bannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 8

– Не думаю, что у тебя это получится… Только замахнись, и с тобой случится то же, что и с Аторисом, – с угрозой произнесла Эльма.

Стражник покосился на истерзанное тело и заколебался.

– Чего ты медлишь? – выпрямился его товарищ. – Врежь ей, как следует, и тащи за патлы к капитану.

– Если ты такой храбрый, подойди и врежь сам! – огрызнулся первый. – Разве не видишь, что она сделала с Аторисом? Она же обезумела! Тут нужна целая команда!

Пока стражники пререкались, Эльма отступила к печи и схватила длинный вертел, предназначенный для жарки целых туш.

– Ну, кто хочет стать кабанчиком? – насмешливо оскалилась.

Стражники переглянулись, обнажили мечи и начали неуверенно наступать, стараясь обойти девушку с двух сторон. Но за её спиной находилась высокая стена печи, надёжно прикрывавшая тыл, а в руках грозное оружие, не уступавшее копью.

Пока стражники растерянно топтались перед решительно настроенной девушкой, один из поваров, решив, вероятно, выслужиться, взял в руки тяжёлый длинный черпак и начал подкрадываться к виолке сбоку, пока её внимание было отвлечено наступавшими стражниками. Казалось, Эльма не замечает его, потому что не повернула даже головы. Но когда он подошёл достаточно близко, резко развернулась и вонзила вертел ему в лицо. Брызнула кровь, и выбитый глаз, пролетев через всё помещение, шлёпнулся в тарелку со взбитыми яйцами, стоявшую перед одной из кухарок. Увидев окровавленный глаз, смотрящий на неё из белой пены, та истошно завизжала.

Лишь только вертел достиг цели и сделал своё дело, Эльма тут же повернула обратно, чтобы отбить выпад меча. С профессиональной сноровкой отбив и второй меч, сделала ложный выпад и воткнула вертел в грудь стражника. Второй оказался более осторожным и не лез на рожон, в буквальном и переносном смыслах этого слова.

Их противостояние прервал приход коменданта в сопровождении нескольких воинов.

– Что здесь происходит? – грозно вопросил он.

– Да тут сумасшедшая буянит! – в сердцах ответил стражник. – Она убила Аториса, а когда мы хотели её взять, схватилась за вертел… Попало и Тако, и повару…

Комендант посмотрел на Эльму.

– Это женщина господина?

– Она самая…

Мюррей нахмурился.

– Девушка, положи вертел и ступай за мной! – приказал он. – Мы отведём тебя к господину.

– Я вам не верю, – ответила Эльма. – Как только я окажусь в ваших руках, вы прикончите меня.

– Никто тебя не тронет без приказа капитана… Ты понимаешь, что поступила плохо?

– С какой стороны на это посмотреть, – усмехнулась виолка. – Только не говорите мне, что вы будете оплакивать Аториса.

– Не такая ты безумная, как говорят…

– Не безумнее вас, господин комендант.

– Тем хуже для тебя. Идём со мной, не заставляй применять к тебе силу.

– Я сама знаю дорогу и могу пройти к господину и одна, без вашего сопровождения.

Мюррей, видя, что переговоры зашли в тупик, вновь недовольно нахмурился. Конечно, он мог приказать убить эту дерзкую девчонку, но не знал, как отнесётся к этому Глай, а попасть в немилость ему совсем не хотелось. Немного поразмыслив, он принял новое решение.

– Что ж, если святой не идёт к горе, придётся горе идти к святому… Пеняй потом на себя… Сорай, ступай наверх и пригласи сюда милорда.

Спустя несколько долгих, томительных, напряжённых минут, проведённых в молчаливом ожидании, в кухню вошёл Глай. Окинув место происшествия быстрым внимательным взглядом, остановил его на девушке и медленно произнёс:

– Ступай к себе, Эльма. Жди моего решения…

Виолка бросила вертел и послушно прошла через расступившуюся толпу стражников. Поднявшись в свою комнату, плюхнулась на ложе.

Слухи в замке распространялись с быстротой лесного пожара в сухой ветреный день. Поэтому, как только девушка вошла в комнату, рабыня-прислужница пристала к ней с вопросами:

– Это правда, что вы убили Аториса, госпожа?

– Правда.

– Слава Небесам! – радостно воскликнула прислужница. – Вы сделали доброе дело, госпожа!

– Знаю… Но, по-моему, меня за это накажут.

– О, это так печально… Но мы любим вас, госпожа, и будем молиться за вас!

– Спасибо… Молитесь, может, это поможет.

Проходили минуты и часы, а Глай не появлялся. То ли решение давалось ему нелегко, то ли он не мог подобрать наказание пожёстче.

Наконец, мучительное ожидание закончилось, и Глай вошёл в дверь. Эльма тут же опустилась перед ним на колено и склонила повинную голову.

– Простите меня, господин, что нарушила ваш приказ, – смиренно произнесла она. – Я готова понести любое наказание за свой проступок.

– Только за это?

– Да… Я больше ни в чём не виновата.

– А убийство двух человек?

– Они получили, что заслужили. Это был поединок, они проиграли.

Глай заложил руки за спину и прошёлся по комнате.

– Мне сказали, что Аториса ты убила голыми руками… Это так?

– Да.

– Значит, чтобы убить человека, тебе не обязательно иметь при себе оружие?

– Я сама оружие.

– Я недооценивал тебя… Что ещё ты умеешь?

– Меня готовили как защитника и телохранителя. Я умею скрываться и нападать, убивать и калечить, допрашивать, причинять боль, не калеча, и, наоборот, калечить без боли. Я могу убить быстро или медленно, оружием, ядом или голыми руками. Я умею врачевать несложные раны и готовить целебные снадобья… И меня трудно застать врасплох, если я настороже… Кстати, сейчас… – она встала и бесшумно приблизилась к двери. Резко распахнув, схватила за шею подслушивавшую под дверью рабыню и втащила в комнату. – …сейчас нас подслушивали. Что прикажете сделать с негодницей? У этой девочки болтливый язык, и то, о чём здесь говорилось, к вечеру будет обсуждать весь замок.

– Значит, она не должна проболтаться, – обронил Глай.

– Ясно… – Эльма обняла дрожащую рабыню за плечи. – Извини, милая, но ты сама повинна в своей беде. Не нужно совать любопытный носик в чужие дела. Обещаю, тебе будет не больно.

– Госпожа… – успела только пискнуть рабыня, как послышался хруст сломанных шейных позвонков, и безжизненное тело мягко выскользнуло из сильных рук виолки.

Глай посмотрел на труп и поднял взгляд на Эльму.

– Тебе не жалко девочки? Вы ведь, кажется, дружили?

– Да, она была хорошей служанкой… Но вы приказали и я исполнила.

– Я не это имел в виду.

– А другого способа, закрыть ей рот, нет.

– Ты жестока и хладнокровна.

– Это похвала?

– Ты умеешь любить? Или виолкам не знакомо это чувство?

– Мы можем любить. Виолка рожает ребёнка только от того, кого полюбит… Или захочет, чтобы он стал отцом её детей.

– А ты влюблялась?

– Ещё нет. Мне только двадцать.

– Значит, ты ещё девственна?

– Нет, конечно, – со снисходительной усмешкой ответила Эльма. – У меня были мужчины, но это так, для развлечения.

– Ты сама их выбирала?

– Конечно!

– А если тебя кто-то выберет для развлечения?

– Я убью его!

– А если это буду я?

– Тогда… – Эльма запнулась. – Вы дали клятву…

– Я её не нарушаю… Но хочу знать, нравлюсь ли я тебе, как мужчина? Какие чувства ты ко мне испытываешь? Любовь, уважение, боишься или просто терпишь?

– Я…

– Отвечай честно, без страха. Мне нужна правда.

– Вы мне нравитесь. Я бы с удовольствием служила вам, только не на пиратском корабле… Вы умный человек и настоящий лидер. И… Я бы приняла вас, как мужчину.

Глай одобрительно улыбнулся.

– Тогда у меня будет к тебе деловое предложение, – сказал он после непродолжительной паузы.

– Слушаю.

– Я хочу, чтобы ты стала моим наместником здесь, на острове. Я подозреваю, что, когда ухожу в рейс, дела здесь идут не так, как нужно. Строительство приостанавливается, а солдаты пьют и развратничают. Здесь нужен человек с твёрдой рукой, зорким глазом и безжалостным сердцем… И ты лучше всех подходишь на этот пост.

– Я согласна, милорд… Но станут ли ваши люди слушаться меня? Для них я всего лишь шлюха, очередная «женщина господина». Не первая и не последняя, как сказал Аторис.

– Это было до сего дня. Завтра я официально назову тебя своей дочерью и передам всю полноту власти. Ты станешь их госпожой, леди Эльмой, миледи.

– Это прекрасно… Но, опять же, станут ли они меня слушаться, когда вы уйдёте в море? Их много, я одна.

– Так что ты предлагаешь?

– Если бы со мной были несколько моих соплеменниц…

– Но где их взять?

– На Оллине. Вы можете отправиться туда и нанять несколько девушек. Десяток виолок усмирят этот остров, как пара хороших овчарок овечье стадо.

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением… А пока – ступай за мной.

Они спустились в арсенал, и Глай сказал, что она может выбрать любое оружие по своему вкусу. Эльма сразу же взяла в руки длинный узкий алмостский меч из превосходной стали, в позолоченных, украшенных драгоценными камнями ножнах, хороший кинжал, "айосец" и пару метательных ножей. Нацепив на себя оружие, счастливая, как девчонка, получившая в подарок желанную куклу, бросилась на шею Глая и поцеловала его в обезображенную шрамом щеку.

На следующий день всё население острова поразила неслыханная новость: господин и повелитель лорд-капитан Глай удочерил пленницу, отданную ему Саксом за давний карточный долг, которая накануне устроила в замке побоище. Все ждали показательной казни, в крайнем случае, жестокого наказания, но такого не ожидал никто! Он сделал её не женой, не любовницей, а дочерью, назвал госпожой леди Эльмой и, более того, отдал во владение все земли и поделился полнотой власти! Но и это ещё не всё. Через несколько дней Глай послал корабль к каким-то дальним островам, откуда была родом эта сумасшедшая чужеземка с безжалостным сердцем гиззарда и нравом дикой кошки кери. Спустя месяц тот вернулся, привезя ещё одиннадцать чужеземок, одетых в чёрные кожаные костюмы, увешанных оружием с ног до головы, с замкнутыми холодными лицами и настороженными взглядами охотящегося йола.

Это казалось неслыханным, непонятным и подозрительным. Кто эта чужеземка? Не ведьма ли? Не околдовала ли она капитана заморскими чарами? Солдаты охраны и дружины тихо роптали. Но рабы, в особенности, бесправные запуганные рабыни, воспрянули духом. С появлением новой госпожи, и в замке, и на островах воцарился порядок. Никто не заставлял работать до изнеможения, не забивал без причины до смерти, не издевался ради удовольствия, не калечил, не насиловал и не убивал за малейшую провинность. Скорая на расправу рука госпожи и её юных, но таких же жестоких и беспощадных помощниц, настигала провинившегося везде. А попасть в безжалостные руки этих красоток было хуже, чем в лапы голодного гиззарда. Тот убивал быстро и неминуемо, девушки же могли причинить такую боль, не нанося при этом ни единого увечья, что провинившийся ещё долго содрогался, лишь увидев издали чёрный, расшитый шёлком и мелкими золотыми украшениями костюм.

Как только Эльма получила виолок, Глай отправился в рейс к далёкому континенту, где давно хотел побывать, но не решался надолго оставить владения. Он рассчитывал вернуться через несколько месяцев, и на это время Эльма оставалась полновластной хозяйкой четырнадцати больших и малых островов. Несколько раз в декаду, утром, после завтрака, она принимала доклады коменданта, командира охраны, сенешаля и старшин островов. Ей рассказывали о происшествиях, выносили на её суд споры и проступки, просили помощи в том или ином деле. Эльма старалась судить строго, но по справедливости, и вскоре завоевала если не любовь, то уважение большей части населения Глайсима, как называл свои владения капитан Глай. Были, конечно, и недовольные правлением, но таких со временем становилось всё меньше.

Приём, обычно, затягивался до обеда, после которого девушка, немного отдохнув, верхом или в коляске объезжала остров, или, на яхте Глая, посещала соседние острова с неожиданным визитом, чтобы своими глазами удостовериться, что доклады старшин не расходятся с действительным положением дел. Когда она этого не делала, то тренировалась с виолками, чтобы не потерять форму и сноровку.

Раз в декаду Эльма устраивала среди стражников и солдат соревнования, так называемые турниры, на которых те могли проявить силу, доблесть, ловкость и мастерство, и завоевать благосклонность госпожи. В эти дни не велись никакие работы, кроме необходимых, и рабы отдыхали в своих бараках.

Глава 6

Прошло два месяца. Наступил Сторам, или, как его называли моряки, Месяц Бурь – период, когда в морях Аквии бушевали грозы и штормы, особенно жестокие в этих широтах. Острова Глая от бушующих волн надёжно защищало кольцо рифов и скал, но жестокие ветры приносили много бед и разрушений. Иногда к берегам шторм пригонял несчастный корабль, пострадавший во время бури, который окончательно разбивался о рифы, защищавшие острова от непрошеных гостей.

После одной из бурь, свирепствовавшей несколько дней, стража доложила Эльме, что на Пограничный – маленький, скалистый, безжизненный и безлюдный островок на окраине, выбросило полуразбитый торговец со сломанной мачтой. Посланный баркас с солдатами привёз пленных – семь человек. Среди них были две женщины и трое раненых. Остальные, находившиеся на корабле, исчезли. Наверное, покинули судно, когда запахло жареным. С корабля сняли всё ценное и нужное, и перевезли в кладовые замка.

Когда Эльме сообщили о пленных, она спустилась во двор, чтобы решить их дальнейшую участь.

Стоя на высоком крыльце, она наблюдала, как повозка с ранеными, за которой брели понурые пленники, как раз въезжала в ворота замка. Возчик остановил повозку посреди двора, и Эльма спустилась, чтобы взглянуть на пленников. На дне повозки лежали два неподвижных тела. Один с обмотанной головой – сквозь повязку проступила запёкшаяся кровь. Второй без видимых повреждений, но выглядел хуже товарища. Третий раненый – со сломанной ногой – сидел в конце повозки. Возле него испуганно жались друг к другу две женщины в изорванных, мокрых и грязных платьях, а за ними, угрюмо понурившись, стояли двое мужчин.

Первым делом Эльма осмотрела раненого без видимых повреждений. Неподвижный и холодный, словно труп, с поверхностным и едва заметным дыханием, он не внушал оптимизма. Пульс прощупывался с трудом, зрачки не реагировали на свет. Шея была неестественно вывернута. Осторожно ощупав её, девушка поняла, что она повреждена. Этот мужчина только чудом до сих пор оставался жив. У второго, очевидно, разбита голова, он был без сознания.

За манипуляциями госпожи с любопытством наблюдали слуги и солдаты, которых привела во двор новость о пленных, а также испуганные пленники.

Закончив осмотр, Эльма обернулась к командиру стражи, стоявшему за её спиной, и, указав на раненого со сломанной шеей, произнесла:

– Этот не жилец. Добить и выбросить.

Командир подал знак, и один из стражников обнажил меч и всадил в сердце полумертвеца. Тот даже не почувствовал этого, просто перестал дышать. Пленницы испуганно вскрикнули и теснее прижались друг к другу.

Эльма с сомнением посмотрела на второго тяжелораненого, размышляя, не прикончить ли и его. Но тут одна из пленниц, та, что постарше, неожиданно вырвалась из объятий подруги, и, упав на колени, с мольбой протянула к виолке руки, страстно воскликнув:

– О, миледи! Не убивайте моего супруга, умоляю вас! Дайте ему шанс! Он сильный и быстро поправится! Молю вас, о милосердии, госпожа!

– Мне не нужны больные рабы. И у моих рабынь нет супругов, – холодно ответила Эльма.

Женщина отшатнулась, словно получила пощёчину, и её смуглое красивое лицо побледнело. Но она всё же прошептала дрожащим голосом:

– Пусть так… Всё равно, не убивайте его, миледи, он искусный резчик и ещё прислужится вам… Заклинаю вас именем вашей Богини-Матери!

Эльма пристально посмотрела на женщину и повернулась к Мюррею:

– Отведите пленниц в башню. Мужчин в катакомбы.

Катакомбами называлась подземная тюрьма, оборудованная в естественных пещерах под замком.

Командир подал знак стражникам и те, подталкивая пленных копьями, развели их в разные стороны. Эльма подозвала дока и приказала забрать раненых в лазарет и позаботиться о выздоровлении.

После обеда виолка пожелала понежиться на солнце, и расположилась на широком балконе, нависавшем над пропастью, обрывавшейся прямо в море – своём любимом месте отдыха.

Вечером она решила проведать пленных. Позвав коменданта Мюррея и Лайту, лучшую подругу среди виолок, спустилась в катакомбы и прошла к камере пленников. Их было двое – пожилой и молодой. Пожилой выглядел бывалым моряком и был одет, как моряк. Второй – мужчина с необычной внешностью – молодой и красивый. Его неброская, но миловидная, очаровывавшая красота, невольно привлекла внимание девушки ещё во дворе. Невысокий – всего на полголовы выше Эльмы, но хорошо сложенный и стройный. Удлинённое лицо с узкими скулами и правильными чертами, светло-серые лучистые глаза и выразительный рот; прекрасные густые, белоснежные волосы с лёгким серебряным отливом, длинными прядями спадавшие на плечи и заключавшие лицо в нежную светлую рамку. В отличие от волос, брови и ресницы тёмные и чётко выделялись на светлой коже. Из одежды на нём была лишь когда-то белая, а сейчас грязная и измятая сорочка и узкие штаны из плотного сукна, красиво облегавшие длинные стройные ноги и крепкий мускулистый зад. Босые ступни покрывали порезы от острых камней.

При появлении грозной госпожи моряк робко опустил глаза, а блондин ответил девушке прямым и спокойным взглядом, без тени страха или отчаяния.

Эльма заговорила нарочито холодным и жестоким тоном:

– Чтобы вам стало ясно ваше положение, хочу сообщить, что вы находитесь во владениях лорда Глая, искателя приключений и морского разбойника. Я его дочь и зовут меня госпожа Эльма. В данное время милорд отсутствует, и всеми делами заправляю я. В моей власти казнить вас либо помиловать, надеть рабский ошейник или отпустить на волю… Поэтому задам первый вопрос: можете ли вы себя выкупить?

Моряк ещё больше опустил голову и угрюмо молчал, а блондин ответил негромким приятным голосом:

– Наши вещи остались на корабле, и ваши люди, госпожа Эльма, вероятно уже забрали их… Так что у нас не осталось средств на выкуп.

Говорил он с необычным, но приятным мягким акцентом.

– Тогда, есть ли у вас родственники или друзья, которые могут уплатить за вас требуемую сумму?

Моряк продолжал угрюмо молчать, а блондин ответил:

– Моя родина так далеко, что выкуп не окупит дороги… Да и родственники не настолько меня любят, чтобы отдавать за мою свободу свои кровные деньги.

– Хорошо… Тогда следующий вопрос: каким ремеслом вы владеете или каким талантом наградили вас боги?

Моряк поднял голову и впервые взглянул на девушку.

– На корабле я был плотником, госпожа…

– Плотники нам нужны, – кивнула Эльма. – Я дарую тебе жизнь… Отведите его в бараки и определите в бригаду плотников, – приказала Мюррею. Тот кивнул одному из стражников, и мужчину вывели из камеры. – А что скажешь ты? – Эльма посмотрела на блондина.

– Боюсь вас разочаровать, госпожа Эльма, но я всего лишь торговец. Причём, не из удачливых.

– Не беда, чужеземец… – Виолка окинула мужчину оценивающим взглядом. – Ты молод и здоров, а нам нужны крепкие руки. Для каменоломни или переноски брёвен ты подойдёшь… Там не надо особого ума или умения, – насмешливо улыбнулась она. – Пусть побудет здесь, пока я подыщу ему подходящую должность, – сказала она Мюррею.

Затем Эльма прошла в башню, где, в одной из комнат на втором этаже, находились пленницы. Они выглядели лучше, чем утром, так как успели немного почиститься, привести себя в порядок и отдохнуть. У жены тяжелораненого были красные и опухшие от слёз глаза, по-видимому, она не переставала рыдать за мужем.

Здесь Эльма повторила то, что сказала мужчинам, и задала традиционный вопрос:

– Можете ли вы себя выкупить?

– Нет, – печально ответила старшая женщина. – У меня нет денег, даже если бы вернули наше имущество…

Младшая лишь молча покачала головой.

– Тогда, может, у вас есть родственники или знакомые, которые смогут заплатить за вас выкуп?

На глаза старшей вновь навернулись слёзы, и она отрицательно качнула головой. Младшая повторила её жест.

– Ну что ж… Значит, вы обе станете рабынями. Что вы умеете делать? Владеете ли каким-либо ремеслом или необычным умением, чтобы я подыскала вам работу по вашим способностям, а не отправила в притон развлекать солдат?

Услышав последние слова, старшая женщина снова залилась слезами, а младшая лишь сердито поджала губы и нахмурилась. Эльма уже заметила, что пленница, несмотря на юный возраст (ей едва ли исполнилось восемнадцать), держалась довольно мужественно. Она не рыдала, не билась в истерике, не дрожала от страха, хотя была несколько обеспокоена и напряжена. Девушка не казалась красавицей, хотя юное личико выглядело свежо и недурно. Его даже не портили густые веснушки, усыпавшие щёки и переносицу. Медно-рыжие волосы, аккуратно подобранные, добавляли шарма, и вся она выглядела более собранной и аккуратной, чем старшая товарка.

– Прекрати лить слёзы, женщина! – прикрикнула Эльма, которая, как все виолки, не терпела женских слабостей и слёз. – Они тебе не помогут! Отвечай на мой вопрос, или я прикажу выбросить тебя в море, как ненужный балласт!

– Нет, милостивая госпожа! Простите меня… – упала на колени женщина. – Я умею делать всё: шить, готовить, прислуживать… В юности я служила в приличном доме и многому научилась. Возьмите меня в служанки, и я буду верно служить вам, ведь я знакома с вашими обычаями… Я даже стану чтить вашу Богиню-Мать, если прикажите…

– Ей не нужны такие трусливые дочери, – с презрением ответила виолка. – Но ты второй раз упоминаешь Её имя. Откуда ты знаешь о нашей Богине и наших обычаях?

– Я служила в доме высокопоставленной «меченой» в Ландии. Это женщины-воины, которых обучают виолки в крепости имени Святой Лианны, и которые придерживаются верований и обычаев своих наставниц.

– Ты говоришь о Школе Меченосцев? – спросила заинтересованная Эльма, которая слышала об этой Школе ещё дома, на Оллине.

– Да, госпожа, я говорю о выпускнице этой Школы.

Услышав заинтересованность в голосе грозной госпожи, женщина приободрилась.

– Если ты знаешь наши обычаи, то должна понимать, что слезами виолку не разжалобить, а ты всё время рыдаешь…

– Простите, милостивая госпожа, я всего лишь слабая женщина… Я так много пережила в последнее время… – Она не рискнула спросить о судьбе мужа и продолжила: – Но я постараюсь взять себя в руки, очень постараюсь!

– Хорошо, я подумаю над твоими словами, женщина, – благосклонно кивнула Эльма и повернулась к другой. – А ты что умеешь, девушка?

– Я умею лечить травами, – на хорошем ассветском языке ответила пленница. – Меня этому научила бабушка, а она была знаменитой знахаркой. Я, также, знаю много заговоров и умею предсказывать будущее…

– И какое будущее ты предсказала себе? – усмехнулась Эльма.

– Предсказатели не могут видеть своё будущее. Но я предупреждала отца о смертельной опасности в этом путешествии. Он меня не послушался и погиб… – голос девушки дрогнул, и она крепче сжала челюсти, сдерживая эмоции.

Мужество и выдержка пленницы понравились Эльме, и она распорядилась:

– Этих двоих я беру себе. Пусть их приведут в порядок.

Комендант недовольно нахмурился, но возражать не посмел. На островах и так ощущался недостаток молодых и здоровых женщин, поэтому переход девчушки в апартаменты госпожи его не устраивал.

Женщины попадали в Глайсим в виде случайных пленниц или как добыча, захваченная на полуварварских островах. Редко удавалось захватить невольничий корабль с хорошенькими рабынями. Тогда Глай устраивал аукцион, прежде, выбрав самых лучших для своего гарема. Правда, он никогда не держал более двух десятков наложниц: постаревших и надоевших отправлял на аукцион либо дарил подчинённым.

Сейчас Мюррей положил глаз на старшую из женщин, потому что она была хороша собой, несмотря на опухшее от слёз лицо, и обладала прекрасной соблазнительной фигурой. А рыжеволосая, несмотря на юность, была худой и невзрачной.

Но комендант не рискнул спорить с госпожой из-за женщины, зная её крутой нрав и скорость расправы. Он лишь надеялся, что новая прислужница вскоре надоест или прогневит, и она прогонит её, как предыдущих прислужниц, бывших при ней. Эльма была строгой и капризной хозяйкой, и служанки у неё долго не задерживались. Одних она выгоняла за болтливость, других за лень, третьих за нерасторопность или неумелость… Провинившиеся отправлялись на низкие и грязные работы или на аукцион.

Когда Эльма и Лайта, покинув башню, направлялись к замку, подруга с улыбкой произнесла:

– Мне кажется или ты, в самом деле, положила глаз на блондинчика?

Эльма не стала скрывать, что чужеземец ей понравился.

– Так что, ты не отправишь его в каменоломню или на тростниковые поля?

На страницу:
3 из 8