуж других зовут! Ты пустоцвет, Алиночка, вот ты кто!

Сердце у Зины дрогнуло. Она в этой ситуации не была ни на чьей стороне, она вообще не хотела влезать в старые дрязги, но, судя по этой реплике, Броня уже перешла всякую грань.

Секундная тишина – и Алина молниеносным движением выплеснула свой бокал вина Броне в лицо.

Броня зажмурилась, потом широко открыла глаза и шумно выдохнула – так пловцы выныривают из глубины. На светло-голубом ее платье из джинсовой ткани – темные потеки до самого подола. Миг – и она бросилась на Алину, вцепилась той в волосы.

Алина застонала и острым каблуком ткнула Броне в ногу. Еще через мгновение уже было не разобрать, кто где.

– Девочки, что вы делаете! – закричала Зина с ужасом. – Немедленно прекратите!

Выскочил охранник, ловким движением перехватил Броню, оттащил назад, и оба – Броня и охранник – исчезли в дверях ресторана.

Зина помогла Алине подняться с колен. Светлое платье испачкано, на руке след от Брониных крепких ногтей – глубокие царапины. Из них капельками сочилась кровь.

– Держи салфетку… Больно? – с отчаянием спросила Зина. – Ах, как это зря всё…

– Спасибо, – прошептала Алина, прижимая салфетку к руке. – Она сумасшедшая. Ты это видела?

– У тебя здесь синяк еще намечается, на лбу. Надо скорее лед приложить. Сейчас попрошу лед…

– Ничего. Спасибо, Зина. – Алина заплакала.

– И успокоительное принесу… Должно же быть у кого-то…

– Погоди. – Алина придержала ее за руку. – Мне не больно. Физически, в смысле. Все пройдет. Мне только обидно, что Броня назвала меня «пустоцветом». Вот это – больнее всего…

– Не слушай никого. – Сердце Зины уже плавилось от жалости к Алине, такой нежной и трепетной.

– Я «пустоцвет», да. Столько лет была любовницей мужчины, который старше меня и женат. Он не хотел детей, я терпела и ждала, а потом оказалось, он и не думал на мне жениться, он все свое состояние собирается передать своим детям, своим…

Алина еще что-то торопливо бормотала про расчетливого любовника – как поняла Зина, того самого итальянца, бизнесмена, торговавшего элитной мебелью в России.

– …Я хорошо выгляжу, да, и меня еще держат на моей должности, но что потом?..

«Да что ж это такое! – с отчаянием подумала Зина. – Зачем я согласилась пойти на эту встречу? Сначала сидела в зале за столом одна, как сыч, потом вляпалась в женскую драку, во все эти сплетни… И, ко всему прочему, разочаровалась в Олеге… Хотя, может, это и к лучшему, – неожиданно успокоилась Зина. – Мне надо было сюда попасть, для того чтобы развеять все эти юношеские фантазии. Избавиться от наваждения!»

В этот момент на веранду из ресторана вывалилась группа бывших однокурсников – видимо, о скандале уже все были проинформированы.

– Алина… Как ты?

– Ой, милая… Это кровь? Тебе срочно надо в травмпункт!

– И мне надо в травмпункт! – На веранду опять выскочила Броня. – Вы посмотрите… Платье она мне порвала, волосы вырвала, нога прямо на глазах пухнет, это она сюда каблучищем своим ткнула… Я в суд на тебя подам, Алина.

– Это я на тебя подам в суд, – сквозь слезы прошептала Алина и вдруг схватила Зину за руку. – Зина – мой свидетель.

– Нет, Зина мой свидетель! – возмутилась Броня, перехватила Зину за другую руку и рванула на себя. Потом еще раз рванула, пока Алина не выпустила другую ее руку. Зина с Броней пошатнулись.

– А-ай! – закричала Зина, едва удерживаясь на ногах, но ее вовремя подхватили.

Это был Олег, оказавшийся сзади. Он помог Зине не упасть.

– Куда ты ее тащишь? Отпусти! – грозно произнесла Броня. – Зина мой свидетель.

– Нет, Зина – мой свидетель… – рыдая, громким шепотом произнесла Алина.

– Искусствоведы, блин, – с тоской произнес Олег и, придерживая Зину за плечи, стремительно повлек ее куда-то.

Сзади шумели и кричали бывшие однокурсники. Судя по отдельным репликам, сочувствие публики было явно на стороне Алины.

– Что ты делаешь? – опомнившись, спросила Зина.

– Ты хочешь вернуться?

– Нет, но я не заплатила…

– Я оставил Векшину денег за всех. За нас – за себя, Броньку, Велинскую и тебя.

– Да?.. – растерялась Зина.

– Садись, – Олег подтолкнул ее к машине, затолкал внутрь. – Поехали.

– Куда?

– Я не знаю куда, но только подальше отсюда… – Олег упал на водительское сиденье, и через несколько секунд машина сорвалась с места.

– Подбрось до ближайшей остановки, ладно? – попросила Зина.

– Конечно.

Некоторое время они ехали молча, потом Зина не выдержала, спросила:

– А зачем ты за нас всех вдруг решил расплатиться? Я бы вернулась сейчас и сама…

– А то я не в курсе, чем все эти спектакли заканчиваются, – усмехнулся Олег, глядя на дорогу. – Знаем, плавали. Если не сделать некоторые упреждающие шаги, то потом другим людям придется расплачиваться. Официантам или, что скорее всего сегодня произошло бы, – нашим с тобой бывшим однокурсникам.

– Почему?

– Потому что это Броня, – мрачно произнес Олег. – И вообще, ты хотела, чтобы тебе обе руки там оторвали? Тебе, надежде нашего вуза…

– А почему ты с Броней не остался?

– Потому что я для нее – что-то вроде красной тряпки. И вообще, зря я сегодня пришел.

– Броня все равно напала бы на Алину, потому что Витя Борташевич эти дурацкие фото принес.

– Ну, все я тоже предусмотреть не могу… – засмеялся Олег, потом вдруг затормозил у набережной: – Ты не торопишься? Чего-то я… Потряхивает немного. Давай пройдемся.

– Хорошо.

Они вышли из машины, побрели вдоль гранитной ограды, за которой внизу, в каменном русле, плескалась река. Темная вода отражала луну и вдруг вспыхнувшие фонари на набережной.

– Расскажи о сыне. Какой он? – с любопытством спросила Зина.

– Он? Несчастный, – не задумываясь, ответил Олег. – Больной тысячью недугами и, по-моему, уже немного сумасшедший.

– Ты меня пугаешь.

– Я пытался его взять к себе, думал судиться, но Броня с ее маман… – Он не договорил, махнул рукой. – Я не жалуюсь, ты сама спросила, между прочим.

– Броня так обижена на тебя, оказывается… До сих пор!

– Да, уже все в курсе. Я бы согласился, что это я подлец, и мое скотство – причина наших бед, но, ты знаешь, там – уже третье поколение страшно обиженных женщин. Бабья яма. И злодеи-мужья. Злодей-дедушка, который сбежал к балерине, и его песочили на всех парткомах, пока не довели до инфаркта, злодей-отец (маменькин муж и, соответственно, отец Брони) – известный профессор, с регалиями, квартирой в «сталинке» и дачей… Причем он, как и дед, тоже оставил все жене, я не шучу – все, жил потом со второй женой в коммуналке, и все равно – презираем и поносим. Ну, и я, до кучи, очередной подлец-изменщик. Я виноват, я не скрываю это, и я тоже все оставил Броне – свою квартиру, именно свою, доставшуюся от родителей, дачу и машину, десять лет работал на ипотеку, потом родная тетка мне завещала кой-чего… И это я, кстати, тоже должен сейчас все официально передать Броне, иначе я подлец и сволочь.

– Ты шутишь? – с удивлением спросила Зина.

– Я абсолютно серьезен, – расхохотался Олег. – Да, ты только не думай, что я из тех, кто давит на жалость… Ну вот захотелось тебе открыться, невозможно всю жизнь молчать!

– Спасибо за доверие, – тронула его за локоть Зина. Произнесла с иронией, словно подыгрывая: – Ой, а я-то какая несчастная, в шестнадцать забеременела, в семнадцать родила, беременной на школьный выпускной ходила… Позор – шипели мне – даже не в спину, в лицо. И ничего, – беззаботно произнесла Зина. – Живу и счастлива.

– А муж? Ну, отец твоих сыновей…

– Ты не помнишь? Я с ним развелась еще на первом курсе. Нет, большое спасибо Юрию, у нас была свадьба, все прилично, как у людей, он ушел уже после, когда сыновьям месяца два уже исполнилось, а чуть позже мы с ним официально развод оформили…

– Он помогал тебе?

– Платил алименты, спасибо ему, правда, что называется, с официальной зарплаты, так-то он, как я понимаю, очень неплохо зарабатывал… Сейчас он и вовсе крупный бизнесмен, апартаменты в престижном районе, недвижимость за границей, вклады в разных валютах, сам признался… И чем я лучше твоей Брони, вот, тоже денежки бывшего мужа считаю…

– Все равно вашим сыновьям его богатства потом достанутся! – улыбнулся Олег.

– Нет, нет, я и не надеюсь! – вновь шутливо подхватила Зина. – У него новая жена, и там две дочери – не его. Не от него. Дети от первого брака жены, но Юрий их как родных любит. Он официально Петру с Павлом сообщил, что им в случае его смерти ничего не достанется, он все юридически тонко оформил. Деньги пойдут только девочкам, ему не родным, детям его второй жены. И это, быть может, даже правильно – потому что мои мальчики живут, надеясь только на себя… И мне не приходится расслабляться, я живу, не клянча милостыньку. Я свободна, – легко, даже с радостью, призналась Зина. – К тому же я делаю то, что мне нравится…

Она тоже никому об этом не говорила, но сейчас вдруг потянуло на признания. Наверное, потому что и Олег подобное чувствовал?

– А я картины реставрирую. Интересное занятие. И антикварную мебель… но это уже ради денег, я говорил. И что ты думаешь – неплохо зарабатываю. И мне нравится то, что я делаю. Блин, да я тоже счастливый человек! – воскликнул Олег.

– Расскажи о своей профессии. Вернее, о том, что ты делаешь с мебелью. Про художников, живопись и прочее изобразительное я и так знаю, а вот это направление, мебельное, мне не очень известно…

– Ну что. Покупает человек какую-нибудь антикварную вещь или откапывает ее у себя где-нибудь на чердаке и решает ее отреставрировать. И я… в общем, ты знаешь, я себя в какой-то мере врачом чувствую, – признался Олег. – Я занимаюсь тем, что спасаю старые вещи. Иногда хватает того, что просто чищу их. Удаляю грязь и пыль с поверхности… И того вполне хватает. А иногда приходится все полностью переделывать, заменять некоторые части изделия… Меняю обивку, усиливаю каркас у какого-нибудь старинного дивана, ищу целые пружины… Используя старинные детали, клей – не современный, а аналогичный тому, что использовался в прошлом…

– Можешь фото прислать, с описаниями? – вдруг загорелась Зина. – Я в своем блоге опубликую. Рассказ о работе реставратора мебели!

Олег вдруг замолчал, потер кончиком пальца переносицу, задумался. «Кажется, я погорячилась, – спохватилась Зина. – Это у меня уже профессиональная деформация – я использую людей для своей цели!»

– Зачем фото, – сказал Олег. – Приезжай ко мне, я тебе все сам покажу и расскажу. И сама фотографируй сколько хочешь – что это такое, процесс реставрации антикварной мебели. Получится познавательная статья для твоих читателей… Можно без моей физиономии, чтобы рекламой не казалось.

– А куда ехать? – растерялась Зина.

– Вот, – Олег протянул ей визитку.

– Ладно. Это интересно… – пробормотала Зина задумчиво.

Олег довез ее до дома, помог выйти из машины, на прощанье дружески чмокнул в щеку.

Оказавшись у себя, в родных стенах, Зина долго не могла прийти в себя. Ходила по комнатам, сжав руки, и вспоминала события сегодняшнего вечера. От драки двух бывших однокурсниц и до своего поцелуя с Олегом. Хотя поцелуй, однозначно, был без всякого подтекста, без намека на эротику. Сердечное прощание двух старых знакомых и ничего больше.

Но теперь Зина окончательно запуталась. Что же она на самом деле испытывает к Олегу сейчас? Это наваждение или это любовь? И была ли она в него влюблена ранее, в институтские годы? Она, девочка без юности, из детства сразу попавшая во взрослую жизнь, в которой уже не существовало ни свиданий, ни сомнений, ни смутных мечтаний… одна нелегкая реальность.

Зина не поменяла бы свою жизнь ни на какую другую и ни за что бы не отказалась от своих сыновей, но получить бы в подарок хоть немного той безумной эйфории, что досталась многим другим – юным и беззаботным… Многим, но не ей.

* * *

Олег с самого начала, когда только получил приглашение от Векшина на встречу выпускников, уже мог предположить, что ему не стоит туда идти. Потому что есть вероятность, что на эту встречу явится и Броня, его бывшая супруга.

Именно поэтому Олег игнорировал все предыдущие приглашения от приятелей. Но пятнадцать лет после выпуска – серьезная дата… Олег хотел встретиться с однокурсниками, хотел вновь окунуться в институтские воспоминания – ведь это было чудесное время, даже несмотря на то, что на последнем курсе он сошелся с Броней. Тогда, в те далекие времена, жизнь казалась веселой и легкой, будущее виделось радостным и приятным.

Олег все же решил идти на встречу. Он так хотел.

С самого утра того дня, на который была назначена встреча, ему начала названивать Броня. Сорок восемь пропущенных звонков – это вам не шутка!

Скорее всего Броня тоже пожелала отправиться на встречу и потому спешила предупредить бывшего супруга: а ты даже не смей там появляться. Можно было, конечно, ответить на звонки и попытаться договориться с Броней – знаешь, дорогая, я тоже мечтаю попасть на встречу, давай попробуем спокойно, не обращая внимания друг на друга, отпраздновать круглую дату, ведь она касается нас обоих…

Но дело в том, что с Броней было невозможно договориться. Либо подчиняешься ее требованиям, либо идешь наперекор. Кстати, подобный кошмар случался каждый год, в это же самое время: «Ты скотина, у твоего сына день рождения, не приходи, не смей портить нам праздник!» И тут же: «Ты скотина, где ты шляешься, у твоего сына праздник, ты забыл?!»

В результате получалось следующее: Олег являлся на день рождения сына позже всех, когда гости уже разошлись, чтобы, с одной стороны, не бесить Броню, с другой стороны – доставить радость Стиве. Папа не забыл о сыне! Но каждый раз на Олега обрушивался град упреков: «Как ты посмел, ты опоздал и что за дрянь ты решил подарить сыну!» Олег честно пытался изменить этот зловещий алгоритм, пару раз являлся к сыну вовремя, но тогда в середине вечера, посреди праздничного застолья, Броня вдруг разражалась слезами и убегала на кухню, и гости в полном составе смотрели на Олега с отвращением (поскольку Броня напоминала всем утешавшим ее – а ведь муж мой загулял тогда, именно в этот день, когда я кричала от боли в родовых схватках…).