Рожденная под темной звездой

Босые ноги промчались по теплому паркету за несколько секунд. Рывок – и перед ней с тремя розами – белой, алой, черной – стоит Юлиан.

Сегодня он заплел волосы в одну косу. Переоделся в темные джинсы, черную рубашку, сверху – такой же черный джемпер.

– Привет, – его глаза чуть прищурились, а губы приветливо улыбнулись.

– Привет, – пробормотала Лиза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – А почему ты стучишься? Ключи забыл?

Ответом был негромкий хриплый смех.

– Лиза, пока ты проживаешь в моей квартире, я буду тут только гостем. Ах, совсем забыл… Это тебе, – он с легким кивком протянул ей цветы.

– Ох, спасибо.

Три розы, принятые лично из рук Юлиана, оказались дороже тех сотен, что он прислал с курьерами. Она зарылась в них лицом, с удовольствием втягивая изысканный аромат, а за одно и пряча заалевшие щеки.

– И ещё отдельное спасибо за то цветочное безобразие, что ты мне устроил, – позволила себе улыбнуться.

– Тебе понравились цветы? – он с интересом за ней наблюдал.

– Они очень красивые, – выдохнула она, не скрывая восторга.

Лиза отошла от двери. Негоже держать хозяина на пороге.

– Раз ты любезно уступил мне квартиру, тогда… добро пожаловать! – сделала свободной рукой приглашающий жест.

Юлиан улыбнулся одними уголками губ и прошёл за девушкой, отмечая изменения, произошедшие в её внешности за день. Исчезла пугающая бледность и пугливость в глазах. Она больше не смотрела на мир затравленным зверьком, готовым драться до последней капли крови. Время, проведенное в его квартире, явно пошло ей на пользу.

– Как обосновалась? – поинтересовался он. – Илая сказала, что ты к ней ни с чем не обращалась.

Юлиан, опираясь на трость, прошёл за Лизой и встал напротив девушки. Та неловко застыла посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Наверное, следовало сначала поставить цветы в вазу. А куда? Может, добавить в одну из корзин? Или отдельно?

Решила положить их пока на журнальный столик. Чтобы не мешали.

– Не обращалась, – подтвердила она. – Не хочу лишний раз тревожить.

Что-то быстрое, едва уловимое колыхнулось в темных глазах. Мелькнуло и исчезло.

– Лиза, – мягкая интонация была обманчивой. – Тебе не стоит стесняться. Ты попала в сложную жизненную ситуация, и я хочу тебе помочь. Илая работает на меня, и сейчас её прямые обязанности – забота о тебе.

От его голоса на тело обрушился поток теплоты, Лизу бросило в жар, щеки запылали.

– Я поняла, – невнятно ответила она, не задумываясь над тем, что говорит. Лишь бы что-нибудь сказать, скрыть неловкость. – Может, кофе приготовить? Или сок? Или просто воды?

– Можно и кофе, – он лаконично кивнул.

– Отлично! – Лиза, сама того не замечая, провела вспотевшими ладонями по бокам. – Кофе так кофе.

Ей необходимо было чем-то заняться. Обойдя столик и диван, она заторопилась на кухню. Если бы задержалась, обернулась, то увидела бы, как с лица Юлиана пропадает маска радушия, и ее сменяет ничем не прикрытое вожделение. Как черные глаза наливаются кровью и взгляд – алчный, голодный – останавливается на её крутых бедрах.

Черный шелковый подол платья при ходьбе колыхался: вверх-вбок, снова вверх. Юлиан шумно сглотнул подступившую к горлу слюну. Как же долго он не был с женщиной… Не был не физиологически. Пожалуйста, к его услугам всегда, в любое время дня и ночи потрясающе красивые девушки любого возраста и с любой фигурой. С ними он выплескивал энергию. Сейчас же он думал о другом… О том, что безумно долго вот так – от одного взгляда, от одного движения, от легкого поворота бедра, не заводился. Член зашевелился в штанах. Да что там зашевелился! Налился кровью, увеличился в размерах. Головка стала чувствительной и, прикасаясь к джинсовой ткани, доставляла дискомфорт.

Всё правильно. Он безумно хотел тело Лизы.

Пришлось приструнить себя. Хорошо, что он сегодня надел джинсы, а не брюки. В брюках его возбуждение можно было бы разглядеть невооруженным взглядом. А к чему раньше времени пугать девчонку?

Он прошёл за ней на кухню и встал в дверном проеме, наблюдая за суетливыми движениями Лизы. Она волновалась. Нервно проводила руками по волосам, поправляя прядку, выбившуюся из косы.

– Тебе со сливками? Сколько сахара? – задавала бессмысленные, ничего не значащие вопросы, лишь бы не смотреть на него, не думать о том, что он стоит совсем рядом, так близко, что она ощущает его дыхание.

– Без сливок. Одну ложку сахара, – его голос был низким, чуть хрипловатым. От него по спине побежали мурашки, а внизу живота что-то сжалось в сладкой истоме.

– Ага, поняла, – девушка нервно обернулась, бросив в его сторону рваный взгляд.

В конечном итоге, результатом её суетливых движений стала опрокинутая турка и слезы, мгновенно навернувшиеся на глаза.

Как Юлиан оказался рядом – она не заметила. Так же не уловила, как он оставил трость на стуле. Лишь почувствовала, что со спины на её плечи опустились широкие ладони. Такие теплые, такие уверенные…

– А, ну, перестань волноваться, – негромкий приказ раздался над её ухом. – Всё не так плохо, как тебе может казаться.

Если бы не сочувственные нотки в его голосе, она, возможно, и сдержалась бы. Держалась же она весь день? Хотя какие только мысли не приходили ей в голову. И о предательстве близких людей, и о подставе. И даже о покушении на убийство. Откуда ей знать – может быть её пытались убить? Попытка оказалась неудачной, её продали торговцам живым товаром, и она оказалась в клубе Юлиана в качестве шлюхи? Держалась из последнего, говорила себе, что не предстанет перед Юлианом с заплаканными глазами. Не получилось. Стоило услышать от него слова сочувствия, как всё, платину самоконтроля разрушило долго копившимися слезами.

– Я не знаю, кто я… Я не знаю, откуда пришла… Господи, я даже не знаю, как меня зовут на самом деле! – жалобно всхлипнула она и поддалась ещё одной слабости – прильнула спиной к единственно опоре в этом грешном, несправедливом мире – к груди Юлиана.

У того помутнело в глазах. Какого черта они творят? Какого черта творит он? На хрена разыгрывает из себя благородного спасителя? Не проще ли использовать девчонку по назначению – и всё?

В груди зародилось чувство протеста. Нет, ему не было знакомо чувство раскаяния или муки совести. Но всё же Джаджен предпочитал жить по справедливости.

И сейчас притупленное похотью это самое чувство справедливости говорило, что он не может нагнуть Лизу раком, переломить её в пояснице, задрать платье, разорвать трусики и отыметь её прямо здесь, на кухне, рядом с плитой!

Он так сделает. Непременно. Но немного позже.

Сейчас ему было её жалко. Потерянная. Испуганная. Ничего не помнящая о прошлом. Да что о прошлом… Какое имя он ей дал, на такое она и отзывается. Как бездомный котенок.

И ещё один немаловажный аспект. Вернее, самый главный.

Её тело.

Примени Юлиан насилие – у него сорвет крышу. Снесет надолго. Так же долго он будет трахать девчонку с телом Лизы. Будет трахать во все дырочки – в киску, в ротик, в попу. Будет раз за разом врываться в её тело, вызывая не стоны удовольствия, а стоны боли. Потому что она человек, а он вампир. И тело у неё с человеческим ресурсом.

Быть откинутым прочь, как тот урод, что намеревался поиметь её в клубе, Юлиан не опасался. Категории прожитых лет были не те. Соответственно, силы разнились в разы.

Мать вашу, он сходит с ума.

Добровольно.

Руки, что покоились на плечах девушки, скользнули к ее груди. Но не к холмикам, а чуть ниже. Легли на талию – фундаментально, основательно. Точно они не раз и не два так поступали. Нашли своё место.

От его рук исходило успокаивающее тепло, несмотря на то, что температура тела у Юлиана была чуть ниже, чем у Лизы. Это она отметила мимоходом. "Не человек", – так он сказал. Ну и что? Пусть не человек. Это её не волнует. Ведь на самом же деле не волнует! Словно она, там, за чертой прошлого, в другой жизни, уже имела дело с не людьми. Относилась к ним спокойно. Не воспринимала, как мистическую выдумку.

Руки – это одно. А вот то, что Юлиан стоял близко – ближе, чем она могла часом ранее представить – другое. Его тело выступило щитом. Защитой. От всего мира.

Большое. Пахнущее дорогим парфюмом и неповторимым ароматом сильного мужчины. Запахом, в который хотелось окунуться с головой и забыться…

Господи, она сходит с ума.

Добровольно.

– Успокойся. И не вздумай плакать. Я тебе обещаю, мы выясним, кто ты, откуда родом и как тебя зовут на самом деле, – произнес Юлиан.

От непоколебимой уверенности, сквозившей в его голосе, мгновенно стало легче. Словно нажали на кнопку: "Включить спокойствие". И Лиза, глубоко вздохнув и выдохнув, постаралась улыбнуться.

– Извини, просто ты… – ее голос сорвался.

– Ничего не говори, я все понимаю, – он провел рукой по ее волосам. – Если ты не возражаешь, то я могу сделать для тебя документы. Имя выберешь любое. Чтобы ты не чувствовала себя безымянной.

– Ты имеешь в виду паспорт? – чуть всхлипнув, она застыла, удивленная его щедростью.

– Да.

– Можно я подумаю?

Предложение казалось более чем разумным, но не следует принимать поспешных решений.

– Естественно. Никто тебя не торопит.

Он отпустил ее, убрал руки, и она моментально ощутила неприятный холодок, возникший там, где он только что трогал ее.

– И мне надо будет ехать в паспортный стол? Или в ОВИР? Или как тут называется миграционная служба? – Лиза поспешно обернулась.

Юлиан никуда не делся. Стоял рядом и смотрел на нее.

– У тебя будет российский паспорт. Что-то мне подсказывает, что ты из России.

– Акцент? – она сжала руки.

– Скажем, совокупность нескольких факторов, – уклонился он от прямого ответа.

Если Лиза и удивилась, то промолчала.

– Российский, так российский, – согласилась она.

На данный момент ей было всё равно. Вернет память, вернет настоящее имя. Сейчас же ей нужен хотя бы какой-то документ. Не хватало ещё, чтобы полиция задержала ее как нелегальную эмигрантку. Не будет же она постоянно находиться в квартире Юлиана.

Лиза принялась варить кофе. Не спеша, не делая резких движений. Двигалась плавно, не гремя посудой. Юлиан прошёл к столу, бесшумно отодвинул стул и сел, положив руки на стол, предварительно сцепив пальцы в замок. Непривычно было видеть женщину, спокойно готовящую ему кофе в его кухне. Женщину, которую он пустил на свою территорию сам.

Тем красоткам, которым доводилось бывать в пентхаусе Юлиана, и в голову не могло прийти сварить кофе. Они привыкли ублажать мужчин в постели, получая за это определенные привилегии. Да и сам Юлиан не желал видеть никого своей на кухне. Кухня – это душа дома. Кто хозяйничает на кухне, тот хозяйничает в доме. Всё очень просто.

Лизе можно хозяйничать на кухне.

Ей можно всё.

– Вот, – Лиза, продолжая испытывать легкий дискомфорт, поставила перед мужчиной чашку с дымящимся напитком.

– А где твоя? – Юлиан приподнял одну бровь.

– Не хочу, – девушка смущенно улыбнулась. – Выпила уже четыре чашки. Если выпью ещё одну, будет передоз.

– Посидишь со мной? – он кивнул на свободный стул.

– Естественно.

А куда ей ещё деваться?

Лиза опустилась на стул, стоявший напротив, и повторила жест Юлиана – так же сцепила пальцы.

– Как кофе? Нормальный? – спросила, когда он сделал первый глоток.

– Никогда не пил ничего вкуснее.

Они оба понимали, что он привирает, но в данный момент эта ложь казалась уместной.

Пока Юлиан не спеша пил кофе, они оба молчали. И молчание не давило. Создавалась иллюзия, что они знакомы вечность, и что вот так сидеть на кухне перед ужином для них обычное дело. Ритуал, который стал частью их жизни.

Первой нарушить молчание решила Лиза. И начать с самого главного.

– Юлиан, скажи, ты – вампир?

Вопрос не бровь, а в глаз.

Мужчина медленно улыбнулся, специально обнажив удлиненные кончики клыков.

– Да, – произнес с нескрываемым удовольствием. – И тебя сей факт не смущает? И не пугает?

– Я думала об этом, – она опустила взгляд, глядя на чашку в его руках. – И поняла – нет, не смущает. Не удивляет. И не пугает. Я – человек, но каким-то образом моё сознание принимает и другие виды. Поэтому я пришла к выводу, что в прошлом или общалась с вами, или имела какое-то отношение к миру, где живут не только люди, – Лиза говорила с зарождающейся уверенностью.

Ещё ранее, дожидаясь Юлиана, она решила, что обязательно поделится с ним своими соображениями. Одно дело – размышлять в одиночестве, иное – когда слова произносятся вслух. Говоря вслух, мы словно придаем своим мыслям точную форму, облекаем их в плоть, окончательно убеждаем себя в своей правоте, либо, наоборот, понимаем, что ошибаемся. Сейчас Лизе необходимо было говорить. Пусть её речь будет бессвязной, путанной, но это лучше, чем молчание.

Юлиан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Вся его фигура выражала сосредоточенность и спокойствие. Человек, вернее, вампир, а проще сказать, мужчина, привыкший не торопиться. Знал, что впереди у него целая вечность.

Его уверенность постепенно передавалась и Лизе. Перетекала тонкой струйкой по воздуху, обволакивала кожу, проникала внутрь, в саму кровь, даруя убежденность в правильности своих действий.

– Интересное рассуждение, – заметил Юлиан, тщательно взвешивая её слова. – Есть ещё мысли на сей счет?

Лиза покачала головой.

– Нет. Сейчас я руководствуюсь лишь чувствами. Всю дорогу я прислушивалась к эмоциям. Даже если опустить общение с тобой… там, в машине, когда мы ехали с Илаей и Владисом… Я очень спокойно на них реагировала. Точнее, никак не реагировала. Воспринимала их, как ровню. Хотя, если разобраться, вы – представители другого рода – сильнее и выносливее людей. А ещё живете намного дольше нас. Я это помню, – Лиза шутливо подняла к верху указательный пальчик, делая акцент на последнем замечании.

– Страшилки про нас прививаются с детства. А учитывая последние тенденции в кино и литературе, не удивительно, что информация о вампирах сохранилась у тебя в голове. Меня радует, что амнезия у тебя не полная. Что бы я делал с тобой, утрать ты элементарные навыки?

– Ты имеешь в виду, не узнавай я предметов быта и как ими пользоваться?

– Есть такая степень амнезии, при которой человек даже забывает речь, и тогда ему приходится учиться заново.

– Да, – задумчиво протянула Лиза, содрогаясь при мысли, что с ней могло случиться подобное. Полная беспомощность и одиночество. Хорошо, если рядом окажется кто-то, кто протянет руку помощи. А если нет? – Невеселая перспектива.

– Я рад, что тебя она не коснулась.

– Юлиан, а я рада, что ты оказался рядом. Заботишься обо мне. Квартиру предоставил. Документы готов сделать. Спасибо тебе большое. Не знаю даже, что бы я без тебя делала.

В уголках глаз Юлиана образовалась сеточка неглубоких морщинок. Он чуть-чуть прищурил глаза, понимая, что теряет контроль над внутренним зверем. Зверю категорически не нравилось происходящее. Посиделки на кухне. Разговоры про никчемное прошлое Лизы. Ему оно надо? Выслушивать жалобы девчонки? Нет. И ещё раз нет. Зверь у Юлиана был покладистый по той причине, что они всегда смотрели в одну сторону. Никогда не шли на конфликт. Если зверь хотел крови, он её получал. Хотел чье-то тело – тоже получал. Хотел адреналина… М-м-м, так адреналина всегда хватало в клубе. Не по доброте душевной Юлиан организовал бойцовские игрища. За Юлианом твердо закрепилась репутация вампира рассудительного, не делающего опрометчивые поступки. С этим никто не спорил. Так было последние триста лет.

И на то были причины.

Опека над молодой леди, попавшей в беду, тоже была характерна для Юлиана. Он не раз и не два выручал дам. Естественно, потом они благодарили его и все оставались довольны.

Лиза – другое дело.

И зверь её жаждал.

Сильно. Остервенело. Безумно.

Зверь глазами Юлиана смотрел на её кожу и подмечал, как дышат поры. Как дрожат мелкие светлые волосики. Как крохотная испарина выступает на лбу, выдавая волнение. Он замечал небольшие трещинки на губах. Видел и оставшуюся ссадину в уголке губ – Лиза ударилась, когда падала с кровати.

Ссадина особенно взбудоражила зверя. Животные инстинкты потребовали прикоснуться к ней. Сначала кончиком языка – попробовать на вкус. Потом лизнуть. Раз. Другой. Зализать. Залечить.

Чтобы далее провести языком ниже, туда, где билась желанная жилка на шее.

Вместо этого зверь вынужден пить кофе и слушать душевные излияния женщины, чье тело сводит его с ума.

Иногда, не чаще раза в год, когда Юлиана одолевала ностальгия, он задавался вопросом – что было бы, не убей он свою Лизу?

Ответы были разными.

Ностальгия нахлынула и сейчас. Не к добру.

– Ты бы справилась. Я не сомневаюсь, – Юлиан плавно поднялся. Обогнул стол и встал напротив девушки. Лиза запрокинула голову, чтобы удобнее было смотреть на мужчину.

Вот он приблизился.

Вот, стоит рядом.

Смотрит на неё.

А что дальше?

Почему она молчит? Теряется? Почему не скажет какую-нибудь шутку? Она ведь умеет шутить? Наверняка. Или не продолжит разговор, например, сказав, что он для неё герой? Рыцарь. Господи, о чем она думает… Какой, на фиг, герой и рыцарь!

Её секундной заминки хватило, чтобы Юлиан продолжил:

– Лиза, к сожалению, мне пора. Дела. Много времени сегодня тебе посветить не могу, но обещаю завтра исправиться. Позволишь мне сделать для тебя сюрприз?

Кровь прильнула к затылку, а в висках отчаянно застучало. Она была согласна на всё.

– Позволю, – выговорила она и кончиком языка облизнула пересохшие губы.

– Спасибо, – хрипло проговорил в ответ Юлиан, поднял руку и большим пальцем провел по щеке Лизы.

После чего, не прощаясь, вышел из кухни.

Через десять секунд послышался звук захлопывающейся двери.

Юлиан спешил. Кончик трости ударялся о мрамор, создавая гулкое эхо. Широкий коридор был пуст. И это было хорошо. Не стоило Юлиану попадаться на глаза. Никому.

Он жаждал крови. Не важно, чьей. Лишь бы она была густой и тягучей.

Прохладный воздух ударил в голову, отрезвляя. Да и уступчивая лифтерша-дампирка оказалась очень даже кстати. Хотя её кровь ему особо и не понравилась. Не было в ней изюминки.

Юлиан прошёл к лимузину, ожидающему хозяина. Открыл дверь и нырнул в салон. Сотовый телефон лежал на белом сиденье.

Вампир набрал короткий номер.

– Итон, доставь ко мне того урода, что вчера был с Лизой.

– Сделаю, Хозяин.

– Что Армэн?

– Пока тишина.

– Пусть копает, – прорычал Юлиан, выпуская когти и вспарывая дорогую обивку салона. – Пусть шустрее копает! Я хочу знать о Лизе всё! Всё!

* * *

– Это… это невероятно! Просто невероятно! У меня… у меня нет слов!

– То есть, тебе понравилось?

– Не то слово. Очень. Я не могу прийти в себя от изумления. Я влюбилась! Можешь смеяться надо мной, но с сегодняшнего дня опера навсегда поселилась в моем сердце!

Юлиан любовался порозовевшим от волнения лицом Лизы. Её глаза впервые с их встречи горели внутренним огнем, соперничая с блеском хрустальных люстр. Девушка была под впечатлением и не скрывала эмоций. А Юлиан, как истинный вампир, поглотитель крови и душ, пил эмоции, не в состоянии насытиться ими. Он находился рядом с Лизой, и ему было мало. Мало её красоты. Мало её чувств. Мало её обаяния. Почему мало? Да потому что он не дотрагивался до неё! Не обнимал! Не прижимал к себе! Их кожа не соприкасалась, а тела находились слишком далеко друг от друга.

Идея с оперой оказалась правильной. Лизе необходимы были положительные эмоции. Приглашение посетить венскую оперу она, по словам Илаи, восприняла с энтузиазмом. Юлиан подготовился: собственноручно выбрал ей платье, туфли и нижнее белье. А вот волосы попросил оставить распущенными. Серебристый шелк локонов притягивал, манил, просил, чтобы их потрогали. И он потрогает… Чуть позже.

Илая выполнила распоряжение Хозяина в точности, не встретив сопротивления со стороны Лизы. Да той и не хотелось сопротивляться.

Юлиан ждал Лизу у оперы. Не стал заезжать за ней. Ещё один правильно расставленный акцент. Лиза, пока ехала в машине с Владисом, в малейших чертах представила их встречу. Увидеть же Юлиана, стоящего на крыльце Венской государственной оперы в гордом одиночестве – дорогого стоило. У Лизы даже мелькнула шальная мысль – неужели они будут одни? Но нет, стоило выйти из машины, как она заметила других посетителей.

Видимо, для неё в ту секунду, когда она выходила из машины, существовал только Юлиан. Глупое девичье сердце рухнуло куда-то в небытие, перестало биться, перестало реагировать на окружение.

Лишь Юлиан.

– Ты очаровательна, – Юлиан, как истинный джентльмен, взял дрожащую руку Лизы и поднес к губам. Задержался чуть дольше, чем того требовалось. Его глаза, не таясь, смотрели прямо в лицо девушки. И в его взгляде она прочла то, что надеялась увидеть – неприкрытую заинтересованность. Взгляд мужчины, находящий рядом стоящую женщину интересной.

Только ли интересной?

– Благодаря твоим стараниям, – Лиза постаралась говорить беззаботно. Одеваясь, она решила, что сегодняшним вечером не будет места для грусти и размышлений. Все тяготы она жизни оставит на потом.

Ответом ей был легкий смех и шаловливые искорки в глазах мужчины.

– Моим стараниями? А я-то тут при чем?

– При том, при том. Если бы не ты…

– Лиза, не надо. Перестань. Я делаю то, что должен. Итак, признавайся, как ты настроена к опере?

Лиза пожала оголенными плечами.

– Естественно, я не могу знать – люблю ли я оперу или нет. Посещала ли когда-нибудь её… Но настроена позитивно.

– Замечательно, – довольно кивнул Юлиан.

Всё шло по намеченному плану.

Ещё чуть-чуть… Несколько завершающих штрихов.

Доверять незнакомому вампиру было глупо. Наивно.

Он видел – она доверяет.

Смотрит на него, улыбаясь. Без утайки. Без ершистости. Без настороженности. С легкостью позволяет вести себя. То, что надо.

В душе Юлиана ничто не дрогнуло.

Глава 5

По окончании оперы Лиза долго не могла прийти в себя. Сидела в кресле, обитом бархатом, и смотрела на опустевшую сцену. Актеров вызывали на бис дважды. Те выходили, принимали цветы и бесконечные восторженные овации.

– Я никогда не забуду сегодняшнее представление, – негромко призналась девушка, когда зал практически опустел.

Юлиан, давая ей возможность высказаться, не спешил подниматься. Он сегодня и вовсе не планировал торопиться.

– Оно у тебя будет не последним.

– Обещаешь? – игриво бросила Лиза, впервые с момента их знакомства не застеснялась.

Она медленно возвращалась. Обретала себя. Уверенность в поступках. Ей хотелось больше улыбаться. Появилась непробиваемая убежденность, что всё будет хорошо. Что всё наладится – вернется память и что она разберется, вследствие каких событий она оказалась в "Жерле".

И всё это время рядом будет Юлиан.

Вчера, после того, как он ушёл, она вновь и вновь задавала себе один и тот же вопрос: если бы у него не было к ней интереса, стал бы мужчина, наделенный властью, деньгами и обделенный свободным временем, возиться с ней?

Ответ напрашивался сам.

Поэтому здесь и сейчас она вела себя свободнее. Откинула прочь угнетающие вопросы и наслаждалась вечером. И мужчиной.

– Всё, что ты захочешь… Лиза.

– Учти, потом не отвертишься от меня.

Лиза, привстав, уперлась ладонями в перила балкона и заглянула в зал, где остались несколько гостей, так же, как и они, не спешившие покидать зал.

О! Юлиан и не собирался отворачиваться от Лизы. Чем ближе они будут, тем лучше. Ближе в физиологическом плане.

Его губы дрогнули в предчувствующей улыбке.

– Лиза, Лиза…

Он произнес её имя мягко, смакуя, точно перекатывая на языке. Платье, выбранное им, сидело на девушке идеально – нежно-голубого цвета, с открытыми плечами – подчеркивая строгую линию декольте и обнажая лопатки. Молния, идущая до бедер, притягивала к себе взгляд. Он представил, как поворачивает Лизу к себе спиной и, словно невзначай, тянет за язычок молнии. Та поддается, обнажая кожу сантиметр за сантиметром.

Пришлось закрыть глаза, чтобы прогнать иллюзию и не поддаться искушению, не протянуть руку и тотчас же не воплотить фантазию в реальность.

Рано.

Тем временем, Лиза продолжала говорить:

– Юлиан, я тут заметила одну особенность… Знаешь, я точно могу определить, кого перед собой вижу. Вот там, – она рукой указала куда-то вниз, – вампир, ещё один вампир, оборотень с полудемонессой… Хм, интересная парочка, я тебе скажу. Далее, ещё один вампир. Человек. Но… у него аура темная. Ведьмак?

Замечания Лизы всколыхнули Юлиана и заставили напрячься. Она же хрупкий человечишка, так откуда у нее такие глубокие познания в расовых различиях?