Басни

Иван Андреевич Крылов

Басни

Ворона и Лисица

Уж сколько раз твердили миру,Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,И в сердце льстец[1] всегда отыщет уголок.Вороне где-то бог послал кусочек сыру;На ель Ворона взгромоздясь,Позавтракать было совсем уж собралась,Да позадумалась, а сыр во рту держала.На ту беду Лиса близёхонько бежала;Вдруг сырный дух Лису остановил:Лисица видит сыр, – Лисицу сыр пленил.Плутовка к дереву на цыпочках подходит;Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит,И говорит так сладко, чуть дыша:«Голубушка, как хороша!Ну что за шейка, что за глазки!Рассказывать, так, право, сказки!Какие пёрушки! какой носок!И верно ангельский быть должен голосок!Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица,При красоте такой, и петь ты мастерица,Ведь ты б у нас была царь-птица!»Вещуньина[2] с похвал вскружилась голова,От радости в зобу[3] дыханье спёрло, —И на приветливы Лисицыны словаВорона каркнула во всё воронье горло:Сыр выпал – с ним была плутовка такова.

Дуб и Трость

С Тростинкой Дуб однажды в речь вошёл.«Поистине, роптать ты в праве на природу»,Сказал он: «воробей, и тот тебе тяжёл.Чуть лёгкий ветерок подёрнет рябью воду,Ты зашатаешься, начнёшь слабетьИ так нагнёшься сиротливо,Что жалко на тебя смотреть.Меж тем как, наравне с Кавказом, горделиво,Не только солнца я препятствую лучам,Но, посмеваяся и вихрям, и грозам,Стою и твёрд, и прям,Как будто б ограждён ненарушимым миром.Тебе всё бурей – мне всё кажется зефиром[4].Хотя б уж ты в окружности росла,Густою тению ветвей моих покрытой,От непогод бы я быть мог тебе защитой;Но вам в удел природа отвелаБрега бурливого Эолова владенья:Конечно, нет совсем у ней о вас раденья[5]». —«Ты очень жалостлив»,сказала Трость в ответ,«Однако не крушись[6]: мне столько худа нет.Не за себя я вихрей опасаюсь;Хоть я и гнусь, но не ломаюсь:Так бури мало мне вредят;Едва ль не более тебе они грозят!То правда, что ещё доселе их свирепостьТвою не одолела крепость,И от ударов их ты не склонял лица;Но – подождём конца!»Едва лишь это Трость сказала,Вдруг мчится с северных сторонИ с градом, и с дождём шумящий аквилон[7].Дуб держится, – к земле Тростиночка припала.Бушует ветр, удвоил силы он,Взревел и вырвал с корнем вонТого, кто небесам главой своей касалсяИ в области теней пятою упирался.

Ларчик

Случается нередко намИ труд и мудрость видеть там,Где стоит только догадаться,За дело просто взяться.К кому-то принесли от мастера Ларец.Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался;Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался.Вот входит в комнату Механики мудрец.Взглянув на Ларчик, он сказал: «Ларец с секретом,Так; он и без замка;А я берусь открыть; да, да, уверен в этом;Не смейтесь так исподтишка!Я отыщу секрет и Ларчик вам открою:В Механике и я чего-нибудь да стою».Вот за Ларец принялся он:Вертит его со всех сторонИ голову свою ломает;То гвоздик, то другой, то скобку пожимает.Тут, глядя на него, инойКачает головой;Те шепчутся, а те смеются меж собой.В ушах лишь только отдаётся:«Не тут, не так, не там!» Механик пуще рвётся.Потел, потел; но, наконец, устал,От Ларчика отсталИ, как открыть его, никак не догадался:А Ларчик просто открывался.

Лягушка и Вол

Лягушка, на лугу увидевши Вола,Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:Она завистлива была.И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.«Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?»Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!» –«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.Ну, каково?Пополнилась ли я?» – «Почти что ничего». —«Ну, как теперь?» – «Всё то ж». Пыхтела да пыхтелаИ кончила моя затейница на том,Что, не сравнявшись с Волом,С натуги лопнула и – околела.Пример такой на свете не один:И диво ли, когда жить хочет мещанин,Как именитый гражданин,А сошка мелкая[8], как знатный дворянин.

Волк и Ягнёнок

У сильного всегда бессильный виноват:Тому в Истории мы тьму примеров слышим,Но мы Истории не пишем;А вот о том как в Баснях говорят.Ягнёнок в жаркий день зашёл к ручью напиться;И надобно ж беде случиться,Что около тех мест голодный рыскал Волк.Ягнёнка видит он, на до́бычу стремится;Но, делу дать хотя законный вид и толк,Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом[9]Здесь чистое мутить питьёМоёС песком и с илом?За дерзость таковуЯ голову с тебя сорву». —«Когда светлейший Волк позволит,Осмелюсь я донесть: что ниже по ручьюОт Светлости его шагов я на сто пью;И гневаться напрасно он изволит:Питья мутить ему никак я не могу». —«Поэтому я лгу!Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!Да помнится, что ты ещё в запрошлом летеМне здесь же как-то нагрубил:Я этого, приятель, не забыл!» –«Помилуй, мне ещё и отроду нет году»,Ягнёнок говорит. «Так это был твой брат». —«Нет братьев у меня». – «Так это кум[10] иль сват[11]И, словом, кто-нибудь из вашего же роду.Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,Вы все мне зла хотите,И если можете, то мне всегда вредите:Но я с тобой за их разведаюсь грехи». —«Ах, я чем виноват?» – «Молчи! устал я слушатьДосуг мне разбирать вины твои, щенок!Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».Сказал и в тёмный лес Ягнёнка поволок.

Обезьяны

Когда перенимать с умом, тогда не чудоИ пользу от того сыскать;А без ума перенимать,И боже сохрани, как худо!Я приведу пример тому из дальних стран.Кто Обезьян видал, те знают,Как жадно всё они перенимают.Так в Африке, где много Обезьян,Их стая целая сиделаПо сучьям, по ветвям на дереве густомИ на ловца украдкою глядела,Как по траве в сетях катался он кругом.Подруга каждая тут тихо толк подругу,И шепчут все друг другу:«Смотрите-ка на удальца;Затеям у него так, право, нет конца:То кувыркнётся,То развернётся,То весь в комокОн так сберётся,Что не видать ни рук, ни ног.Уж мы ль на всё не мастерицы,А этого у нас искусства не видать!Красавицы-сестрицы!Не худо бы нам это перепить.Он, кажется, себя довольно позабавил;Авось уйдёт, тогда мы тотчас…» Глядь,Он подлинно ушёл и сети им оставил.«Что ж», говорят они: «и время нам терять?Пойдём-ка попытаться!»Красавицы сошли. Для дорогих гостейРазостлано внизу премножество сетейНу в них они кувыркаться, кататься,И кутаться, и завиваться;Кричат, визжат – веселье хоть куда!Да вот беда,Когда пришло из сети выдираться!Хозяин между тем стерёгИ, видя, что пора, идёт к гостям с мешками,Они, чтоб наутёк,Да уж никто распутаться не мог:И всех их побрали руками.

Синица

Синица на море пустилась;Она хвалилась,Что хочет море сжечь.Расславилась тотчас о том по свету речь.Страх обнял жителей Нептуновой столицы[12];Летят стадами птицы;А звери из лесов сбегаются смотреть,Как будет Океан, и жарко ли гореть.И даже, говорят, на слух молвы крылатой,Охотники таскаться по пирамИз первых с ложками явились к берегам,Чтоб похлебать ухи такой богатой,Какой-де откупщик[13] и самый тароватый[14]Не давывал секретарям.Толпятся: чуду всяк заранее дивится,Молчит и, на море глаза уставя, ждёт;Лишь изредка иной шепнёт:«Вот закипит, вот тотчас загорится!»Не тут-то: море не горит.Кипит ли хоть? – и не кипит.И чем же кончились затеи величавы?Синица со стыдом в-свояси уплыла;Наделала Синица славы,А море не зажгла.Примолвить к речи здесь годится,Но ничьего не трогая лица:Что делом, не сведя конца,Не надобно хвалиться.

Мартышка и Очки

Мартышка к старости слаба глазами стала;А у людей она слыхала,Что это зло ещё не так большой руки:Лишь стоит завести Очки.Очков с полдюжины себе она достала;Вертит Очками так и сяк:То к темю их прижмёт, то их на хвостнанижет,То их понюхает, то их полижет;Очки не действуют никак.«Тьфу пропасть!» говорит она: «и тот дурак,Кто слушает людских всех врак:Всё про Очки лишь мне налгали;А проку на́ волос нет в них».Мартышка тут с досады и с печалиО камень так хватила их,Что только брызги засверкали.К несчастью, то ж бывает у людей:Как ни полезна вещь, – цены не зная ей,Невежда про неё свой толк всё к худу клонит;А ежели невежда познатней,Так он её ещё и гонит.

Орёл и куры

Желая светлым днём вполне налюбоваться,Орёл поднебесью леталИ там гулял,Где молнии родятся.Спустившись, наконец, из облачных вышин,Царь-птица отдыхать садится на овин[15].Хоть это для Орла насесток незавидный,Но у Царей свои причуды есть:Быть может, он хотел овину сделать честь,Иль не было вблизи, ему по чину сесть,Ни дуба, ни скалы гранитной;Не знаю, что за мысль, но только что ОрёлНе много посиделИ тут же на другой овин перелетел.Увидя то, хохлатая наседкаТолкует так с своей кумой:«За что́ Орлы в чести такой?Неужли за полёт, голубушка соседка?Ну, право, если захочу,С овина на овин и я перелечу.Не будем же вперёд такие дуры,Чтоб почитать Орлов знатнее нас.Не больше нашего у них ни ног, ни глаз;Да ты же видела сейчас,Что по́ низу они летают так, как куры».Орёл ответствует, наскуча вздором тем:«Ты права, только не совсем.Орлам случается и ниже кур спускаться;Но курам никогда до облак не подняться!»Когда таланты судишь ты, —Считать их слабости трудов не трать напрасно;Но, чувствуя, что́ в них и сильно, и прекрасно,Умей различны их постигнуть высоты.

Бочка

Приятель своего приятеля просил,Чтоб Бочкою его дни на три он ссудил.Услуга в дружбе – вещь святая!Вот, если б дело шло о деньгах, речь иная:Тут дружба в сторону, и можно б отказать;А Бочки для чего не дать?Как возвратилася она, тогда опятьВозить в ней стали воду.И всё бы хорошо, да худо только в том:Та Бочка для вина брана откупщиком,И настоялась так в два дни она вином,Что винный дух пошёл от ней во всём:Квас, пиво ли сварят, ну даже и в съестном.Хозяин бился с ней близ году:То выпарит, то ей проветриться даёт;Но чем ту Бочку ни нальёт,А винный дух всё вон нейдёт,И с Бочкой, наконец, он принуждён расстаться.Старайтесь не забыть, отцы, вы басни сей:Ученьем вредным с юных днейНам сто́ит раз лишь напитаться,А там во всех твоих поступках и делах,Каков ни будь ты на словах,А всё им будешь отзываться.

Волк на псарне

Волк, ночью, думая залезть в овчарню,Попал на псарню.Поднялся вдруг весь псарный двор.Почуя серого так близко забияку,Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»И вмиг ворота на запор;В минуту псарня стала адом.Бегут: иной с дубьём,Иной с ружьём.«Огня!» – кричат: «огня!» Пришли с огнём.Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.Зубами щёлкая и ощетиня шерсть,Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;Но, видя то, что тут не перед стадом,И что приходит, наконец,Ему рассчесться за овец, —Пустился мой хитрецВ переговоры,И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?Я, ваш старинный сват и кум,Пришёл мириться к вам, совсем не ради ссоры;Забудем прошлое, уставим общий лад!А я, не только впредь не трону здешних стад,Но сам за них с другими грызться рад,И волчьей клятвой утверждаю,Что я…» – «Послушай-ка, сосед»,Тут ловчий перервал в ответ:«Ты сер, а я, приятель, сед,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Льстец – тот, кто льстит, т. е. угодливо восхваляет кого-либо.

2

Вещунья – предсказательница. Ворона по народным поверьям была вещей птицей, могла накаркать беду.

3

В зобу дыханье спёрло – в горле перехватило дыхание от волнения.

4

Зефир – весенний ветер.

5

Раденье – забота.

6

Крушиться – здесь: сокрушаться, печалиться, тосковать.

7

Аквилон – северный ветер.

8

Мелкая сошка – незначительный человек, не имеющий никакого веса в обществе.

9

Рыло – вытянутая вперёд передняя часть головы у животных, морда (чаще свиньи).

10

Кум – крёстный отец по отношению к родителям окрещённого ребёнка.

11

Сват – отец жениха или невесты по отношению к родителям второго супруга.

12

Нептунова столица – морское дно.

13

Откупщик – купец, за деньги приобретший право на какой-нибудь род государственных доходов, налогов.

14

Тароватый – (устар.) щедрый: (перен.) расторопный, ловкий, проворный.

15

Овин – хозяйственная постройка, в которой сушились снопы перед молотьбой.