bannerbanner
Золотое зерно
Золотое зерно

Полная версия

Золотое зерно

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
1 из 3

Владимир Зуев

Золотое зерно

И каждую минуту, как Витязь на перепутье, выбираем направление. На каждой Дороге жизни – свои уроки и семена, свои встречи.


…Дитя моё, моя родная Книга… Уж столько лет тебя мне предрекали, Вопросами сомненья бередя. А я растила бережно в начале, В Душе своей лелеяла тебя…

Ирина Юрьевна Лекарчук-Смышляева

Слова Христа: «Я сказал: Вы Боги и Сыны Всевышнего все вы».

(Псалом 81.6.)

Я искал Тебя, и то, во что верил, я хотел видеть глазами разума…

Августин Блаженный

Я всего лишь искатель Истины и Жизни в Боге, а не Учитель.

Николай Бердяев, «Самопознание»

Мир един – способы познания его разные. И с несовершенными способами познания нельзя проникнуть в то, что доступно только совершенным способам.

П.Д.Успенский

…Можно услышать ЗОВ… И последовать за ним.

«Жажду ЖИТЬ! ЛЮБИТЬ!

Соединить разрозненные части Единым Апофеозом Истины». «…»

«Оставьте в покое недостатки, и развивайте достоинства свои!».

Если нет ни внутренних, ни внешних чувств-ощущений, то нет и никакого Побуждения к Действию.

Именно чувства и ощущения – первая и самая мощная Сила, побуждающая к Действию…

Обитель Света – «Жемчужина…»

Под Небом бездонным,Над облаками поднявшисьВершиною к Солнцу,Гора Вековая, покрытая снегом, Стоит.Как Страж на Дозоре,Как Путников светлый маяк,Призывом являясь для тех,Кто Зов её Сердцем услышитИ сможет поднятьсяПо кручам, скользя.Дорога открыта для всех,Сумей лишь увидеть еёИ к верху подняться –К ОБИТЕЛИ СВЕТА.Морева М.Н.

В этой книге – только немногие выдержки из всего объёма записанного. Остальное – в других книгах.

Попробуйте своим Лучом Внимания, идущим от

Сердца, вникнуть в текст, в рисунок, в схему, в Образ, как в самого себя. Прочувствовав, а потом – осмыслив всё… И, если найдёте Созвучие и захотите – примените в повседневной Жизни…

За каждой буквой – Образ свой, за каждым Словом – Череда из Образов и Смыслов. За каждым Текстом – Жизнь.

Каждая Буква имеет своё написание, смысловое значение, звук, ритм, цвет, запах, по-особому движется, изменяется и тогда из неё образуется другая Буква, которая, в свою очередь, неповторимыми многомерностями стыкуется с другими Буквами…

…«Стекольную крошку» всегда труднее выметать, чем вытащить целое «стекло». Труднее и опаснее…

Всегда лишь Быть, а не «казаться».


Всегда Вперёд идти, а не «топтаться». Всегда вести всех за собой, А не ползти окольными путями.

И помнить о своей Начальной Сути!Весну Душою чувствовать,И другим Любовь нести, цветамиУкрашая Путь. Идти легко, светло!И видеть только Радость там,Где раньше «тени» были.

– *В тексте намеренно, в отличие от «общепринятого», в некоторых словах вместо «бес» записано «без». Осознанная замена буквы и звука «С» на букву и звук «З» принципиально меняет Образ и Смысл Слова и Текста. Особенно это видно при «раздельном» прочтении, коренном. Например: бессмертный… Или: Безсмертный (человек).

Так записывали до 1917 года, по старым правилам правописания…

Здравы будьте, читатели! Все вы – желанные гости на этих страницах, и я благодарен за все ваши визиты сюда.

Чуть о себе: родился в Питере, тогда – в Ленинграде, в 1950.

Бывал на Урале, в Крыму и Карпатах. В Архангельской области (не самой северной части). В Карелии часто, по Северо-Западу пешком довольно много протопал. Сейчас «осел» в Лужском районе, в «оазисе». Осваиваю потихоньку. Планов – громадьё, хоть уже за …

Писать и иллюстрировать начал довольно поздно – в девяностые.

Все произведения во многом автобиографичны, хотя некоторые могут показаться «фэнтези». НО!

Кому – сказка,Кому – СКАЗ,А кому и пособие.

Очень интересно ваше «видение» творчества!

Это помогает в работе, да и в Жизни



Очень интересно ваше «видение» творчества! Это помогает в работе, да и в Жизни.

С первой частью работало четыре человека. На бумагу перенесла РИНА С…

Дух волнуется, но будьте мудры.

Лучшее знание – сердце.

“Л. С. М.”

Смириться с уготованной тебе ролью – значит сразу, окончательно и безповоротно* признать себя поражённым. Это значит опустить руки и сдаться без боя, отрезав все пути к победе. Истинное смирение всегда требует высокого подвига, высокого служения, высокого горения Духа. Оно всегда безгранично, ибо тот человек, который начинает поиск, рано или поздно придёт к истинному смирению. Нет пределов этому чувству, нет ничего прекраснее на Земле. Ибо красота подвига всегда безмерна, всегда прекрасна. Вот что означает истинное смирение. С радостью жить, созидать, трудиться, забыв о себе и служа другим, не думая об этом, не ожидая награды, а только даря себя безконечно*, всем вокруг. Вы скажете, это не возможно. А я скажу вам: нет ничего невозможного. И сколько таких высоких и светлых подвижников воплощалось во все времена на Земле. Они были, созидали, творили, жили мужественно, с истинным смирением и свет их неугасимых сердец озарял весь мир, и долго ещё после их смерти не гасли светильники, зажжённые ими, указывая дорогу во тьме. Их подвиг был безграничен и не оценен, как зачастую бывает. Ведь в обычной жизни ценится только внешний блеск, а не внутренняя красота человека. Люди напрочь забыли об этом, живя и прозябая в мире расчёта, грабежей, насилия, лжи. А ведь подобное притягивает подобное.

Так более продолжаться не может. Когда-нибудь наступит время, которое потребует ответа от всех и полной мерой. Нужно будет отдать долги. И время это близко, оно приближается с каждым днём неудержимо. И никто не в силах остановить его стремительный бег. И что бы ни случилось, оно наступит. Только вот чем придётся отдавать свои долги? Это вопрос первостепенной важности, ведь деньги здесь не ценятся и земные блага тоже. А ценится прежде всего честь, смелость, решительность, безкорыстие*, мужество, доброта, преданность и вера в людей, любовь и истинное смирение, служение людям.

Но где их взять, если вместо Сада Прекрасного взрастили в своих душах чёрные ростки и теперь пожинают их плоды? Как же быть нам, людям Земли, забывшим о своем высоком предназначении и живущим одним днём? Что делать? Ведь от ответа не уйти никому. Что мы скажем, представ перед Высшим Судьёй, в своё оправдание? Да, нам будет нечего сказать. Это будет тягостное и невыносимое молчание, заставляющее наши сердца содрогнуться в ужасе от содеянного. Но будет поздно, ведь всему приходит Свой Срок. Неудержимым потоком день и ночь на Земле идёт работа. Сотни незримых тружеников, объединённых общей любовью своих сердец, общим мужеством, общей ответственностью за Землю и людей, трудятся, чтобы успеть к сроку. Приближается время, когда уйдёт всё старое, уступив место радости творческого труда, созиданию, гармонии. Не все увидят его приход, который уже возвестили дозорные, стоящие на снежных вершинах Земли и встречающие приход Нового Времени. Уже слышны по планете шаги Грядущего, остановить которое никто не в силах. Нужно торопиться, чтобы успеть многое сделать до его прихода. Ведь никогда не поздно, стоит только по-настоящему, всем сердцем, захотеть и тысячи помощников тут же незримо протянут вам нити своих сердец, своей любви, чтобы помочь вырваться из плена Иллюзий.

Час этот настал. И битва началась Последняя, жестокая. И последствия её для многих, живущих в расчёте на то, что “авось” пронесёт в тысячный раз, будут непредсказуемы и ужасны. Нужно, отринув всё мешающее, помочь Земле и людям, забыв о себе, с истинным смирением взять эту ношу на плечи и нести её добровольно, не боясь ответственности, не смущаясь никакими трудностями. Мы призываем вас к Подвигу. И верим, что Зов наш будет услышан многими. Осталось сделать лишь маленький шаг: поверить в себя, в собственные силы, ринуться в бой со всем отжившим, тёмным, встречая с радостью приход новой Эры, нового времени. Имя которому: Будущее.

Надо только, распахнув свои сердца, устремиться неудержимо вперед, забыв о себе во имя самого светлого и прекрасного, что есть на Земле, в Космосе, в Безпредельности*. А это так трудно. Но иначе невозможно. Иного Пути нет – только через собственное Сердце, преодолев себя, можно чего-то достичь.

Вперёд неудержимо стремятся наши Сердца, воспевая, славя, благословляя приход Нового Времени, которое дарует Великое Освобождение.

Шлю вам живую воду, промыть очи и уши, и чудо претворится, и явится мост красоты в новый путь.

“Л. С. М.”

В то утро, идя на работу, я неловко оступился, упал и ушиб ногу. Падая, на склоне горы заметил вход в пещеру. Павел Иванович, которого все звали Доктором, не разрешил мне задержаться и осмотреть её, и был прав. К вечеру нога распухла и я с трудом вернулся в лагерь, отвергая предлагаемую помощь.

Два дня помогал Ане готовить обед, прыгая на одной ноге и, скорее всего, только мешая ей. А когда мне стало немного лучше, пошёл на работу, взяв с дяди обещание, что мы непременно осмотрим пещеру в этот же день. Моё разыгравшееся воображение рисовало одну картину заманчивее другой. Но, потратив на поиски пещеры около часа, мы ничего не нашли.

– Может быть, ты за пещеру принял что-то другое? – высказал предположение дядя.

Я был убеждён, что не мог ошибиться. И мы решили ещё раз подняться по крутому склону высокой горы, поросшей кустарником, с удвоенным рвением осматривая всё вокруг. Дядя шёл немного в стороне, Доктор же отстал.

Вдруг, прямо передо мной сильный порыв ветра пригнул колючий кустарник, неожиданно открыв вход в пещеру. Крикнув дяде, я заспешил к ней, обогнув кусты и, войдя, долго ждал, чтобы глаза привыкли к темноте. Но разглядеть что-либо мне не удалось.

Пришлось выйти из пещеры и дожидаться Доктора, который с трудом поднимался к нам и, дойдя, присел отдышаться. Он был недоволен и не скрывал этого.

– Ну что, ничего не нашли? – допытывался он у нас. – Я так и знал. Заставили старого человека лезть бог знает куда – глядишь, альпинистом станешь!

Его ворчливый тон меня рассмешил – я знал, что Доктор по-настоящему не умеет сердиться.

– Ты лучше скажи нам, фонарик у тебя? – вкрадчиво спросил его дядя.

– Да, а что? Неужели нашли?

И он, не усидев на месте, быстрее нас ринулся вперёд. Мы поспешили за ним.

Длинный коридор, постепенно сужаясь, расходился в разные стороны, и мы, не сговариваясь, повернули направо. Мы вошли в большой зал овальной формы с высоким потолком. В центре зала на возвышении стояла каменная чаша.

У меня появилось ощущение, что мы там были не одни. Словно в ответ на мои мысли, я услышал тихое-тихое пение, слов нельзя было разобрать. Подумав, что мне это показалось, я продолжал рассматривать заинтересовавшую меня чашу, выполненную с большим мастерством. Но пение стало громче, и уже явственно слышались необыкновенно красивые мужские голоса. Они исполняли гимн, торжественный, сдержанный, в котором чувствовалась небывалая сила и мощь. Меня пронзил трепет – это вступили женские голоса. Они внесли столько мягкости и нежности и придали пению такую выразительность и законченность, что я застыл, весь превратившись в слух.

Пение затихало и, когда прозвучали последние звуки, зазвонили колокола. Их переливчатый, радостный звон раздавался так громко, осязаемо, что я огляделся вокруг, пытаясь понять, откуда звон, и увидел, что в пещере стало светло. Серебряные и золотые светящиеся нити переливались вокруг, то, исчезая, то, вспыхивая вновь, становясь ярче. Перед нами появилась немного размытая, нечёткая высокая человеческая фигура в белоснежном плаще, опирающаяся на посох, закрученный на конце в большую спираль, от которой во все стороны брызнул такой яркий свет, что мне показалось, будто я ослеп.

Только спустя некоторое время я решился открыть глаза, но ненадолго – мне было больно от нестерпимого блеска. Весь наполненный новыми для меня ощущениями и не умея их объяснить, я растерянно оглянулся в поисках дяди и Доктора и, увидев их раскрасневшиеся лица и радостные улыбки, немного успокоился. Лишь тогда я почувствовал, как пылают мои щеки, а в груди как будто горит огонь.



Стены пещеры раздвинулись, потолок исчез, и я оказался перед высоким овальным столом с куполообразной крышкой, по бокам которого в высоких подсвечниках горели свечи. На меня смотрели необыкновенно красивые, но вместе с тем строгие, и даже суровые, лики трёх старцев с белоснежными бородами, глаза их сияли неземной любовью и добротой. Заглянув в них, я склонился в глубоком поклоне, испытав сердечный трепет, более сильный, чем в первый раз. Когда я поднял голову, то увидел, что со стола исчезла крышка, и перед моими глазами всего лишь на секунду появился ослепительный камень необыкновенной формы и красоты, взглянув на который я испытал сильную физическую боль, но она была несравнима с теми легкостью и радостью, которые переполняли меня. Я почувствовал, что становлюсь невесомым, казалось, ещё немного, и я взлечу. Эта смена ощущений была настолько сильна и непривычна, что я с трудом устоял на ногах и наверняка бы упал, если бы меня не подхватили сильные руки. Немного времени спустя я увидел, что рядом со мной стоит дядя, больше в пещере никого не было, лишь мягкий свет струился и переливался вокруг, подтверждая, что это был не сон. Я заметил, что в высокой чаше горит огонь.

Мы покинули пещеру, не говоря ни слова, и присели тут же на земле, недалеко от входа. Прошло время, прежде чем я обрел способность вымолвить слово, с удивлением смотря на дядю и Доктора, узнавая и не узнавая их. Глаза их сияли, переполненные такой любовью и добротой, что я физически ощущал идущее от них тепло.

– Что это было, дядя? – спросил я взволнованно.

– Ты можешь теперь видеть Духовным Зрением, Алёша, – объяснил он мне, – это было видение, тот Дар, который открывается подготовленному сознанию, способному вынести всю красоту форм и совершенство красок, недоступных обычному земному зрению.

– А я подумал, что это плод моей фантазии, – ещё не до конца придя в себя, сказал я, чем их рассмешил. – Значит, и вы видели то же самое. Высокую фигуру в белом, старцев, этот камень, от которого я чуть не ослеп…

– Не совсем, – улыбнулся дядя, – фигуру – да, а старцев и камень показали только тебе. У доктора больше развито так называемое чувствознание, и он прочувствовал всё сердцем.

– А что мне теперь делать, как быть?

– Ты готов к большой работе, Алеша, – продолжил дядя.

Я слушал его внимательно, чувствуя, как каждое слово западает мне в душу.

– Но ты должен помнить, что не имеешь права использовать этот Дар в корыстных целях, чтобы не причинить кому-либо вреда. Только помогая людям, открывая сердце и отдавая всю свою любовь, ты можешь идти вперед, совершенствуя свой Дух. И другого пути отныне для тебя быть не должно.

День клонился к вечеру, когда мы вернулись в лагерь. Я был молчалив, боясь неосторожным словом нарушить торжественность, безграничное счастье и внутренний покой, которые переполняли меня. Заново переживая увиденное, я интуитивно чувствовал, что с этого дня у меня начинается совершенно другая, необыкновенно трудная жизнь. И размышлял о том, достоин ли я этого доверия…

Уже позже, дядя в красках, а я в словах описали Доктору всё то, что мы увидели в пещере. И наши ощущения были очень похожи: те же трепет, торжественность и радость.

Так началась наша экспедиция.

Сокровенное

Когда-нибудь ты достигнешь этих высот, к которым так неудержимо стремится твой Дух. Однако запомни, что путь этот долог и приготовь себя идти без устали годы, десятилетия, ни разу не усомнившись в правильности выбранного однажды Пути, положившись исключительно на своё сердце, чувствознание. Многое ты не сумеешь объяснить, многое будет сокрыто и незримо для твоих физических глаз, но не духовных. В Духе нет ничего невозможного, недостижимого, нереального. Именно в Духе всё осуществимо, нет никаких границ и предела. Пусть однажды зажжённая тобой свеча горит всё это время ровно, не погаснув, освещая весь мрак на Земле, вокруг, притягивая к себе всё чистое, возвышенное, озаряя и помогая тысячам и тысячам заблудших Душ, безплодно пытающихся найти тот единственный, верный Путь. Ты укажешь им эту дорогу, поможешь, но исключительно добровольно, не насилуя ни одно неготовое сознание, не навязывая никому свою Веру и Истину. Ибо невозможно слепому объяснить все краски раннего утра, объяснить красоту, которую он ни разу не смог увидеть. Поэтому следуй за мной, забыв о себе, творя вокруг посильную помощь, не выпуская из рук моей ладони. И только так дойдёшь, а не иначе. Смело смотри вперёд в будущее, дерзай. Открой миру своё сердце и отдай всю свою любовь.

Сокровенное

Кто постигнет этот Путь? Кто увидит его дали? Тот помчится по нему быстрее степного ветра и увидит суть вещей. Они будут открываться постепенно, помогая жить и совершенствоваться духу. Ибо путь этот безпределен, нет ему конца и края, а начало уходит так далеко, как дерево корнями в прошлое. И трудно определить, когда всё это началось…

То ли пение первых петухов на рассвете, то ли нежная улыбка матери, да кринка парного молока заронили в твою душу первые ростки. То ли лишения, бедствия помогли преодолеть тебе эту ступень, то ли ты услышал из уст друга какой-то рассказ, не то легенду, не то быль, и она потрясла тебя, лишив покоя и сна.

Неважно, мой друг, с чего начался этот Путь.

У всех по-разному, но это не имеет никакого значения, поверь. Важно другое: ты однажды ступил на эту дорогу и продолжаешь идти по ней ежедневно, ежеминутно, преодолевая себя, проходя мимо тысяч соблазнов, оговорок, осуждений, унижений, нареканий. Тебя давно мало кто понимает. Кто-то солидарен с тобой в глубине души, но откладывает день ото дня встречу с тобой на этом Пути, ему всё некогда. Некогда собраться, взять себя в руки, начать жить по-другому. А время летит, не терпит. И вот уже прожита жизнь, за ней следующая канет в лету, а он всё никак не может решиться…

И ты идёшь один. Остаются за плечами годы, города и страны, друзья, близкие, родные, а ты всё идёшь. Ни к чему не привязываясь, никого не отталкивая, ничему не преклоняясь и учишься, учишься ежедневно, преодолевая ступень за ступенью и чем больше ты прошёл, тем больше у тебя их осталось…

Тебе открываются иные миры. Звездное небо шлёт тебе свой луч привета. Оно не такое уж безмолвное, и там так много друзей, стоит их только услышать и протянуть руку…

Ты потихоньку начинаешь понимать язык птиц, зверей, деревьев. Ты начинаешь разбираться в людях, их судьбах. Они тебя не удивляют, ты прекрасно знаешь цепь причин и следствий. Ты уже знаешь многое по сравнению с остальными людьми и всё же только чуть-чуть. Ибо узнать предстоит ещё больше.

И вот ты встречаешь на своём Пути единомышленников, близких тебе по духу людей и вверяешь им свою судьбу. Вы идёте теперь вместе, вам легко и радостно, вы постигаете дружбу, учитесь на ошибках друг друга, познаёте мир. В вашей дружбе много светлого, она безкорыстна, объединена общей прекрасной идеей, которой вы служите, прошлой кармой и многим, многим другим. Вы счастливы.

Но наступает момент, когда ты остаёшься совсем один. Далее твой Путь проходит по той узенькой, еле видимой тропинке в горах, не сумев осилить которую, непременно сорвёшься в глубокую пропасть, а, осилив – взлетишь. Этот отрезок пути невероятно труден. Но невозможно определить, что было труднее: встать на эту дорогу или же идти по ней, лишив себя земного покоя и благополучия, упорно поднимаясь по ступеням всё выше и выше?

Впрочем, это не имеет никакого значения. Ибо – всё позади, а ты сейчас идёшь по узенькой тропинке, впереди прекрасная, сияющая вершина, вся в снежных облаках, а под ногами – бурное море, скалы и парит огромный орёл.

Однажды это когда-то уже было: выбор, опасность, напряжение, дозор. Наконец, победа, такая долгожданная и всегда немного неожиданная, с лёгким привкусом смертельной усталости. Так бывает всегда, когда ты весь в напряжении стремишься к цели, не думая, сколько тебе осталось, а, дойдя, живёшь ещё в этом напряжении, не в силах его сразу скинуть и освободиться. Для этого понадобится ещё какое-то время…

Миша быстро справился с палаткой и поспешил к пещере. Стемнело, низкие тучи заволокли небо, вот-вот должен был начаться дождь. Миша решил сократить путь и пошёл по еле видимой тропинке, все его мысли были заняты произошедшим накануне разговором Веры с Николаем Васильевичем. Вспоминая подробности: глаза Веры, её жесты, улыбку, он сам себя заводил. Всё в нем клокотало от возмущения и собственного безсилия. Опомнился он только тогда, когда дошёл до середины горы, и тропа стала уже. Растерянно оглядевшись, Миша понял, что здесь что-то не так, но, не слушая внутренних ощущений, всё же пошёл вперёд. В это время начался дождь. Гора была невысокой, но подъём крутой, он с трудом преодолел несколько последних метров – мешал большой рюкзак. Он оказался на узкой вершине горы и замер. Прямо перед ним был отвесный склон, гладкий, как стена. Одно неверное движение сулило смерть далеко внизу, на острых камнях. Отсюда до пещеры рукой подать, но как спуститься? В досаде он осторожно развернулся, но и здесь его подстерегала неудача. Хлынул самый настоящий ливень, склон горы стал таким скользким, что он с трудом удержался на ногах, чувствуя предательскую дрожь в коленях, пытаясь не смотреть вниз и не делать лишних движений, чтобы не сорваться.

Сколько времени Миша простоял в оцепенении, он не знал. Пока с глаз его не спала пелена, и он не понял, что сам себя загнал в эту ловушку.

Миша почувствовал себя опустошённым, разбитым, как было в последнее время после его приступов ревности. Лишь спустя пару дней ему становилось лучше. Неуправляемые эмоции, владевшие им, требовали выхода. Один раз он ушёл подальше от лагеря, в горы, в надежде, что успокоится. А сегодня нёсся, не разбирая дороги, и вот результат. Впервые ему стало страшно…

Ещё не осознавая до конца, что он делает, Миша взмолился о помощи, неистово, всем сердцем устремившись к Богу, прося прощение за слабость, за всё. Что было дальше, помнил с трудом. Уйдя в молитву и растворившись в ней целиком, он увидел перед собой огромную фигуру в белом.

И его сердце пронзил трепет. И улыбнувшись, счастливый, забыв обо всём, он смело шагнул навстречу протянутым рукам…

Упал он неловко, немного боком, но всё же удержался на маленьком выступе, немного правее и ниже той злополучной вершины. Ещё не понимая, как он совершил этот прыжок, и был ли он на самом деле, огляделся. Рюкзак лежал рядом. Миша встал и начал осторожно спускаться.

Оказавшись внизу, заметил в нескольких шагах от себя ещё одну пещеру. С трудом перешагнув через большой камень, которым наполовину был завален узкий вход, Миша проник в пещеру. Тут же у входа присел и отдышался. Только потом заглянул в рюкзак и обнаружил там свитер, сухие носки, кое-какую еду, термос с горячим чаем, который уцелел, и был приятно удивлён предусмотрительностью Веры. Переодевшись и сделав глоток обжигающего чая, почувствовал, как по телу разливается приятное тепло.

Удобно устроившись и прислонившись спиной к рюкзаку, Миша глубоко задумался. С каждым днём Вера отдалялась от него. Она так много говорила о Николае Васильевиче, преображаясь на глазах, что в сердце Миши закралась ревность. Сначала он пытался не обращать на это внимания, испытывая лишь досаду. Но это чувство росло в нём, и он переставал владеть собой, когда Вера счастливо улыбалась, встретив Николая Васильевича, как, разговаривая, не сводит с него глаз, советуясь по малейшему поводу. Миша испытывал большое напряжение, весь поглощённый борьбой с самим собой, готовый иногда сорваться. Потом злился на себя, на своё поведение, но ничего не мог с собой поделать.

– Что случилось? – без конца допытывалась у него Вера. – Что с тобой? Тебе неприятно, что Николай Васильевич приходит к нам? Ты вдруг потерял к нему интерес, а ведь раньше, признайся, тебя всё это волновало не меньше меня. Если ты в чём-то с ним не согласен, скажи. Неужели ты ревнуешь? – догадалась она, – глупенький, я люблю тебя, милый мой, родной. А к нему отношусь как к другу, питая исключительно духовные чувства.

– А разве любовь не самое духовное чувство? – спросил он глухо.

– Ни за что не подумала бы, что ты так ревнив. Право, ты меня удивляешь, – уже серьезно продолжила она. Перестань, сейчас же перестань, слышишь, это же смешно!

Но перестать он не мог, прекрасно понимая, что избавиться от чувства, которое завладело им целиком, не так-то просто.

На страницу:
1 из 3