![Любимый бывший муж](/covers_330/19955927.jpg)
Полная версия
Любимый бывший муж
Но прежде чем выйти из комнаты, Оливия взяла фотографию и убрала ее в ящик стола. Потому что она не хотела еще раз увидеть этот портрет – напоминание о том, что они с мужем потеряли, если ей придется вернуться сюда еще раз.
К счастью, улицы в городе были относительно свободны, и Оливия быстро доехала до дома. Она втащила чемодан на один пролет вверх по лестнице, вошла в одну из гостевых спален и развесила в шкафу одежду Ксандера. Его белье и футболки она сунула в маленький комод с ящиками, а туалетные принадлежности поставила в ванной. Если она ему скажет, что перенесла его вещи, чтобы создать ему некое личное пространство для выздоровления, это не будет ложью. Какая разница, откуда она их перенесла – из их спальни или с другого конца города?
Она сложила в маленькую спортивную сумку все необходимое и выбежала из дому. Когда она вернулась обратно в больницу, ее лихорадило от пережитых эмоций и голода – поесть она не успела. Ксандер стоял у окна, когда она, запыхавшаяся, наконец вошла к нему.
– Я уже было решил, что ты передумала забирать меня домой, – признался он, когда она подошла к нему.
Его слова прозвучали с иронией, но слышался в них и легкий укор, и она понимала почему. При обычных обстоятельствах она должна была вернуться гораздо раньше. Но ведь их обстоятельства не были обычными, хотя он об этом и не знал.
– Ужасные пробки, – ответила она со всей непринужденностью, на которую только была способна. – Ну что, можно идти? У меня тут вещи для тебя, хотя, наверное, теперь они тебе будут великоваты. Кажется, тебе придется сменить гардероб.
Ее попытка отвлечь его удалась.
– Знаю, знаю, как ты любишь ходить по магазинам, – рассмеялся он.
И Оливия почувствовала, как от этих слов ее сердце радостно замерло. Раньше он всегда поддразнивал ее из-за необычной манеры делать покупки. Ей нравилось покупать новые вещи, но вот переполненные магазины сводили с ума, так что она заранее решала, что нужно купить, а затем, придя в магазин, без примерки брала то, что нужно, и тут же уходила. Никаких прогулок вдоль витрин и бесцельного шатания по отделам. Ну конечно, если речь не шла о магазине, где продавалось все необходимое для живописи.
Оливия подумала, что все же ей не стоит удивляться тому, что он помнит о таких вещах. В конце концов, он же не потерял память целиком, просто из его воспоминаний стерлись последние шесть лет. Улыбнувшись, она протянула ему сумку с одеждой:
– Вот, держи. Тебе помочь переодеться?
У Ксандера еще были проблемы с координацией движений, и ему порой с трудом удавалось сохранять равновесие. Конечно, лечебная физкультура помогла ему восстановить общую моторику и прийти в себя в целом, но все же еще нужно было тренироваться, чтобы обрести прежнюю легкость движений.
– Думаю, я справлюсь, – ответил Ксандер тихо и с достоинством, за которое Оливия его так любила.
– Скажи мне, если потребуется помощь.
Ксандер посмотрел ей в глаза, улыбнувшись:
– Конечно.
Она тоже ответила ему улыбкой, чувствуя, как защемило сердце. Она ведь знала его – он никогда не позовет. Независимость была слишком важна для него, и он был очень упрям. Когда-то, в самом начале их совместной жизни, они не могли обойтись друг без друга. Но с тех пор все изменилось.
«Какой же он счастливый, что ничего не помнит, – подумала Оливия с горечью. – Лишь наши лучшие годы брака и ничего плохого».
Ксандер взял сумку и отправился в общую ванную комнату палаты. Закрыв за собой дверь, он остался наедине со своими мыслями. Дрожь пробежала по его телу при воспоминании о том облегчении, что он испытал, увидев Оливию, вернувшуюся из дому. С самого утра он был напряжен и испытывал внутренний дискомфорт, так что медсестра в документах на выписку отметила необычно высокое для него давление.
Он не понимал причины своего смутного беспокойства. И ему не терпелось поскорее выйти из этого здания. Даже ежедневные визиты Оливии, хоть как-то нарушающие рутину больничного распорядка, не спасали его от тоски по дому.
Приняв душ, Ксандер принялся энергично растираться полотенцем и чуть пошатнулся из-за этого, так что пришлось опереться о стенку душевой, чтобы обрести равновесие. Он тихонько выругался – медленные реакции собственного тела доводили его до отчаяния, казалось, что сигналы мозга не доходили до мускулов.
Кстати, о мускулах – насколько Ксандер помнил, он всегда был в хорошей физической форме. Теперь же он похудел, и над этим тоже придется работать. Ксандер оделся и туго затянул ремень на брюках. Оливия была права: в собственной одежде он выглядел так, будто надел чужие вещи. Он не помнил, как покупал их, так что, наверное, они были из тех «потерянных лет», как он теперь называл забытые годы.
Раздался легкий стук в дверь, отвлекший его от мыслей.
– Ксандер, ты там в порядке? – спросила Оливия.
– Конечно, сейчас выйду.
Ксандер собрал вещи, разбросанные по полу, и сунул их в сумку, а затем открыл дверь.
– Я готов, – произнес он.
– Тогда пойдем, – ответила она, очаровательно улыбаясь – ее улыбка всегда сводила его с ума. Но часто ли он ей говорил, как любит, когда она улыбается ему? Он не помнил этого.
Они заглянули в сестринскую, чтобы попрощаться и забрать документы о выписке, а потом направились по коридору к лифту. Ксандера неприятно задело то, что Оливии приходилось подстраиваться под его шаг, поскольку шел он значительно медленнее, чем она. Еще больше его обеспокоил тот факт, что, когда они добрались до ее машины, он очень устал. Со вздохом облегчения он опустился на пассажирское сиденье.
– Прости – следовало подогнать машину к входу, чтобы забрать тебя, – сказала Оливия, садясь в машину.
– Все в порядке. У меня было много времени на отдых.
– Ты так говоришь, будто все это время не работал над выздоровлением. – Оливия вздохнула и положила руку на его бедро, и Ксандер почувствовал тепло ее ладони. – Ксандер, ты проделал долгий путь за короткое время. Тебе придется учиться заново чему-то, что раньше ты делал не задумываясь. Так пощади себя, ладно? Тебе нужно время.
Ксандер откинулся на сиденье, глядя в окно, пока они ехали домой. Видя знакомые места, он радовался, а замечая перемены, старался игнорировать тревогу. Окленд был бурлящим, вечно меняющимся и растущим городом, но все-таки было неприятно видеть пустоту на месте здания, которое ожидаешь увидеть, потому что оно точно стояло там раньше.
– Как там в твоей школе, никто не возражал, что ты взяла отгул, чтобы провести со мной это время? – спросил он.
– Я больше не работаю в школе, – ответила Оливия. – Я ушла оттуда до того, как…
– До того, как – что? – нетерпеливо спросил он.
– До того, как они успели окончательно свести меня с ума, – сказала она, усмехаясь, и ему показалось на миг, что усмешка какая-то напряженная. – Я ушла оттуда уже больше пяти лет назад, но с тех пор у меня неплохо пошли дела с картинами. Ты можешь мной гордиться. У меня было несколько выставок, и сейчас я хорошо зарабатываю.
– Но ведь ты никогда не работала ради денег, не так ли?
Именно так она всегда отвечала ему, когда он дразнил ее из-за того, что она не выбрала более прибыльную работу.
– Ну конечно, – ответила она, и на сей раз улыбка ее была вполне искренней.
К тому времени как они подъехали к дому, Ксандер почувствовал себя полностью разбитым, хотя он не признался в этом Оливии, которая, к его огорчению, помогла ему выбраться из машины и подняться по ступенькам в дом.
Оливия вставила ключ в замочную скважину и распахнула дверь, и Ксандер не смог сдержать грустной улыбки.
– Будто совсем недавно я перенес тебя через этот порог. А теперь боюсь, как бы тебе не пришлось меня нести.
Увидев тревогу в ее взгляде, он тут же пожалел о своей неуместной шутке.
– Ты в порядке? – спросила она, обнимая его и заставляя опереться на себя. – Тебе нужно хотя бы первое время пожить на первом этаже, чтобы не подниматься каждый раз в спальню. Может, поставить тебе здесь кровать, пока не окрепнешь?
– Нет, – сказал он твердо, входя в прихожую. – Сегодня я буду спать на втором этаже. Я справлюсь.
– Сделать тебе кофе?
– Да, пожалуйста.
Оливия вышла, а он в это время осмотрелся в комнате, отмечая то, что не соответствовало его воспоминаниям. Новые застекленные створчатые двери вели на деревянную веранду. Раньше на их месте стояло подъемное окно и – Ксандер бросил взгляд на сверкающий паркет – на полу лежал ужасный старый ковер с цветами. Оказывается, они обновили дом, причем весьма неплохо.
Он прошелся по комнате, проводя рукой по мебели, по затейливо украшенной каминной полке, возле которой по обе стороны стояли кресла с выгнутыми спинками. Интересно, они когда-нибудь сидели здесь зимними вечерами, греясь у огня? Он в огорчении покачал головой – нет, он этого не помнит. Ксандер присел на одно из кресел: может, это вызовет к жизни какие-то воспоминания – нет, память его оставалась нетронутым листом.
– Вот ты где! – воскликнула Оливия, входя в комнату. – Принести газеты?
– Нет, спасибо, только кофе.
– Тебе все еще трудно сосредоточиться?
Он кивнул и взял кружку, которую она протянула ему. Некоторое время он пристально смотрел на кружку и понял, что вот этот предмет он помнит. Он купил ее у мемориала Пёрл-Харбор, когда они ездили на Гавайи в медовый месяц. Ксандер сделал глоток и откинулся на спинку кресла.
– О, это совсем не та бурда, что подают в больнице. – Он счастливо вздохнул и вновь осмотрелся. – Ну что, похоже, мы сделали все, что запланировали, да? Я имею в виду дом.
Оливия кивнула:
– Это было нелегко, но мы закончили его за год. Мы… э-э-э… нам не терпелось закончить, и мы наняли рабочих, так что в основном это их работа. А как мы с тобой спорили из-за этих створчатых дверей – это было то еще зрелище.
Наверное, горечь из-за ее слов отразилась на его лице в этот момент, потому что Оливия тут же приблизилась к нему и дотронулась ладонью до его щеки.
– Ксандер, не волнуйся. Всему свое время, ты обо всем вспомнишь. А если нет, тогда мы наполним твою выдающуюся память новыми страницами.
Показалось ему или она и впрямь вложила чуть больше энтузиазма в свои слова о новых страницах, нежели о том, что он вспомнит прошлое? Ксандер ощутил новый прилив усталости. Одно дело – чувствовать себя относительно здоровым в больнице, где было так много других людей в гораздо худшем состоянии, чем он, и другое – вернуться домой, где ты привык ощущать себя сильным, где все должно быть знакомым.
Он повернул немного голову и поцеловал ее ладонь.
– Спасибо, – просто сказал он.
– Мы справимся, Ксандер.
– Я знаю.
– Пойду готовить ужин, хорошо? Нам стоит сегодня поесть пораньше.
Должно быть, он уснул, когда Оливия вышла, потому что его разбудил ее легкий, как перышко, поцелуй в лоб.
– Я приготовила спагетти болоньезе, твои любимые.
Она помогла ему встать и, поддерживая, повела его в столовую.
Там тоже все выглядело иначе: по воспоминаниям Ксандера, мебель тогда была закрыта чехлами, потому что нуждалась в ремонте. Он взглянул на антикварную посуду на полках и старинную медную люстру, свисающую с потолка.
– Вижу, ты все же настояла на своем в выборе интерьера, – сказал он, садясь.
– Не обошлось без споров. Пришлось сдаться и поставить самый уродливый письменный стол в мире в кабинет наверху, – ответила она со смехом.
Ксандер улыбнулся ей в ответ – ну вот, наконец-то, он так скучал по ее смеху, точно не слышал его полжизни. Странно, неужели после аварии прошло всего девять недель? Казалось, гораздо больше.
После ужина Ксандер облокотился на кухонную стойку, наблюдая, как жена убирает со стола. Он попытался помочь, но тарелка, которую он взял, выскользнула из пальцев и упала на пол, разлетевшись на мелкие осколки, что невероятно его расстроило и разозлило.
– Перестань себя казнить, – наставительно сказала она, сметая осколки фарфора щеткой.
– Не могу. Хочу снова стать собой.
– Ты и остался собой, не переживай.
– И вместо мозгов желе, – пробормотал он.
– Ну я же сказала, заполним пробелы новыми воспоминаниями, Ксандер. Мы не должны жить в прошлом.
В ее словах прозвучала какая-то горечь, и ему показалось, что она оборвала себя на полуслове. Однако Оливия замолчала и вновь принялась за уборку. Закончив, она устало улыбнулась ему. Он тут же ощутил укол совести. Она сегодня весь день на ногах, ездила два раза в больницу и обратно, и до этого каждый день помогала ему на занятиях лечебной физкультурой. А ведь он знал – когда его жена работает за мольбертом, она частенько не ложится спать допоздна, не поев и не сделав перерыв. И как это он раньше не заметил этих темных кругов под ее глазами?
– Не знаю, как ты, а я готова сегодня лечь пораньше, – сказала Оливия, едва подавив зевок.
Они вместе поднялись на второй этаж – по мнению Ксандера, слишком медленно, – но он устал и с трудом координировал движения, так что мера эта была вынужденной.
– Мы что, спим в разных спальнях? – спросил он, когда Оливия ввела его в гостевую комнату наверху.
– Нет, – ответила она, слегка запыхавшись от подъема по лестнице. – Но я подумала, тебе будет здесь удобнее. Я очень беспокойно сплю, не хочу тебя тревожить лишний раз.
– Ливви, я и так слишком долго спал один, без тебя. Теперь я дома. Сегодня мы спим в одной постели.
Глава 4
«Спим в одной постели»?
Оливия замерла, наблюдая, как Ксандер осторожно идет по коридору к спальне, которая раньше была их общей. Она последовала за ним, а затем вновь остановилась, глядя, как он сбрасывает с себя одежду и, обнаженный, падает на кровать – на ту сторону, где он всегда спал. Он уснул мгновенно. Она смотрела на него, не зная, что делать. В конце концов она вытащила из-под подушки ночную рубашку и скользнула в ванную комнату. Умывшись и почистив зубы, она почувствовала, что сердце ее колотится, делая, как ей показалось, миллион ударов в минуту.
Вернувшись домой из больницы, Ксандер многое здесь вспомнил чисто автоматически – это явно свидетельствовало о том, что травма, полученная в аварии, не разрушила окончательно его память, но Оливия тут же задумалась о том, сколько у нее есть времени до того момента, как он вспомнит все.
Она осторожно легла под одеяло, стараясь не разбудить Ксандера, и, глядя на него, не верила, что он и впрямь здесь. Внезапно он зашевелился и повернулся к ней.
– Что ты там лежишь на краю? Я так скучал по тебе, наконец-то ты рядом, – пробормотал он сонным голосом, а потом протянул руку и прижал ее к своей обнаженной груди. – Ну же, прикоснись ко мне, я же не стеклянный, не разобьюсь.
И тут же уснул снова.
Оливия едва дышала – как же давно она мечтала снова раствориться в его объятиях! Он был таким родным и в то же время таким далеким теперь. Но сейчас она слышала, как гулко бьется его сердце – это не изменилось, так отчего бы ей не насладиться этим моментом?
Сколько одиноких ночей провела она в этой постели с тех пор, как Ксандер ушел от нее, думая о том, что, возможно, они когда-нибудь снова будут лежать тут вместе. И вот наконец он здесь. Говорят, нельзя повернуть время вспять, но похоже, из-за той злополучной аварии именно это и произошло.
Оливия вздохнула. Если он все вспомнит, простит ли он этот обман? Она ведь буквально вырвала его из той жизни, которую он построил без нее, и привезла сюда, поддавшись отчаянному желанию вернуть его.
Она никогда не обманывала людей и теперь чувствовала себя так, точно над головой у нее занесен дамоклов меч. Один неверный шаг – и ей конец, она это точно знала. Она ведь притворяется, будто ничего плохого между ними не происходило. Хотя ей все еще казалось, что эта игра стоит свеч. Интересно только, поддержит ли Ксандер ее, если все узнает? Оливия не хотела терять его снова. На сей раз она будет бороться за него. Она обязана добиться успеха.
Она слегка пошевелилась и почувствовала, как руки Ксандера крепче прижали ее к себе – будто и он решил никогда не отпускать ее. В сердце Оливии зародилась робкая надежда на то, что, вспомнив обо всем, он все же захочет остаться с ней.
Утром Оливия проснулась и тут же увидела Ксандера, стоящего перед открытым гардеробом.
– Ксандер, – сонным голосом спросила она, – как ты?
– Где моя одежда? – спросил он, шаря по полкам и ящикам шкафа.
– Я ее перенесла в гостевую комнату, я ведь думала, что ты поживешь там, пока не поправишься полностью.
Услышав это, он поморщился:
– Поправляются инвалиды, а я здоров.
Оливия села, спустив ноги с кровати.
– Конечно здоров, – мягко сказала она. – Но все же ты еще недостаточно окреп. Что ты ищешь? Может, я знаю, где это?
«Вот именно – может», – подумала Оливия. Она привезла не всю одежду из его квартиры. Теперь, когда он дома, будет сложнее ускользнуть и привезти недостающие вещи. Она обругала себя за то, что не подумала об этом раньше.
– Мою старую университетскую толстовку и джинсы, – ответил Ксандер, поворачиваясь к жене.
Она невольно окинула взглядом его тело. Несмотря на некоторые проблемы с координацией движений, он оставался по-прежнему привлекательным. На животе виднелся тонкий розовый шрам после операции по удалению селезенки, и при взгляде на него Оливия ощутила, как сердце ее сжалось: Ксандер мог погибнуть в аварии, и она могла бы никогда больше не увидеть его. Мысль эта была пугающей. Оливия слишком хорошо знала, как хрупка человеческая жизнь, как легко потерять кого-то.
Встретив его полный желания взгляд, Оливия тихонько вздохнула, почувствовав ответное возбуждение. Они уже так давно не были близки, но ее тело до сих пор реагировало на него так, будто и не было никакого расставания. И похоже, Ксандер ощущал то же самое.
– Может, пойдешь в душ, а я пока принесу твою одежду? – предложила она.
Похоже, придется собрать волю в кулак, чтобы встать и направиться в другую комнату: нужно отойти на безопасное расстояние, чтобы удержать себя от глупых поступков, например от желания затащить его в постель, чтобы восполнить эти мучительные два года одиночества.
– Может, примем душ вместе? – ответил он.
– Мне кажется, ты еще не совсем окреп для этого, – ответила она, стараясь, чтобы слова ее прозвучали непринужденно.
Не дожидаясь его ответа, она вышла в коридор и остановилась, прислушиваясь. Наконец раздался звук закрывающейся двери – Ксандер вошел в ванную и включил душ. Оливия же направилась к деревянной винтовой лесенке, ведущей на чердак.
Как-то, незаметно для нее самой, чердак превратился в склад вещей, которые она не могла видеть. Ей не хотелось туда идти, но сейчас у нее не было выбора. Остановившись перед узкой дверью, она на мгновение закрыла глаза, прежде чем войти. Глубокий вдох – и она сделала шаг вперед.
Не глядя по сторонам, она направилась прямиком к большой пластиковой коробке с одеждой Ксандера, которую он оставил, уходя, и, к счастью, ей удалось найти те джинсы и толстовку, о которых он вспомнил.
В ставшей снова их общей спальне Оливия положила вещи на кровать, и в этот момент из ванной вышел Ксандер, завернутый в полотенце и окутанный облаком пара.
– Вижу, мы решили проблему с горячей водой, – сказал он, направляясь к жене.
– Да, мы в итоге установили маленький бойлер специально для спальни, – кивнула Оливия. – Там осталась вода для меня?
– Я же звал тебя с собой, – подмигнул в ответ Ксандер.
Она сделала вид, что смеется, но сердце ее упало: сейчас он был так похож на себя прежнего. Когда они только узнали, что у них будет ребенок, он волновался, сможет ли достойно обеспечивать свою семью. Они в общем-то не бедствовали, и зарплата Оливии, работавшей преподавателем живописи в школе, использовалась лишь для всяческих экстренных случаев, возникающих по ходу ремонта, но все же известие о ее беременности заставило его тогда поволноваться. С тех пор Ксандер поднялся на головокружительную высоту, занявшись банковскими инвестициями в своей новой компании. И само собой, доход его возрос неизмеримо по сравнению с прошлым.
– Эй, – окликнул ее Ксандер, оглядев приготовленную одежду, – Предпочитаешь, чтобы я ходил без нижнего белья?
– О боже, я не подумала, погоди-ка.
Оливия бросилась в соседнюю комнату и схватила дизайнерские трусы, предмет из его нового гардероба.
– Я тоже быстренько сбегаю в душ, а потом приготовлю завтрак для нас, хорошо? – сказала она, вернувшись в спальню.
– Звучит неплохо, – улыбнулся он.
Когда дверь ванной комнаты закрылась, он сел на кровать, внезапно вновь ощутив слабость. «Черт побери, уже довольно», – подумал Ксандер в отчаянии, натягивая белье и вставая, чтобы надеть джинсы. Однако они были настолько велики ему, что просто сваливались с него.
Он шагнул к комоду и выдвинул тот ящик, где хранил ремни. Но, к его удивлению, там лежало белье Оливии. Открывая поочередно ящики один за другим, Ксандер убедился, что они все были заполнены ее вещами. Тут что-то явно было не так – словно они больше не делили эту комнату. Оливия сказала, что перенесла его вещи в гостевую спальню, но тогда в комоде остались бы пустые ящики.
Заметив на полу брюки, в которых он был вчера, Ксандер поднял их и выдернул ремень из петель. Затянув его на поясе, он грустно подумал: что еще, интересно, он забыл и какие неожиданности подстерегают его в собственном доме? Даже его жена стала какой-то другой. Слишком осторожной в своих словах и действиях, словно она ему не доверяет.
Оливия вышла из ванной, и Ксандер почувствовал тонкий аромат ванили, что ворвался в комнату вместе с ней. Он ощутил, как внизу живота нарастает возбуждение. Он всегда так на нее реагировал, с самой первой их встречи. Почему, интересно, он помнил тот день, точно это было вчера, но целый кусок их совместной жизни вылетел из памяти?
На лестнице Оливия вновь поддерживала его с одной стороны, а другой рукой он держался за перила. Ксандер до сих пор с трудом сохранял равновесие и координировал движения, и его раздражала собственная беспомощность. Подумать только – он теперь зависит от жены, не может без нее и шагу ступить.
– Что ты хочешь на завтрак? – спросила Оливия, когда они пришли на кухню.
– Все что угодно, я с трудом переносил больничную еду и истосковался по домашним блюдам. Как насчет твоих самодельных мюсли?
Оливия замерла, казалось удивленная его просьбой.
– Я уже целую вечность их не готовила, но есть пачка магазинных.
– Тогда я лучше съем тост. Я сам приготовлю.
Оливия мягко подтолкнула его к одному из стульев, что стояли у стойки.
– О нет, это ведь твое первое утро дома, так что тебя ждет прекрасный завтрак. Как насчет яичницы с копченым лососем?
Он наблюдал, как Оливия готовит, и завидовал легкости ее движений. Она прекрасно тут ориентировалась, а вот для него это место казалось абсолютно незнакомым – он помнил прежнюю кухню с разнокалиберными шкафчиками и плохо работающей плитой. Именно так все здесь было, когда они купили дом на аукционе.
По кухне поплыл аромат кофе. Чувствуя себя отвратительно бесполезным, Ксандер поднялся, принес чашки, которые он заметил в буфете со стеклянными дверцами, и положил в каждую ложку сахара.
– Мне без сахара, – сказала Оливия, взяла чашку и ссыпала сахар назад в сахарницу.
– С каких это пор?
– Ну… я его не ем уже около двух лет.
Сколько же мелочей в повседневной жизни ему придется выучить заново, подумал Ксандер, направляясь к кофейному аппарату. Увидев выражение его лица, Оливия воскликнула:
– Все в порядке, Ксандер. Это же не конец света, – подумаешь, сахар.
– Может, и так, но ведь есть и важные моменты. Что-то, что мы делали вместе, планы, которые мы строили все эти годы. Что, если я их не вспомню? Черт возьми, я даже не помню ту аварию, в которой я потерял память!
Голос его сорвался на крик, и Оливия с тревогой посмотрела на него:
– Ксандер, все это сейчас не важно. Важно, что ты жив и что ты здесь, со мной.
Она подошла к нему и обняла за талию, положив голову ему на плечо. Ее руки крепко обвились вокруг него, точно она не хотела никогда его отпускать. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить свой бурлящий гнев.
– Прости, – сказал он, целуя ее в лоб. – Я просто ощущаю себя ужасно потерянным.
– Но это не так, – возразила она. – Ты здесь, со мной. Там, где и должен быть.
Слова ее казались правильными, но Ксандер чувствовал, что ему нелегко принять их. Многое в этом доме казалось ему чужим. И это его пугало.
Глава 5
Оливия почувствовала его смятение, и ей захотелось обнять его еще сильнее. Врачи предупреждали ее, что у Ксандера будут перепады настроения. Это неотъемлемая часть процесса выздоровления после травмы, что он получил, таким образом мозг защищался.
– Ну что, позавтракаем на веранде? – спросила она как бы невзначай. – Может быть, ты накроешь на стол после того, как нальешь нам кофе, а я пока закончу с готовкой?