Текст книги

Андрей Валентинов
Аргентина. Квентин

– Он может исчезнуть. Швед. Люди иногда исчезают. Поехал, допустим, в парк куда-нибудь за городом…

Ее ракетка начеку:

– Или заблудился в нашем Историческом музее. Нет! Шведы будут искать его целый век. Сейчас там у власти социалисты, мы для них ничем не лучше наци. Из Эрца сделают монстра, из нас – людоедов… Шарль! За что был арестован Густав Пахта?

Рука молодого человека не медлит. Лети, шарик!

– Дело студентов политехнического института. Задержан, отпущен через неделю, установлен негласный надзор.

Перерыв, невидимые ракетки – на подоконнике. Молодые люди думают, Мать-Тьма ждет. Наконец девушка возобновляет игру, вновь кидая шарик:

– В чем обвиняли парней из политехнического?

Шарль парирует легко:

– Рядовой процесс, ничего особенного. Тайные собрания, листовки, распространение клеветнических материалов…

– …И еще гомосексуализм.

Отбил, даже не глядя:

– Моя идея. Двое из них действительно были в свое время замечены и отловлены, в школе, в выпускном классе. Организовали «общество уранистов», даже членские билеты нарисовали. Дело замяли, но бумаги остались. Когда Эрц приказал готовить процесс, я подумал, что господ уранистов не слишком любят. Решил сотворить амальгаму. Это когда…

– Не поясняй. Я училась в школе.

Не поймал! Невидимый шарик катится по полу. Мухоловка шагает вслед за ним, останавливается возле трупа в белой рубашке:

– Вигорорс что-нибудь писал о студентах-политехниках? Пусть даже не он, а его знакомые социал-демократы. Шведы обожают копаться в чужих простынях.

Шарль держит ракетку наготове, но фразы-шарики летают по темной комнате, невидимые и неуловимые. Падают на пол, прямо в кровавую лужу, взлетают к потолку, врезаясь в тяжелую бронзовую люстру. И снова вниз, к крови поближе.

– Нужны два свидетеля – сосед по лестничной площадке и приятель Густава Пахты, лучше всего тоже из «левых». Густав Пахта рассказывал ему, что дядя, Арнольд Пахта, желает принудить парня к вступлению в половую связь со своим гостем, шведским социал-демократом Карлом Вигорорсом. Густав возражал, но дядя настаивал…

Молодой человек наконец-то смог поймать ракеткой верткий шарик-летун. Мать-Тьма одобрительно подмигнула.

– Швед и его друзья поддерживали «уранистов» из политехнического, помогали деньгами, обещали раскрутить компанию в мировой прессе. «Голубой интернационал» за работой. Отказаться актер не смог.

Ответный удар – прямо в лицо, в стеклышки очков.

– Обоих нарядить в кожаную сбрую – ту, что надевают извращенцы. И плетку сюда! А заодно журналы с мальчиками, с козочками, а лучше с ослами. Здесь, на квартире известного оппозиционного деятеля и столь же известного гомосексуалиста Пахты происходила оргия, в ходе которой ее участники поссорились. Швед-извращенец выхватил оружие, профессор – тоже… С оружием, Шарль, разбирайся сам. Крутись, как хочешь, но парни из отдела экспертизы должны все подтвердить.

Молодой человек отбивает умело, ловко:

– Сделаю… Второй свидетель, сосед по лестничной площадке, услыхал крик.

Удар! Сильный, без промаха.

– Лучше – соседка, убедительней. Приоткрыла дверь, увидела молодого человека – голого, в кожаной сбруе. Его как раз затаскивали назад в квартиру. Пока соображала, послышались выстрелы – их через дверь различить можно. Позвонила в полицию, ее звонок, само собой, должен быть зафиксирован.

Последние удары уже без души, почти наугад.

– В семь утра бери кого-нибудь из Министерства иностранных дел и тащи сюда шведского посла. Никакой слабины! Мы эту мерзость скрывать не собираемся, расследование уже начали…

Шарик зависает в воздухе. Ничья!

– …И только из уважения к дружественной Швеции согласны на кое-что закрыть глаза. Да, такого скандала они не захотят. Гомосексуалист-убийца из правящей партии, член центрального правления и еще, кажется, личный друг премьер-министра. Пусть выбирают между автомобильной аварией и сердечным приступом.

Матч кончен, ракетки брошены на пол. Мать-Тьма осталась довольна – прекрасная игра!

* * *

– Опять из-за этих скотов ночь пропала! Я не о полицейских, что взять с недоумков? Я о господах либералах. Профессора, артисты, богема, дьявол ее раздери… Гитлер со своей «ночью длинных ножей» прав, по-варварски, по-людоедски, но прав. Эрц слишком мягок. Я бы подготовил операцию за месяц. Никаких трупов в ящиках, комар носа не подточит: улики, признания, показания свидетелей. Все бы вычистил, до белых костей! А то ерунда выходит, на страну один-единственный концлагерь. Еще и прокуратура возмущается, права, видите ли, нарушаем.

– А ты, Шарль, не нарушай.

– Так что, фигурантов только за границей потрошить? Ты вон в Швейцарии наследила, неизвестно, чем еще кончится. Ладно, пора за дело… Кстати, давно спросить хотел. Ты ни в какой партии не состоишь?

– О чем ты, Шарль? Конечно, не состою. Я же, дьявол меня раздери, богема. А если что, у меня есть дюжина медицинских справок. Никаких лишних переживаний, только на службу и назад, месяц в году – профилактическое обследование.

– Аполитичный преподаватель, дрессировщица Муз и к тому же пострадавшая от режима… Разумно, однако времена меняются. В наши партии вступать не имеет смысла, но три дня назад Министерство юстиции зарегистрировало новую. Она у нас не первый год работает, только прежде считалась иностранной.

– НСДАП?

– Она. Национал-социалистическая рабочая партия Германии.

4

– Дамы и господа! Экипаж «Олимпии» приветствует вас на борту нашего воздушного корабля – самого совершенного творения германского гения, покорившего Пятый океан. Оглядитесь вокруг – все, что вы видите, задумано, спроектировано и построено на земле Германии, нашего любимого Рейха…

Уолтер взялся поудобнее за поручни и наклонился вперед. За стеклом пассажирского салона была земля – зеленое весеннее поле Лейкхерста. Серебристые силуэты самолетов, коробочки-домики, в одном из которых он попрощался с племянником. Дирижабль поднялся уже высоко, но молодому человеку почему-то казалось, что он не летит, а плывет. Невидимые волны уносят корабль все дальше от берега, полоска зелени становится все меньше, все у?же…

Гладкие, уверенные фразы, доносящиеся из репродуктора, почему-то раздражали, вызывая протест, хотя слушать было интересно. Об «Олимпии», воздушном чуде, много говорили и еще больше писали, причем совершенно разное. Теперь же имелась возможность узнать подробности. Итак, Проект LZ 130, следующий шаг после знаменитого «Гинденбурга», который уже неоднократно посещал Нью-Йорк… Первый визит небесного фельдмаршала Перри хорошо помнил, красиво смотрелся немец!.. Первоначально планировалось осуществить первый полет в июне этого года, но по личному указанию нашего – ихнего! – фюрера Адольфа Гитлера… Само собой, в Рейхе без фюрера и спичка не зажжется!.. Работы были ускорены с тем, чтобы к началу будущих Олимпийских игр… Про Игры Перри тоже слыхал немало, от Штатов в Берлин едут Джек Уилсон и Луис Лаури, боксеры что надо, уделают «гансов»! Но это в августе, а пока… Пока следует установить бесперебойное воздушное сообщение между Берлином и столицами ведущих стран мира… Ведущих – интересно, куда?

Голос был женским, но каким-то неживым, лязгающим, с металлическим привкусом. Но, может, дело было в том, что Уолтер давно не слышал немецких слов. Он любил вечерами включать радио, разыскивая музыкальные новинки со всего света. Переходил с волны на волну, вслушивался в знакомую и незнакомую речь – английскую, французскую, испанскую. Немцы попадались реже всего – на волнах радиостанций Рейха слушать практически нечего – или старые оперетты, или народный «фольк».

– …На сегодняшний день «Олимпия» – самое большое воздушное судно в мире. Его длина – 245 метров, максимальный диаметр – 41 метр. В баллонах содержится 200 000 кубометров газа. Как вы знаете, дамы и господа, это водород, что и объясняет принятые на корабле исключительные меры предосторожности. Благодаря им вы можете чувствовать себя в полной безопасности. Уважаемые курильщики! Ваши интересы тоже учтены. На «Олимпии» оборудован курительный салон, где имеется единственная на корабле электрическая зажигалка. Вы поразитесь тому, насколько изобретательна немецкая техническая мысль…

Земля исчезла, скрывшись за серой непроницаемой дымкой. Уолтер вздохнул, привычно потер подбородок, прикинув, чем бы ему, некурящему, заняться. Вещи, плащ, портфель и шляпу он оставил в каюте, решив не возвращаться туда до вечера. Что делать в алюминиевом пенале? Брошюру про скалолазов сунул в карман пиджака, но читать совершенно не хотелось. Мелькнула и тут же пропала мысль пообщаться с кем-нибудь из пассажиров. Еще при посадке молодой человек понял, что угодил определенно «не туда». На одежку да на перстни-кольца тех, кто вместе с ним оказался на «Олимпии», даже смотреть не стал – вполне хватило лиц. За недолгие двадцать четыре года удалось набраться опыта, чтобы с первого раза понять, в чьей ты стае. Оказавшись на посадочной палубе, Уолтер бегло огляделся и здраво рассудил: все три дня на борту – его. Никто не помешает. Хочешь про скалолазов читай, хочешь в небо смотри. И пусть костюм на нем новый, из хорошего магазина, и туфли приличные, и рубашка. Здесь он – «чиканос». Хорошо еще вниз не скинут, далеко падать!

– …Наш корабль оснащен четырьмя дизельными двигателями «Даймлер-Бенц» DB 602 V-16 максимальной мощностью до 1200 лошадиных сил. Для хранения 60 тонн топлива используются баки емкостью до 2500 литров. Их герметичность полностью гарантирована. «Олимпия» развивает скорость до 135 километров в час. Для наших американских гостей – это почти 84 мили! 84 мили в час, дамы и господа!..

Невольно прислушавшись, Уолтер кивнул. Считай, слово в слово! Именно эти самые 84 мили помянул шеф, рассказывая о грядущей поездке. Трансатлантические авиарейсы пока еще мечта, пусть и близкая, а время не терпит. Оно, как известно, не только деньги, мистер Перри, но и репутация. В Европе ждут наши материалы. По вине некоторых нерадивых сотрудников их не успели вовремя подготовить, а значит, все теперь зависит от вас, мистер Перри! Руководство сочло возможным отправить вас на «Олимпии», мистер Перри, пользуйтесь случаем! Вы же не боитесь летать? В конце концов, двадцать пять долларов в день – хорошее лекарство от воздушной болезни, ха-ха!

Шеф так и сказал «ха-ха» – словами. Смеяться не стал. То ли счел ниже своего достоинства, то ли самому было не слишком весело.

Теперь в пассажирском салоне, прозванном не слишком грамотными газетчиками «прогулочной палубой», играла музыка. Уолтер прислушался, но так и не узнал мотив. Классика, а здесь он не на коне. Молодой человек еще раз, уже без всякой надежды, окинул взглядом окружавшую его публику. Если верить даме из репродуктора, на борту сейчас 82 пассажира. Значит, считай, все здесь. До ужина еще далеко, музыкальный салон откроется только вечером, кинофильм будут крутить завтра… Что там еще обещано в проспекте?

За одним из столиков трое пожилых мужчин и одна дама в сером платье, тоже не слишком молодая, уже успели разобрать карты. Ну конечно! Перед отлетом Джонни не преминул пересказать сплетню, слышанную им тут же, в Лейкхерсте. Во время рейса Берлин – Нью-Йорк некий пассажир «Олимпии» сподобился проиграть все, вплоть до носового платка. Весьма этим огорчившись, он поспешил свести счеты с опостылевшей жизнью. Не тут-то было! Оружие на борт не пронесешь, повеситься негде и не на чем, яд не купишь. Каким-то образом страдалец умудрился-таки заморить себя до смерти, и теперь его бренное тело прячут в холодильном шкафу на кухне чудо-дирижабля, за ящиками рыбных консервов. Известно же это стало благодаря бдительности пограничного контроля. Не сошлось число пассажиров, а потом и кто-то из видевших проболтался.