Молия

Она лежала на большой двуспальной кровати с широко открытыми глазами и переваривала информацию. Ее посетила страшная мысль.

– Киан, у тебя СПИД? Поэтому ты перчатки носишь? Что же теперь со мной будет? Ты меня заразил?

– О, Боги, ну нет же, я же сказал, что у меня яд в крови, очень концентрированный, такой, что даже через кожу может отравить человека. Я так устроен. Перчатки ношу для защиты других людей, чтобы не убить их своими прикосновениями. Я поражен, что ты не умерла. У тебя иммунитет и это очень странно.

– А как же мои прикосновения? Мой поцелуй? Тебе правда была противно или ты просто переживал за мою жизнь? Ты думал, что я умру?

– Девушка, ты испытываешь мое терпение, собирайся и уезжай. Ты слышишь только то, что хочешь. Такси подъехало, радуйся, что осталась жива. А какая у тебя группа крови? Может все дело в этом?

– Расслабься и забудь, не в этом дело, просто я живучая, порода такая, я не болею, почти никогда. Аллергия не в счет. Природа так распорядилась, что по женской линии все в моей семье имеют стойкость к неприятностям, а также иммунитет к самовлюбленным, эгоистичным мужикам и их крови. Таким, как ты. Так что я уезжаю, Киан, а ты оставайся со своим лакеем. Пусть он тебя кормит бутербродами и пропавшими фруктами, – Молия подскочила и, как ни в чем не бывало, спрыгнула с кровати. Она надела обувь, поправила растрепанные волосы и посмотрела на себя в старое овальное зеркало. Лучше бы не смотрела. Такого ужаса она не могла представить даже в самых страшных снах. Лицо распухло, заплыло и все покрылось отвратительной сыпью. Красный синяк, очевидно полученный во время падения, красовался на скуле. Хорошо, что она была в свитере и не видела синяков на теле. Она присмотрелась, протерла еще раз глаза и увидела сзади себя в зеркале расплывающийся силуэт бабули. Ведьма победно улыбалась, точно говоря внучке, что ее песенка о свободе спета.

– Радуешься, все как ты хотела, подстроила, старая. Я еще не сдалась. Посмотрим кто кого.

Киан вопросительно посмотрел на нее.

– Ты с кем разговариваешь?

– Ни с кем, это шок, себя в зеркале увидела. Теперь понятно, почему мужики тебя обсуждать месяц будут. Вернее, меня, я – подпорченный товар. Как тебя не стошнило, когда я тебя целовала?

– Не сгущай краски, дело не в твоей внешности, всем плевать, как ты выглядишь. Дело в самом факте твоего присутствия в моей жизни, никто не ожидал, что я так быстро найду себе девушку, поэтому все не то, что удивлены, а просто шокированы.

– Подумаешь, новость. Вышел на улицу и нашел. Что может быть проще, еще с твоей-то внешностью?

– Ты меня не знаешь, у меня все сложно, я не буду прикасаться к девушке, которая не …

– Что не?

– Ничего, прощай. И забудь все, что вчера произошло. Забери кольцо. Мы в расчете.

Киан развернулся и вышел из комнаты. Конечно, он хотел всем показать, что решение Совета его не сломило, но такого поворота он и сам не ожидал. Кровавый поцелуй со жрецом – на это решится не каждая девушка в его мире. Не многие хотят рискнуть и умереть за один лишь поцелуй. Но, с другой стороны, Молия ничего не знала. Она действовала импульсивно, как обиженный ребенок, не думая о последствиях и о грозящей опасности.

Он заперся в спальне. Холод окутал комнату. Нужно заботиться о режиме. Сегодня ночью он уже спал, как все люди и ел еду. Противно, но привыкнуть можно. Деваться все равно было некуда. Он прокрутил в памяти вчерашнюю сцену в гостиной. Все гости поверили в его скоротечный любовный роман, получилось очень правдоподобно. Молия его не подвела, огонь девушка, не растерялась от вида незнакомых мужчин. Смелая и отчаянная. Такие в его мире не встречаются. На этом все ее достоинства заканчиваются. Потом идут одни недостатки. Киан вспомнил свои ощущения, когда девушка прижалась к нему. Ее теплая грудь обожгла его холодное тело, а губы? Как в таком маленьком теле умещалась такая сила и такая энергия? Он признался сам себе, что девушка его просто опалила своей страстью, и несмотря на ее нелепый внешний вид, ему завидовал каждый мужчина, находящийся в гостиной. Все почувствовали ее энергию любви, редкий вид взаимодействия между полами его расы. Киан дотронулся до своей раны на губе и провел по ней языком. Он помнил ощущение возбуждения, охватившее его при поцелуе. На секунду ему даже показалось, что и у него все поплыло перед глазами. Но этого в принципе не могло быть. Это был просто поцелуй обыкновенной девушки, каких тысячи ходят здесь по улицам города. Хотя нет, она не была обыкновенной, если смогла выжить после его яда.

Он услышал звук отъезжающей машины. Вот и все, актеры покинули сцену и разъехались по своим домам. Пора заниматься делами.

Глава 2

– Значит так, вот карта острова, нам нужен Свято-Вознесенский скит, он находится в одиннадцати километрах от главного монастыря на Секирной горе. План такой: приезжаем, знакомимся с монахами и местными жителями, втираемся в доверие, ну а дальше все, как всегда. Деньги открывают любые двери и развязывают любые языки.

– Феликс, как бы нам потом с этой книгой не попасть. Монахи могут предъявить на нее свои права, это же их же территория.

– Не могут. Наш заказчик документально может подтвердить, что книга принадлежала его семье еще несколько столетий назад, но была похищена неизвестными. Она уникальна, подобных ей в мире нет, поэтому подделки исключаются. Так что, даже если это вопрос и спорный, нас он, в общем-то, не касается. Если бы монахи знали о существовании этой дьявольской книги, они бы давно ее сами нашли и передали своей епархии или сожгли, но никто о ней ничего не знает. Никаких упоминаний. Конечно, есть вероятность, что ее уничтожили или перепрятали, или она сгнила совсем, столько лет прошло… Но нам заплатят миллион рублей, если мы подтвердим ее присутствие на острове или найдем доказательства ее исчезновения, то есть найдем ее следы, в принципе. Заказчика устроит даже этот вариант.

– Ты сам знаешь, что такие вещи не пропадают бесследно, они всплывают сами по себе, как сейчас, и живут своей жизнью. Какие силы их охраняют – это уже другое дело, – Моля поежилась, как-то не спокойно было на душе. И бабуля сегодня снилась и недобро смотрела, но не на внучку, а куда-то дальше, за спину девушки. Кого-то она там видела, предупреждала, что не все так гладко, как Филя расписывает. Что же делать? Отказаться? Но возможно, что это последнее ее приключение, часики тикают. Когда она найдет книгу, то завяжет с экспедициями, займется частной практикой, будет помогать людям.

– Феликс, почему ты сразу не сказал, что книга непростая? Мистическая.

– А я и не знал! Все, что мне сказали, это найти старинный манускрипт, тринадцатого века, написанный, предположительно, на латыни. Содержит медицинские, исторические, религиозные произведения – наша специфика, все как мы любим и подлинность подтвердить сможем сразу. Моль, ну что ты еще думаешь? По миллиону рублей каждому заплатят, если найдем книгу, ты за всю жизнь столько не заработаешь. Квартиру себе купишь, съедешь от Альки, спокойно жить будешь, перестанешь бегать по друзьям, чтобы выспаться. А я машину себе куплю. Макс, ну чего ты-то молчишь? Ладно, Моля, ее профиль – дьявольщина всякая, но ты же боец, ты же не хлюпик какой-то?

– Значит, говоришь, «Кодекс-Гигас»? И узнал ты название книги и все, что с ней связано только сегодня? –Макс подозревал Филю в подставе и не зря.

– Да это все легенды, вздор для чувствительных девиц, вроде нашей Мольки. Заказчик сразу предупредил, что книга тяжелая, чтобы вынести ее из подвала сила нужна. Вот я и начал допрашивать заказчика, что, да как, пришлось ему и расколоться. Мы же должны точно знать, что ищем.

– Скажи, Филин, а может ты еще что-нибудь узнал, ну уже по своим каналам? Говори уже сейчас, иначе на острове я из тебя всю душу вытрясу, если пойму, что ты утаил от нас правду.

– Ну ладно, – профессор сдался, – книга содержит тексты об экзорцизме, карту небесного города и магические формулы, а написал ее монах, приговоренный к смерти. Причем, сделал он это за одну ночь. Легенда гласит, что он заключил сделку с дьяволом и книгу создал при помощи темных сил из преисподней, а иллюстрации были нарисованы самим чертом. Все.

– Ага, значит книга дьявольская, вот на что ты нас хочешь подписать, Филя, это чистая подстава. Ты – придурок, хоть и ученый, – Макс, как всегда, резал правду в глаза.

– Макс, ты же атеист, ты же всегда смеялся над Молькой, неужели боишься какой-то средневековой ерунды? А миллион? Всего неделя работы, а может и того меньше. Ты же тоже любишь деньги?

– Да, я смеялся именно над Молькой, но не над высшими силами. Не мне с ними тягаться. А то, что я в церковь не хожу, еще не значит, что я ад не видел и в рай не верю. Я – пас, и вам не советую лезть. Моля правильно говорит, такая книга сама себе дорогу на свет проложит, если нужно будет. По человеческим трупам пойдет, но вылезет из любого подземелья. Неужели, Филя, ты хочешь, чтобы это наши трупы были? Сам-то не боишься?

– Тьфу, Макс, один ты среди нас разумный человек был, и ты туда же. Это же историческое наследие, артефакт, тем более, что у него хозяин есть. Не мы, так другие поедут и заберут ее. Какая разница, найдем и сразу отдадим хозяину, пусть сам расхлебывает последствия. Нас не коснется никакое проклятие. Не успеет.

– Вот пусть другие руки и марают, а нам, что попроще найди, монеты там старые, грамоты, письма, иконы, утварь домашнюю, только без бесовщины. Тебе скучно на своей кафедре? Так ты на землю спустись, в «горячие точки» съезди, на войну, посмотри, как люди пачками там гибнут и поймешь, что не нужно лишний раз темные силы на свет вызывать, они и так сплошь и рядом.

– Не думал я, что ты, Макс, такой суеверный станешь. Стареешь, друг, стареешь.

– Правда, Филя, и у меня на душе не спокойно, я хоть и ведьма, но светлая. Мой дар для людей, а не против них. И бабушка мне сегодня снилась, предупреждала, а ты знаешь, что по пустякам она не будет являться. Все к одному – не поеду я, хоть и очень хочу.

– Так, бунт на корабле, нет у нас команды, все. Закончились ночевки в лесу и вылазки в заброшенные замки. Прагу помните, два года назад, неужели у вас ничего в груди не екает? А Бурятия, поселок Хунжир – каменные таблички с иероглифами? Я могу ещё перечислять. Неужели внутри не свербит?

Друзья мечтательно закатили глаза. Конечно, им хотелось приключений, драйва.

– Филя, ты шантажист, сказали же, нет. Не дави на больное.

– Моля, а ты свяжись с бабулей своей ненаглядной, может она что напутала? Или, наоборот, хочет, чтобы ты поехала за книгой? Ну, а если ты согласишься, Макс тоже поедет, это даже мне понятно.

– И что же тебе понятно? – Макс исподлобья глянул на профессора. Обстановка в маленькой комнате накалялась.

– Да, Филя, ты уж объяснись, а то мы что-то ход твоих мыслей уловить не можем, – Моля села в старое кресло и пристально посмотрела на профессора.

– Да что тут объяснять, посмотри на Макса, какой из него историк?

– Ты это о чем, Филин? Хватит обо мне в третьем лице говорить.

Профессора было не остановить.

– Он в походы ходит только из-за тебя, Молька. Я же вижу, как он каждый раз притворяется, что ты ему безразлична, как женщина. Крепость из себя строит, непреступную. Только это понты одни. А когда ты не видишь, он тебя глазами раздевает, а потом пожирает. Он с нами, чтобы рядом с тобой быть, Моля, он твой рыцарь, защитник, ну и тайный воздыхатель. Все бы ничего, только вот любовь у него не платоническая, как может, у меня к тебе, а самая земная и не очень красивая.

– Филя, а не заткнулся бы ты хоть на минуту?

Профессор развернулся к Максу и продолжил свою словесную атаку.

– Не нравится правда? А чем ты, Макс. в последнем походе занимался, когда Моля с тобой в палатке спала и ни о чем не подозревала? Что покраснел? А я молчать не буду, раз мы уже не команда, а каждый сам за себя, я все расскажу. Знаешь, что она у нас девственница, только это такого засранца, как ты и останавливает. Моль, а ты уверена, что у тебя линзы не испортились, может поменять пора? – Филя разозлился, что его не поддержали с экспедицией и в отместку бил словами наотмашь, ему терять уже было нечего. Может глаза наивной Мольке откроет на прощание.

Макс бросился на Фильку, точно лев на антилопу. Подмяв под себя деятеля науки, он заломил ему руки и спокойно сел сверху на его хлипкую спину, лишенную мышечного корсета. Ребра и голова профессора впечатались в, видавший виды, ворсистый ковер. От боли он заорал, но, из упрямства, слова свои брать назад отказался.

– Ну ты и скотина, Филя, а я тебя другом считал. Ты же сам бегал за Молькой несколько лет назад, как умалишённый, а потом злился на нее и всем рассказывал, что ей 22, а она еще девственница, потому что сучка фригидная. Забыл, как я тебе рот заткнул четыре года назад? Ты побитый потом неделю дома сидел и стонал, потому что я тебе морду разбил.

Моля зашлась, она помнила очередную неудачную попытку Фили к ней подкатить. Но чтобы ее обливать такой грязью? Она подскочила и встала перед профессором, уперев руки в бедра.

– Вот значит, как, Феликс Владимирович, значит я фригидная сучка, которая тебе мозг делала? А я ведь тебя тоже другом считала и десять раз тогда извинилась за свой глупый поступок, а ты все успокоиться не можешь. Ну ты и козел, Филька. Я сто раз объясняла тебе, болвану, что тогда неопытная была, зеленая, не специально я тебя в себя влюбила, глаза мои во всем виноваты, не умела я тогда способности свои контролировать, а ты значит меня всем знакомым прославил, да еще и в таком мерзком свете. Тупой ты, Филя, еще и профессор. Ведьма по природе своей не может быть фригидной, а то, что я не таскаюсь с мужиками направо и налево, то на это есть серьёзная причина. Только тебе, придурку, это не понять.

Моля развернулась и переключилась на Макса.

– А ты, Макс, тоже хорош, другом называешься, а сам, значит, под одеялом себя удовлетворяешь? Ты можешь ублажать себя сколько угодно, только не рядом со мной в палатке. Еще один придурок озабоченный. Слабо честно девушке сказать, какая она красивая, необыкновенная, восхитительная? Смелости не хватает, или это слишком сложно для такого брутального мужика, как ты? Думаешь, меня не обижало твое равнодушие все эти годы? Ты же меня за пацана держал, или даже хуже, ты мне дал роль бесполой, незаметной Мольки. Ты унижал мое достоинство, но зато это тешило твое мужское тщеславие. Черствый сухарь. Я никогда от тебя слова ласкового не слышала, ни взгляда, ни прикосновения. А знаешь, как мне поддержка после смерти бабушки нужна была? Что, Макс, боялся, что у меня крылья появятся и я из гусеницы в бабочку превращусь? Тебе нравилось меня пустым местом считать. Так я и так в бабочку превращусь, без твоей помощи, да еще и в какую!

Я думала, у меня друзья есть, а вы просто тупые кобели. А у меня ведь никого на этом свете ближе вас не было, и я не черствый мужик, я – женщина, я тепла хочу, мужского внимания, заботы. Дружеского участия и поддержки. А вы – два придурка, только и могли, что подкалывать меня и шпынять, да еще, когда я спала, свои эротические фантазии за мой счет справлять. Убирайтесь оба из моей комнаты, ненавижу вас, пошли вон и забудьте мой адрес! –девушка выбежала из комнаты и заперлась в ванной. Она не хотела больше никого видеть. Иметь таких друзей-компаньонов, и врагов не нужно.

Второй раз за сутки Моля плакала, не понимая, почему все так у нее в жизни плохо и когда все пошло под откос.

– Бабуля, ну хоть ты объясни, что происходит, что не так со мной? – девушка всматривалась в зеркало, но кроме своего распухшего лица, никого в отражении не видела. Даже духи сегодня с ней не хотели общаться.

– Молька, ты там как? Освободи ванную, мне голову нужно помыть и утихомирь своих друзей, они тебе сейчас комнату разгромят, послал же бог соседку, одни проблемы, – Алька недовольно барабанила в дверь.

Она никогда не отличалась душевностью и отзывчивостью, впрочем, как и терпением. Сегодня Моля захотела и ее придушить, так, за компанию.

– А мне все равно, Алька, пусть громят, потом купят новую мебель. Заодно и рожи пусть друг другу разукрасят, может мозги на место у них станут от сотрясений.

– Ботана твоего жалко, профессора. Максик из него отбивную сделает. Может вмешаться? Что вы так пособачились?

– Ну и поделом, так ему и надо, слизняк, чтобы язык не распускал. Я ему еще пирожки пекла, вот иуда.

– Моля, выходи, у меня времени нет.

– Да что же это такое, я даже порыдать спокойно не могу в собственной ванной.

Моле пришлось выйти, так как Алька начала барабанить в дверь уже кулаком и орать матерные слова. Не успела она дойти до своей комнаты, как во входную дверь постучали. Дверного звонка в квартире не было, по причине бедности, занятости и отсутствия рукастого мужчины. Моля посмотрела в глазок и не поверила своим глазам. За дверью стоял Киан. Этого только не хватало! Она открыла дверь.

– Что?

– Привет, Молия, мне нужен твой телефон, ты можешь мне понадобиться через неделю. Я хочу, чтобы ты никуда не уезжала.

– А кто тебе сказал, Киан, что у меня будет желание с тобой встречаться через неделю? Мне плевать, что ты хочешь.

– Тебе же нужны деньги? Просто постоишь рядом на такой же вечеринке, как и несколько дней назад, ничего сложного.

– Я и без твоих вечеринок прекрасно живу и не бедствую. Мне твои деньги не нужны. Проваливай.

– Я и вижу, район для бомжей и квартира такая же. Молия, я не привык уговаривать, дай мне свой телефон, и я уйду, – девушка видела, что мужчина начинает злиться, значит не такой он и непробиваемый, как хотел показаться в офисе. Мистер Совершенство имеет слабые места и сейчас будет вымаливать у нее телефон. Интересно посмотреть на это. Хоть какая-то радость.

– Дам, может быть, за поцелуй. Только настоящий, страстный поцелуй.

– Нет, только не это, ты опять начинаешь, хочешь поиздеваться? Или давно сознание не теряла?

– Это мое дело, что со мной будет. Ты целуй и не думай.

– Ты хочешь купить мой поцелуй за свою услугу? Я не торгую своим телом, а тем более ласками. Молия, да ты просто жалкая выскочка, недостойная моего внимания. Со мной никто не смеет торговаться. Думаешь, на тебе свет клином сошелся? Я найду себе другую девушку для сопровождения, покрасивее и посговорчивее, и она ползать будет у моих ног.

– Кто бы сомневался, проваливай из моей квартиры. И без тебя здесь хватает придурков с ширинкой вместо мозгов. Что стоишь? Ты настолько о себе высоко мнения, думаешь, что сможешь настоящую любовь купить? Или искренний поцелуй? Попробуй, ноги только не сотри.

– Мелочная, мстительная, неудовлетворенная идиотка! Найди себе мужчину-игрушку и крути им, как хочешь!

– А мне и искать не нужно, у меня двое любовников в комнате меня дожидаются! Одни проблемы только от вас!

– А что здесь за крики, Молька, что это за мажор? – Из комнаты сначала вышел взъерошенный и слегка поцарапанный Макс, а следом за ним волочился, хромая на одну ногу, побитый Филя. Друзья увидели, что девушка была на грани нервного срыва. Отодвинув ее за свои спины, они вдвоем пошли на Киана стеной, защищая свою подругу.

– Ты кого идиоткой неудовлетворенной назвал? Нашу Мольку? Да она таких, как ты, одним только взглядом может воспламенить и заставить ей ноги мыть и воду пить. Ты знаешь сколько мужских сердец она разбила?

– Филя, да он импотент недоразвитый и ничего в женщинах не понимает, а может и педик, смотри какие волосы длинные, что ты на него время тратишь. А ну проваливай отсюда, мажор, а то с нами дело иметь будешь, – Макс не на шутку разозлился, у него еще чесались кулаки, и он хотел выместить, хоть на ком-нибудь, свою злость.

– Извращенцы, теперь я понимаю, что у вас здесь происходит и кто у вас здесь первая скрипка. Мало ей двоих, третьего захотела в свою компанию. Шлюха!

– Ты ничего не знаешь, Киан, это мои друзья. Ты все не так понял.

– Да мне стоять рядом с тобой противно, не то, чтобы дотрагиваться до тебя. Потаскушка. Забудь о моей просьбе, – Киан развернулся и хлопнув дверью, вышел из квартиры. Такого он не ожидал. Ему неприятно было даже думать о девушке и о ее постельных приятелях.

Не успела дверь закрыться, как Молию прорвало. Слезы перешли в истерику и мужчины кинулись спасать подругу, предлагая ей поочередно воду, конфеты, водку. Но ничего не помогало. Тогда двухметровый Макс взял девушку на руки и сел с ней на диван. Он нежно ее обнял и стал укачивать. А Филя вспомнил народную колыбельную, и сев рядом, фальшиво загнусавил песню таким противным голосом, что сразу привел Молю в чувство.

– Филя, перестань петь, а то меня стошнит, я больше не буду рыдать, только не пой, пожалуйста. – Девушка затихла в медвежьих объятиях Макса и постепенно успокоилась на его широкой груди.

– Простите, что я вас обзывала, вы такие хорошие, и вы мои единственные друзья. И я понимаю, что у каждого из вас есть свои слабости, – Моля потянулась и обняла довольного Макса, который, если бы мог, улегся бы ковриком под ней, лишь бы продолжать чувствовать, прижатой к своему телу, большую женскую грудь.

– Моля, ты меня прости, что гадости про тебя говорил, я после твоего приворота сам не свой ходил, а потом через несколько лет на меня опять накатило что-то, это как похмельный синдром, когда выпить нечего, а тяга – жить спокойно не дает. Душа у меня тогда болела, ломало всего, вот и нес я всякую гадость про тебя. Но я так не думаю, на самом деле, ты самая честная и порядочная девушка, которую я знаю. И я уважаю тебя за твою непреклонность и характер, ты уникальная, Молька, и не смей меняться, – Филя взял руку девушки и поцеловал, искренне и незатейливо.

– Да я понимаю, не сладко тебе тогда пришлось.

Макс, все еще держащий девушку на своих коленях, развернул ее лицо к себе и поцеловал в губы.

– Молия, ты прости, что скрывал все годы свои чувства, что специально тебя игнорировал, насмехался. Ты мне нравишься, но ты такая чистая, такая правильная, ты не для меня. Я знаю, что ты ждешь свою настоящую любовь, но это буду не я и не Филька. Поэтому, не суди меня строго, я веду свободную жизнь холостяка и ни в чем себя не ограничиваю. И женщин меняю каждый день, но ты, как солнышко, в моем сердце и всегда там будешь. И пока я могу тебя защитить, я буду рядом.

Молия обняла Макса. Она все понимала и ценила его за честность. Не каждый мужчина признается в своих чувствах, даже если его приставят к стенке с пистолетом у виска.

– Спасибо, Максик, твои слова разбудили во мне женщину, и я точно знаю, что на правильном пути. Я очень тебя люблю, но как друга.

Все трое обнялись. Команда восстановилась. Все было как раньше и даже лучше.

– Ребята, я должна вам признаться, что это мое последнее дело, после которого, я выйду из игры. Мне больше нельзя, я становлюсь настоящей ведьмой, мой дар крепчает день ото дня. Я должна помогать людям или сойду с ума. Такая у меня судьба. И все из-за этого кретина, Киана, все из-за него. Ну зачем он встретился мне? Как я теперь буду жить?

Мужчины непонимающе переглянулись.

– Молька, а что он тебе сделал? Как он твой дар разбудил?

– Ох, Филя, лучше бы вы и не знали. Влюбилась я в него и это на всю жизнь.

В комнате наступила гробовая тишина. Мужчины не могли вымолвить ни слова. Такого расклада они не ожидали.

– Моля, но он тебе не подходит, он же эгоистичный кретин, для него же женщины – это куклы, он их использует и выбрасывает, – Филя искренне сочувствовал подруге, а Макс, и вовсе не мог переварить сказанное. Он молчал.

– Да знаю, поэтому и рыдаю уже сутки подряд. Не так я себе все представляла. Мне 26 лет, я не девочка, я все понимаю, но мои чувства сошли с ума. Я не могу их контролировать.

Филя поерзал и нерешительно начал гнуть свою линию.

– Вот, так тем более, Молечка, тебе обязательно нужно на Соловки. Это же твой последний шанс. Съездить, развеяться, подумать о своей жизни. Сама говоришь, что дар твой из тебя уже выплескивается, а когда следующее дело наклюнется? Неизвестно. Всю жизнь потом жалеть будешь. А ты знаешь, что там на островах есть места силы, древние, неразгаданные. Может сама судьба тебя толкает в эту поездку?

– И что же это за места?

– Круглые каменные лабиринты, по форме они похожи на свернувшихся змей. Я фотографии видел, камни разложены в форме огромных спиралей. Никто до сих пор не раскрыл их тайну, впрочем, как и их происхождение. Тебе, как потомственной ведьме, обязательно нужно там побывать. Говорят, что они связаны с культом умерших. Дело темное, запутанное, как раз для тебя. Моля, ну неужели я тебя не зацепил? Неужели внутри не свербит ничего?