Египетская сила

На работе всё решилось без особенных усилий, тяжелей всего было разговаривать с родителями. Мама плакала, прижимая к себе стриженую голову родного внука Васечки, отец горестно качал головой, но он видел, какими лучистыми стали глаза их дочери, и в душе даже появилось чувство гордости. Будущий зять его устраивал – образованный доктор, правда, чуть моложе их дочери, так в этом и есть заслуга Клавдии: сумела влюбить в себя молодого, умного, красивого, а не какого-то забулдыгу-шахтёра, который надирался бы каждый выходной да ещё и на Клавку руку поднимал. Так вот отец и думал, замахнув пару рюмок коньячку:

«Если решила, так пусть и едет, жить будет в курортном городе, на Красном море, работу себе всегда найдёт, благо в институте выучили петрушкой прыгать. На кусок хлеба всегда заработает, даже если с мужем не заладится».

Клавдия решила вопрос с директором школы по поводу того, что Василий пропустит уроки. Она клятвенно пообещала, что наверстают упущенное за две недели, когда вернутся из поездки. Благо с главным руководителем школы они давно приятельствовали, и та не чинила особых препятствий. Для всех Клавдия отправлялась с сыном в отпуск по горящей путёвке. Лишь родители и подруга Женька знали, что они едут знакомиться с семьёй будущего мужа. Клавдия даже Василию решила сказать об этом в последний момент. Остерегалась, что мальчишка по доброте душевной и наивности что-нибудь квакнет в школе и пойдёт сарафанное радио. С Халилом ежедневно разговаривали по телефону и по скайпу. Так произошло заочное знакомство с родителями, с подругой Женькой и Василий не остался безучастным, то и дело совал в экран свой нос. Решили, что после этого визита и встречи с его семьёй Клавдия с сыном снова вернутся в Россию, чтобы мальчик закончил учебный год, а она подготовит все документы для регистрации брака. Клавдия купила поездку так же в туристической фирме, правда, отель взяла дешевле. Она посчитала, что жить в квартире Халила вместе с Василием не совсем правильно. Лучше, если сын естественным образом и без резких перемен подружится с будущим отцом. Она рисовала себе идиллические картины их совместной жизни - как Халил терпеливо объясняет Василию написание букв арабского алфавита, как они ходят вместе на рыбалку и смотрят по телевизору футбол. А она печёт пироги и варит борщ. От этих мыслей становилось тепло и радостно. Ей казалось, что теперь жизнь наполнится интересом и смыслом.

За несколько дней до отъезда они с подругой Женькой организовали застолье. Пара бутылок коньяка, салаты, мясо в духовке. Задушевная подруга подкладывала и приговаривала:

- Ешь, дорогуша, свининку- мяско нежное с жиринкой, а то скоро только постное, да и коньяк там тебе хлестать никто не даст, так что набивай и пузо, и запоминай такую вкуснотищу.

И пили, и ели от души, дело до песен про «Мороз» и про «Рябину» дошло. И стало Клаве как-то грустно: она поняла, что будет невероятно скучать по тем обычным вещам, на которые даже внимания не обращала в повседневности: по своим домашним тапочкам, по тиканью настенных часов - подарка к сорокалетию с работы, по виду из окна на сквер, где на лавочках вечерами сидели парочки, по сугробам, пурге и снегу, которых не будет в Египте. Обязательно загрустит по своим родителям, по Женьке, которая, забравшись с ногами на диван, пыхтела сигаретой и так же кручинилась от предстоящей разлуки с подругой. Наверное глядя на жёлтые пески, даже всплакнёт, напевая песни про злую судьбу. От этих мыслей Клава всхлипнула и громко высморкалась. Подруга Евгения не утешала, лишь горько вздохнула, выпила рюмочку, закусила долькой лимона и придвинула тарелку с холодцом. Вдруг, что-то вспомнив, спохватилась:

- Да, Клава, я видела вчера твоего бывшего, такой джентльмен стал, одет с иголочки, машина недешёвая, большая, серебристая.

Клава размышляла о своей печали и не сразу сообразила, о ком говорит подруга:

- Ты о ком? У меня таких бывших вагон и маленькая тележка.

- О папаше Васькином.

Клавдия возмутилась:

- Папаша, куда там! Да кто бы ему сообщил, что он папаша! Семь лет без него жили, а сейчас и вообще нужды в нём нет.

- Ой, Клава, что я наделала, - у Женьки из рук выпала ложка, - я просто трепло поганое, знаешь, что я ему сказала? Мол, радуйся, бессовестный, жил - ни за что не отвечал, ни копейки не давал, так уедут твои и знать не будешь, каким сын вырастет.

В другое время Клавдия просто бы наорала на подругу, но алкоголь и эйфория от предстоящей перемены участи смягчили её реакцию. Она только покачала сокрушённо головой и тихо проговорила:

- Да провались ты, Женя, пропадом, не хватало мне проблем перед отъездом, не дай бог притащит свою задницу про сына узнавать. - Клавдия сердито покачала головой. - Хотя мало вероятно: сто лет не хотел ничего знать, а сейчас, если сытый и богатый, тем более не интересны мы ему. Да хоть бы так!

Но зря обольщалась Клавдия, объясняться всё-таки пришлось. Стоял ясный осенний вечер, она шагала не спеша после работы по скверу к своему дому, вспоминала, какие продукты есть в холодильнике, и размышляла, что приготовит на ужин. Женщина увидела его издалека, даже скорей не увидела, а почувствовала, что это он. Как ни гнала назойливые мысли, всё-таки в глубине души знала, что встреча неминуема. Клавдия шла не торопясь, успокаивая волнение и рассматривая его, изменившегося и чужого. Высокий, в тёмном строгом пальто, ботинки долларов за триста, перчатки не с китайского рынка. Похоже, и он слегка нервничал, теребил в руках небольшой коричневый портфель и в голове мучительно подбирал слова, которые скажет:

- Привет, Клава.

- Привет, Петя.

Она в упор рассматривала его и думала:

«Что же пошло не так?» Сейчас он нравился ей больше: судя по аромату - хороший одеколон, судя по улыбке - дорогой дантист, да и весь он был какой-то не ширпотребный.

- Ты не изменилась, такая же красивая.

Он попытался взять её за локоть, но Клавдия убрала руку и тяжело вздохнула:

- Ну, зачем ты пришёл, Петя? Что тебе надо сейчас?

- Надо, Клава, надо! Ты отключила телефоны, убрала меня из своей жизни, и вот я узнаю, что у меня сын! Не волнуйся, я ничем не помешаю, просто хочу встретиться с ним, хочу хоть чуть-чуть побыть рядом, тем более вы куда-то уезжаете. Если не желаешь, то не говори, кто я, скажи, что я твой одноклассник, - Пётр перевёл дух, – а что ты рассказала ему? Он же спрашивал, кто его отец?

- Разбился на самолёте, - буркнула Клава.

- Лётчик- испытатель? - усмехнулся мужчина.

- Пассажир. Зачем внушать ребёнку чувство ложной гордости? Ты просто пассажир, самолёт загорелся, и все стали прыгать с парашютами, а на тебя парашюта не хватило, пришлось погибать.

Они не торопясь шли по жёлтой аллее по направлению к её дому.

- Жестокая ты, Клавдия, всё за всех решаешь& кому быть, кому не быть, кому жить, а кому умирать.

- Да только ты, Петя, не особенно рвался в нашу с Васькой жизнь. Упирались, как могли, ни от кого помощи не ждали.

- Но я же не знал! - вскричал в отчаянии Пётр.

Так, препираясь, они дошли до дома. В голове Клавдии шевелился миллион мыслей, и ей никак не удавалось расставить всё по полочкам. Она ругала Женьку, думала о предстоящей поездке, о том, как будет жить с Халилом, переживала за родителей, ещё этот чёртов Петя со своими отцовскими чувствами. Остановились у подъезда, Клавдия в упор посмотрела на него и твёрдо сказала:

- Хорошо, пойдём, чаем тебя напою, только ерунду выкинь из головы, и запомни: ты мой одноклассник.

Так за несколько дней до отъезда Пётр под видом школьного товарища просочился в их дом, быстро подружился с Василием, возил его в городской бассейн, сидел за компьютером, решал с ним уроки. Об этом Клава узнавала из восторженных рассказов сына, потому что Пётр делал так, чтобы не попадаться ей на глаза - подозревал, что может нарваться на скандал. Но у неё не было времени особенно реагировать на эту информацию: она заканчивала дела на работе, решала вопросы с турфирмой, паковала чемоданы. Только в глубине души изредка царапало чувство ревности. Клавдия вспоминала, как тяжело приходилось, когда болел маленький Вася, как горело его маленькое тельце, и она плакала от бессилия и усталости. Она так нуждалась в ком-то (мать и отец не в счёт, они всегда находились рядом, если могли вырваться с работы), а ей так хотелось чувствовать присутствие силы и надежды.

Вечером, за день до вылета, Пётр ждал её на лавочке во дворе. Клава шла из магазина, нагруженная продуктами к ужину. Увидев его, сдержала неудовольствие, присела рядом и вежливо спросила:

- Меня ждёшь?

- Тебя, - он переминался с ноги на ногу, подбирая слова, - Клавдия, я спросить хочу: а как ты Василия берёшь с собой? Ведь не каникулы, и, вероятно, разрешение тебе надо от меня?

Приветливость мигом слетела. Клавдия ощетинилась и зло зашипела:

- А ты кто такой, чтобы я разрешения у тебя просила! Я - мать-одиночка, а то, что отчество Петрович, так это к тебе отношения имеет косвенное, законом не подтверждённое. И уроки неделю пропустит - не беда, наверстаем, я с директором договорилась. А если трудности нам решил создать, так я быстро прикрою все встречи. Так что скажи спасибо, что ещё двери не закрыла перед тобой! Одноклассник!

Клавдия резко поднялась и направилась к подъезду. Он поторопился за ней:

- Да подожди ты, Клава, может, тебе лучше без него за границей будет?

- Не лучше! Васька мечтает о поездке, с ластами и в маске в ванной сидит вечерами, тренируется. Да и привыкать надо постепенно. Жить мы там будем, я замуж выхожу за египтянина. У тебя, наверное, жена, дети! Живи как жил и не мешай нам! Наши дороги ведут в разные стороны! Ты ничего не сделал для моего сына, а сейчас хотя бы не мешай!