Владимир Григорьевич Колычев
Золотая обойма

– Результат. Кто-то его получил. Вместе с господином Морозовым и алмазом, который у него был.

Семен никак не отреагировал на новость об алмазе. Какое ему дело до этой безделушки, когда пропал отец.

– Это заговор, Морозов!

– Не спорю.

– Кто-то в нем замешан.

– Тот, например, кто участвовал в первом отвлекающем маневре. Куда ушли эти люди?

– Куда?

– Вдруг я смогу взять их след?

От чувства полной беспомощности у Семена дернулась щека. Он не смог взять стрелков по горячему следу, куда ему идти по остывшему? Да еще через ночной лес. Это даже хорошо, что Яша отказался их везти.

– А он есть, этот след? – спросил Ничетов, пристально глядя на него.

– Должен быть.

– А может, и людей не было? Вдруг в вас никто и не стрелял?

– Как это никто не стрелял? Ребята видели. – Семен кивнул в сторону машины.

– А чего ты так напрягся? – спросил Ничетов.

Дверь открылась, в помещение кто-то зашел быстрым и решительным шагом. Ничетов дернулся, как будто хотел подняться, но все же остался на месте.

Семен повернул голову и оторопел. Перед ним стояла Лера. Волосы гладкие, ровные, как будто она их целый час расчесывала, не переставая, а лицо не совсем в порядке. Тушь вокруг глаз размазана, как будто она плакала и растирала слезы костяшками пальцев. Тушь высохла, девушка, похоже, пыталась стереть ее, все убрать не смогла, но в любом случае слезное настроение уже осталось позади.

На Ничетова Лера смотрела строго, властно, принуждая к повиновению. Семена же она едва удостоила взглядом, направленным как на пустое место.

– Вы Ничетов? – спросила она.

– Да, – подтвердил начальник охраны. – Ничетов Андрей Михайлович.

– Вы уже собрали группу?

– Вы это о чем? Какую, простите, группу? – Ничетов поднялся, заинтригованно глядя на нее.

Семен не очень удивился, увидев Леру. Она работала у отца и могла прибыть вместе с ним. А вот почему эта особа не удивлена? Она освоила искусство владеть своими чувствами? Тогда откуда слезы?

– Как это какую группу?! – Лера удивленно вскинула брови. – Группу преследования!

– А-а, преследования! Ну да, конечно. Вот, знакомьтесь, начальник группы! – Ничетов кивком показал на Семена.

Лера едко усмехнулась, глянула на него и заявила:

– Если проявит себя, как надо, познакомлюсь. А если нет, пристрелю!

Семен не удержался, хлопнул в ладоши и сомкнул кисти рук в замок. Лера сразила его наповал своей бутафорской крутостью.

Дверь снова открылась. Лера посторонилась, пропуская бывшего армейского полковника, которого Ничетов держал у себя в заместителях.

Гранин посмотрел на Леру, скользнул взглядом по Семену и спросил:

– Что у вас тут?

– Группу преследования собираем. – Подмигнуть Ничетов не мог, но нижнее веко у него дернулось.

Он давал понять, что не стоит воспринимать его слова всерьез.

– Тут нужна серьезная группа. – Гранин с сомнением глянул на Семена.

– Да, это понятно.

– Это все Малыш набаламутил.

– Малыш? – Ничетов вопросительно посмотрел на Гранина.

Не зря ли он выложил информацию в присутствии посторонних? Семен-то, может, и свой, а вот гостье из Москвы совсем не обязательно знать, где, что да как.

Но было уже поздно.

– Кто такой Малыш? – спросила Лера.

Ничетов замялся, не зная, что сказать. Положение спасла рация, которая зашуршала у него над карманом.

– Андрей Михалыч, у нас беда! Восьмой пост расстреляли!

– Как это расстреляли?! – рявкнул Ничетов.

– Да так! Один труп, двое раненых. Машины они остановили, а сами…

– Машины остановили?

– Шипы вовремя подняли. И та с пробитыми колесами, и другая.

– А люди?

– В тайгу они ушли.

Ничетов пронзительно глянул на Гранина. Тот кивнул, давая понять, что все уразумел.

– С восьмого поста на Лиственку дорога, Малыш там одно время отсиживался, – сказал Ничетов.

– Он и сейчас там бывает, – сказал Гранин.

this