
Полная версия
Сопромат. Сборник рассказов
– Сколько стоит? – поинтересовался Александр.
– Восемьсот марок.
– Это же триста долларов! – у бухгалтера в голове защелкал невидимый калькулятор. – Мне же этих денег хватит, чтобы оплатить треть квартиры.
– Российские берете? – попытался пошутить Сергей, показывая русский червонец.
– Да пошел ты со своим деревянным на… – вдруг произнесла черноволосая девушка на русском с явным украинским акцентом.
– О! И здесь – наши, – обрадовался Сергей.
Виктор Антонович начал снимать на видеокамеру. Тут же как из-под земли вырос полицейский, стал что-то громко кричать и жестикулировать.
– Немедленно выключите камеру и удалите запись! – перевел Александр. – Иначе профсоюз проституток подаст на вас в суд, и вам придется заплатить огромный штраф.
Пришлось выполнить все требования представителя власти. В общем, развлеклись… На выходе ждали любимые жены, надо торопиться.
– А какой мог быть штраф? – не унимался бухгалтер.
– Ну, тысяч сто, – сообщил Хорст.
– О боже! Сколько квартир можно купить на эти деньги! – гнул свое Александр. Давайте лучше по городу погуляем.
После пустых российских прилавков немецкие магазины шокировали разнообразием. Там было ВСЕ! И никаких очередей. Только редкие покупатели. Вежливые продавцы подходили с улыбкой и интересовались, не нужна ли их помощь.
Купить хотелось многое. Но, увы, на шестьдесят долларов не разгуляешься.
– Почему у вас не видно полиции на улицах? – спросил Сергей.
– Они работают, но на глаза не лезут. Любое нарушение, и через две минуты здесь будет десяток машин, – пояснил Ганс.
Посещение музеев и заводов, визит в порт, прогулки на катере и по зоопарку, ужин в ресторане – все было организовано на самом высоком уровне.
Осталось и свободное время, чтобы сходить на барахолку у Бранденбургских ворот. Александр умел торговаться, и шапки лихо шли по сто двадцать долларов. В пылу азарта он даже продал свою собственную – снял с головы, несмотря на семь градусов мороза. Его шапка была из какого-то необычного меха, и ее купили аж за сто тридцать «зеленых». Чудом голову не продал. Торговля велась на ломаном немецком. И вдруг один из покупателей, думая, что остальные его не понимают, сказал соседу по-русски: «Как бы их обмануть и завладеть видеокамерой?» Видеокамера в то время была диковинкой даже в Германии. Виктору Антоновичу ее привезли из Японии по случаю юбилея.
– Ну уж нет! – взорвался Виктор Антонович. – Ни за какие марки!
– Слушай, Виктор Антонович! Ведь на эти деньги можно будет две кооперативные квартиры купить! Я тебе помогу.
– Нет! – отрезал Виктор Антонович. – Это подарок, а подарки я не продаю.
– Жаль… – вздохнул бухгалтер.
Время пролетело незаметно, пора расставаться. Немцы сделали много подарков, и не только группе.
– Это передайте в детские сады, а вот это – пожилым. (Четыре огромных мешка с презентами.)
– И вам – по пятьсот марок каждому.
– Ну что вы! Не надо! – гордость не позволяла принять деньги.
– Да? Не надо, так не надо.
И деньги быстро вернулись в тугие кошельки. У немцев не принято уговаривать.
– Зря отказались, – сокрушался потом Александр. – На пятую часть квартиры хватило бы!
Обратная дорога оказалась длиннее. От Гамбурга до Берлина ехали на скоростном поезде с комфортом, а дальше начались приключения. Состав из России опоздал на четыре часа. Но лучше бы его вовсе не видеть: все вагоны грязные, оконные стекла черные от копоти, пыли и еще чего-то немыслимого. Сколько лет его не мыли, одному богу известно. И под стать поезду проводник – в стельку пьяный, заспанный и нечесаный – буквально выпал из вагона. Произнести что-либо членораздельное он был просто не в состоянии. Группа ужаснулась, а проходившие мимо немцы брезгливо косились. Надо признать, было от чего. Так стало стыдно и горько на душе за своих. «Что же вы, ребята, сами позоритесь и всю страну позорите?!» – подумал не один Виктор Антонович. Наконец, общими усилиями пассажиров проводника внесли в вагон и уложили спать. До конца поездки его больше никто не видел.
Маршрут следования по каким-то причинам изменили, пустив поезд мимо Бреста через прибалтийские республики. В каждой, несмотря на отсутствие границы, был досмотр, по традиции сопровождавшийся унизительными поборами. «Вы нарушили эт-то, не соблюдаете наши зак-кон-ны», – провозглашали на ломаном русском то ли пограничники, то ли таможенники и, получив по связке бананов или апельсинов, пропускали.
«Плакали мои денежки!» – с грустью подумал Виктор Антонович, проезжая далеко от Бреста. (Сберкнижка могучего российского банка до сих пор хранится у него дома как свидетельство грандиозного обмана и ограбления миллионов простых граждан, с таким трудом всю жизнь понемногу копивших на старость и домик в деревне.)
Сервис в вагоне – нулевой; ни тебе чая, ни завтрака. Да и откуда ему взяться, если проводник мертвецки пьян. Спасались подарками немцев…
***Вот уже и Россия. С одной стороны, радость – дома, с другой – неприятный осадок после родного паспортного контроля, грубости и мздоимства. Вместо «Здравствуйте!» с улыбкой – «Что везете? Откройте чемоданы! Бананы-то с черными крапинками – заразу из-за границы притащили! А мешки откуда? Спекулировать собрались?!»
Никакие объяснения не помогали.
– Это же в детский сад и пенсионерам. Помощь от немцев.
– Не нужна нам их помощь, сами справимся. Мы – не нищие!
– Так это от чистого сердца…
– Знаем мы… Проходите, не задерживайте!
Наконец прорвались как сквозь строй, выдохнули…
А дальше опять серые будни. Куда ни глянь, всюду очереди, пустые магазины, грязь, грубость и непроницаемая маска на лице. Даже подобия улыбки не встретишь.
«Да где же их этому учили? Почему они такие, наши русские люди?» – думал про себя Виктор Антонович.
Удивительно, но при всем при этом холодильники у большинства россиян забиты едой. Все – по блату, с помощью связей.
Виктор Антонович невольно вспомнил строгие порядки, царившие в немецкой семье, и сравнил их с отечественной действительностью: организованное общество в Германии и разгильдяйство и вседозволенность в России. Небо и земля!
«Да! – думал он. – Перестройка нужна, и, в первую очередь, перестройка мышления. В головах наших людей нужно многое изменить. Менталитет, привычки ломать. И не так просто и быстро это будет. Не год и не два понадобятся. Прежде всего необходимо устранить все барьеры для передвижения. И визы отменить, и лимит на вывоз денег. (Вспомнил, как ущербно чувствует себя россиянин с шестьюдесятью долларами в кармане.) Зачем эти ограничения?! Надо открыть границы. Пусть люди учатся друг у друга, перенимают лучшее. И становятся добрее».
– Ну что же! Засучим рукава и – вперед! – скомандовал себе Виктор Антонович.
Золотая медаль
В советское время жилые дома были двух типов – кирпичные и панельные.
Монолитный железобетон применялся только в промышленном строительстве, да и то в ограниченных количествах.
«Почему бы не использовать монолитный железобетонный каркас при строительстве жилых домов? – думал Виктор Антонович. – Ведь по экологическим показателям он не хуже кирпича (наружные стены-то – кирпичные), а в сравнении с панелями дает более высокий показатель».
Сказано – сделано, точнее, разработано.
Над новой системой Виктор Антонович работал три года. И вот уже готов новый проект. Построен первый дом. Вышло отлично!
Проектом заинтересовались представители Госстроя, МЧС, Минобороны и других министерств. Грамоты, ведомственные награды, хвалебные письма посыпались, как из рога изобилия, – хорошее подспорье для продвижения фирмы.

И вдруг приходит письмо из Французской ассоциации промышленников и предпринимателей: «Ваш метод уникален. Вы награждены золотой медалью ассоциации. Приглашаем в Париж на официальное вручение награды».
Приятные хлопоты позади, и радостный Виктор Антонович – в Париже.
Церемония награждения проходила в столичной мэрии, награды вручал президент ассоциации. Все чинно, благородно. Кроме того, ассоциация организовала для победителей ночную прогулку на кораблике по Сене с торжественным ужином.
За столиками собрались представители разных национальностей: немцы, итальянцы, поляки, чехи, португальцы, русские… Вино, коньяк и прекрасные закуски. Знакомства, интересные беседы и наконец пение. Под баян. Каждый столик исполнял свою национальную песню. Дошла очередь до Виктора Антоновича. Что спеть? – А давай-ка, дорогой баянист, «Катюшу»!
Начали робко, затем голоса окрепли, стали подключаться коллеги за соседними столиками. И вот уже на весь Париж гремит: «…на высокий, на берег крутой».
Гордость за Россию переполняла Виктора Антоновича. «Как здорово, – думал он. – Мы – в Париже, плывем по главной французской реке, поем всемирно известную русскую песню, и все – поляки и немцы, чехи и португальцы – поют вместе с нами. И не отдельные слова, а песню целиком, от начала и до конца!» Попросили повторить. Потом снова.
Гуляли всю ночь – это была первая золотая медаль российской компании за годы «постперестройки».
Однако Москва быстро вернула с небес на землю. В аэропорту «Шереметьево» на паспортный контроль выстроилась солидная очередь. Только приехали – и сразу в очередь! Ничего, постоим. Мы ведь уже дома. На контроле Виктор Антонович улыбнулся и поздоровался, а в ответ получил односложное «Паспорт!» и уныло-презрительную гримасу. Когда рискнул спросить: «Девушка, почему вы такая? Я же золотую медаль получил в Париже! А вы так грубо…», услышал в ответ: «А ты посиди здесь круглые сутки за сто долларов в месяц, еще не таким вежливым станешь! Медаль он, видите ли, получил… В Париже! Да чихать мне на ваши медали!» После эмоциональной тирады сотрудница таможни, выбрав чистую страницу в паспорте, с силой ее проштамповала и буквально швырнула паспорт обратно со словами: «Проходите, не задерживайте очередь! Следующий!»
«Да, ребята, дела! – вздохнул Виктор Антонович. – Ну да ладно, сейчас куплю билет и скоро буду дома», – успокаивал он себя.
Французская радость жизни начала потихоньку испаряться…
Еще одна длинная очередь – теперь в кассу. И никакой информации. Точно – дома!
– Девушка, а до Питера билеты есть?
– Мы информации не даем. Становитесь в очередь!
Отстояв более сорока минут, Виктор Антонович вежливо произнес:
– Здравствуйте! Один бизнес-класс до Питера, пожалуйста.
– Бизнес-класс только для депутатов. Эконом брать будете?
– Но ведь…
– Или берите, или проходите. Не задерживайте! Вас тут вон сколько стоит, а я – одна! Следующий!
Это слово за последние несколько часов приходилось слышать чаще других, и почему-то служащие произносят его с особым удовольствием, четко и правильно: следующий! Причем не вникая в его смысл. А зачем? И так всем понятно.
Взяв билет и пройдя досмотр, Виктор Антонович попал в прокуренный и тесный зал ожидания. Вообще-то, залом это помещение можно было назвать с большой натяжкой. Как выразился его сосед, ждавший свой рейс более двух часов: «Отстойник это, а не зал ожидания!»
Самолет опаздывал, а свободных скамеек не было. Парижская эйфория улетучилась окончательно, и настроение – хуже некуда. Виктора Антоновича мучили вопросы, на которые не было ответов.
Ну почему у нас все не по-людски? Такая страна, такая история! Где мы все это растеряли? Почему не навести элементарный порядок в аэропорту, на таможне, на паспортном контроле? И главное – почему люди стали такими грубыми, злыми? Ведь во все времена русский человек отличался гостеприимством, приветливостью, широтой души…
Вспомнилось детство, когда, несмотря на трудные времена, все помогали друг другу. Сообща строили дома, гуляли свадьбы, отмечали праздники. Вместе радовались хорошим событиям и переживали горе. Ни один водитель не проехал бы мимо, увидев на обочине человека с поднятой рукой. Каждый был готов поделиться последним. Что произошло с людьми? И тут вспомнился еще один случай месячной давности.
***Виктор Антонович стоял у окна в своем офисе и задумчиво наблюдал за проезжавшими мимо машинами. Вдруг одна из них дернулась в сторону и врезалась в дерево. Виктор Антонович бросился к телефону, вызвал скорую и ГАИ, затем побежал к машине – вдруг понадобится помощь.
Врачи и милиционеры прибыли одновременно. Пострадавших погрузили в автомобиль скорой помощи и увезли. У разбитой машины остались гаишники и стали что-то замерять рулеткой.
«Наверное, тормозной путь для составления протокола», – подумал Виктор Антонович, возвращаясь к себе.
Войдя в офис и выглянув в окно, он увидел, как служители правопорядка снимают с машины колеса.
– А это для чего? – произнес вслух Виктор Антонович.
– Скорее всего, на экспертизу, – предположил стоявший рядом водитель Анатолий.
– Сходи-ка, спроси, что они там задумали, – попросил водителя Виктор Антонович и ушел в кабинет. В приемной его ждали посетители.
Вскоре в дверях показалась голова водителя.
– Ну, что там? – спросил Виктор Антонович.
– Они сказали, что это не мое дело…
– Вот наглецы! – не сдержался Виктор Антонович.
Через пару часов, когда ушел последний посетитель, он выглянул в окно и ахнул: вокруг железного остова того, что прежде называлось автомобилем «жигули», копошились четверо мужчин сомнительной наружности и пытались еще что-то оторвать. Все было начисто разграблено!
«Что же это за народ такой в России появился? Откуда он взялся? Ведь так и всю страну разорвут!» – с ужасом подумал Виктор Антонович.
Но что он мог сделать? Пожаловаться в милицию – ее представители сами показали пример…
***Самолет приземлился в «Пулково» поздно вечером, народу было немного. Атмосфера здесь отличалась от московской – более уютная и доброжелательная.
– Здравствуйте! – произнес Виктор Антонович, проходя через таможенный пост.
– Добро пожаловать! С возвращением! – улыбаясь, откликнулась девушка.
Виктор Антонович улыбнулся ей в ответ. На душе стало радостно и спокойно. Ему захотелось сделать что-то хорошее для этой славной девушки. Он достал из сумки сувенир – брелок с изображением Эйфелевой башни, купленный в Париже.
– Это для вас! Доброго вам здоровья и счастья!
Девушка снова улыбнулась:
– Ой, спасибо! Большое спасибо!
Столичные грубости забылись, и домой Виктор Антонович вернулся с хорошим настроением. В машине вспомнились слова турецкого поэта, сбежавшего от преследований своего правительства за вольнодумство в Россию: «Если я гореть не буду, если ты гореть не будешь, если мы гореть не будем – кто ж тогда рассеет тьму?» Вот уж поистине: если бы каждый так думал и делал, не было бы такого безобразия в России.
Утром, подходя к офису, Виктор Антонович увидел в зелени деревьев перед зданием группу людей. Это были сотрудники его компании.
– С воз-вра-ще-ни-ем!!! – проскандировали они вразнобой. – С возвращением, Виктор Антонович! С золотой медалью! Расскажите, как все было?!
– Нет уж! Сначала ваше слово – дом сдали?
– Да, все в порядке. Вот подписанный акт Госкомиссии.
– Ну, ребята, тогда гуляем! Сегодня объявляю выходной!
– Ура-а-а!
«Они заслужили, – думал Виктор Антонович, глядя на окружавших его людей. – С такими не пропадешь! И таких в России – большинство. А раз они есть, созидатели и строители, Россия обязательно возродится и снова станет процветающей страной!»
Вновь вернулось то ощущение, которое было тогда, в Париже, когда всем миром пели «Катюшу». И Виктору Антоновичу стало радостно за свою страну.
Дом-сказка, или История о том, как благодаря президенту США Виктор Антонович построил дачу
О даче в те времена Виктор Антонович и не мечтал. Какая дача – жить негде! После несчастного случая при строительстве (см. рассказ «Жертвы чужой любви»), несмотря на многочисленные обещания, в жилье ему отказали. Десять лет работы на стройке ради квартиры – насмарку, хотя сотен полученных за эти годы благодарностей и грамот хватило бы, чтобы оклеить стены трехкомнатных апартаментов. А своего угла как не было, так и нет. Комнатка в общежитии, и все. По этому поводу Виктор Антонович имел неприятный разговор с обманувшим его управляющим треста, после которого ушел, хлопнув дверью. В никуда. Недельку отдохнул, а дальше?
Дальше завертелось-понеслось! Его бывшего начальника, Бориса Ивановича, вдруг назначили управляющим строительного треста. Понадобились грамотные специалисты для создания строительных управлений. Виктор Антонович – именно тот, кто нужен!
«Садись в машину, едем на стройплощадку. Нет офиса, рабочих? Ерунда! Найдешь, где разместиться. А за мастерами и прорабами езжай в Мурманск, Архангельск – ищи, нанимай. Устраивайся в вагончике и завтра приступай. Что? Ах, с квартирой… В течение года получишь – ты меня знаешь, я еще никого не обманул. Все, завтра на работу! Да, на первое время выделю тебе дачный участок и оформлю кредит на постройку дома, как положено молодому специалисту».
Вот так неожиданно Виктор Антонович стал руководителем еще не существующей компании, а немного позже – счастливым обладателем дачного участка в сотне километров от города. Пара часов езды на электричке и еще шесть километров пешком. В общем, по российским меркам – почти рядом.
Вскоре и кредит оформили с рассрочкой начала возврата через пять лет. Три тысячи рублей! По тем временам – целое состояние. Прогресс в личной жизни и настоящий поворот судьбы.
Работа затянула: организация фирмы, новый крупный и стратегически важный объект для оборонной промышленности. Ни выходных, ни отпуска. Не до дачи.
Через год, как и обещал уважаемый Борис Иванович, выдали квартиру. Железный был человек! Слово сдержал. Правда, через год его самого сняли с работы – слишком инициативным оказался. В те времена самостоятельных людей со своей позицией, имеющих свое мнение не жаловали. Впрочем, новый управляющий треста был порядочным человеком, и обещания своего предшественника выполнил.
Дачный участок все два года стоял пустой. Пустовал бы и дольше, если бы не случай.
СССР стал налаживать отношения с Америкой. И в ближайшее время президент США должен был посетить Россию с официальным визитом. Все забегали. Немедленно проверили все возможные пути следования гостя на

предмет признаков бедности в стране. Старые деревянные школы? Немедленно снести и на их месте засеять газоны, устроить клумбы и посадить деревья! Пошла разнарядка по стройтрестам. Срок – неделя, после чего доложить об успешном выполнении.
Команде Виктора Антоновича тоже дали свой адрес и свой срок – три дня.
С виду школа была ветхой, построена еще до войны, правда, из великолепного бруса.
– Можно я куплю у вас этот брус? – обратился Виктор Антонович к заведующей РОНО.
– А это не брус. По документам это отходы от разборки, и их приказано сжечь, – ответила заведующая и с удовольствием оформила куплю-продажу (еще и на подарки детям хватит).
И вот уже на месте бывшей школы цветут клумбы, зеленеют газоны и саженцы деревьев. А на дачном участке Виктора Антоновича лежит брус. Дети – с подарками. Все довольны.
Так, нежданно-негаданно, благодаря президенту США и заведующей РОНО, Виктор Антонович обзавелся строительными материалами.
Дальше – дело техники: отпуск на неделю; топоры, пилы, молотки в руки и – вперед. Дачу Виктор Антонович строил вместе со своим другом, обрусевшим узбеком. Трудились от рассвета до заката – работа спорилась. Ночевали у костра. Тут же готовили пищу, из чего и как придется.
Через неделю приехала жена и, увидев сказочную избу с балкончиком, флюгером на коньке в виде симпатичного задиристого петушка и с цветными резными наличниками на окнах, сначала не поверила своим глазам, а потом очень обрадовалась.
Вечером отмечали новоселье. Самым радостным в этом празднике было ощущение, что вся эта красота, все до последнего гвоздя, построено собственными руками – с душой, с любовью и в охотку.
К сожалению, больше такого ощущения Виктор Антонович никогда не испытывал. Сначала сам, потом вместе с сыном он занимался загородным строительством и возведением многоквартирных домов по всему городу, лично руководил строительством дома, в котором сейчас живет его семья. Но чтобы своими руками от начала и до конца – это был единственный случай, и получился настоящий дом-сказка!
Не там построили
Решение о строительстве завода Z принималось на самом высоком уровне. В ход пошли привычные лозунги: «Стране нужны высокоточные приборы! Мы должны быть впереди Америки!
Незамедлительно построить завод по производству высокоточных приборов! В течение двух лет!»
И это несмотря на то, что ничего нет. Нет такого завода в плане, нет финансирования, лимитов на ресурсы… и многого другого, без чего нельзя строить.
Неважно – включить, выделить, предусмотреть! И немедленно!
Ответственный – замминистра Петр Петрович. Начинайте завтра.
Петр Петрович собирает экстренное совещание, спускает команды вниз в главки, начальники главков – в тресты и т. д. по всей цепочке.
Место для будущего завода замминистра выбирает лично – столь ответственное мероприятие никому нельзя доверить. Спустишь на тормозах, и не там построят, черти!
При этом замминистра рассуждал следующим образом. Во-первых, территория должна быть огромной – чтобы на все хватило места. Во-вторых, завод будет с полной инфраструктурой, значит, необходима хорошая транспортная доступность. В городе это сложно… «А давайте-ка, уважаемые, полетаем над городом – сверху, как известно, все видно», – объявляет Петр Петрович.
Сказано – сделано. Через час вертолет с заместителем министра и чиновниками разного уровня уже парит над городом. Летали долго – выбор не простой.
«Смотрите, прекрасное место, и с городом рядом!» – прокричал сквозь шум вертолета Петр Петрович, указывая на зеленый дачный массив.
Обрывочные фразы «так ведь там же поселок, люди живут – ветераны войны, пенсионеры…» утонули в вихревом потоке и остались без ответа.
Решено! Строим здесь!
Виктор Антонович получил задание строить завод.
К этому времени о судьбе жителей поселка успели позаботиться: кому выдали компенсации, кому предоставили квартиры, а кто и вовсе остался на бобах. Объяснялось это просто: «У вас документов нет – ваша дача „незаконная“», и весь сказ. (Это после пятидесятилетнего проживания на ней!)
Но, несмотря ни на что, люди продолжали жить, пололи грядки, выращивали овощи. На плодовых деревьях созревали яблоки и сливы. На улицах играли и катались на велосипедах дети. Не так просто в один день взять и бросить нажитое годами. Здесь ведь все родное, знакомое. Своими руками сделанное!
Виктор Антонович пытался по возможности смягчить ситуацию – спланировал очередность так, чтобы хоть какая-то часть людей успела собрать урожай. Ужасное это дело – «резать по живому», сносить построенное руками живущих здесь в течение долгих лет. Но сверху дана команда «Выполнять!» – ничего не поделаешь. Честно говоря, не для строителей такая работа. Они в душе – созидатели, чем и гордятся. А тут разрушать надо. И не только дома, сады и огороды, а еще и человеческие чувства.
Строительство котельной Виктор Антонович поручил уже немолодому мастеру – серьезному сорокатрехлетнему седовласому мужчине, шестнадцать лет назад приехавшему с Украины. Звали его Николай Иванович, но все обращались к нему Иваныч или просто Николай. Жена мастера умерла три года назад, «сгорела» буквально за полгода – рак желудка. И с тех пор он жил один в небольшой квартирке и воспитывал сына, которому на тот момент исполнилось восемь лет.
И надо такому случиться, что на месте будущей котельной в симпатичном домике, окруженном садовыми деревьями, жила молодая женщина с трехлетним сыном Сашей.
В первый раз, походив вокруг домика и полюбовавшись садом, Николай не решился зайти.
На следующий день у калитки играл маленький Саша.
– Здлавствуйте! – увидев Николая Ивановича, радостно воскликнул малой. – Я тут живу с мамой, она в оголоде. А вы к нам в гости плишли? – И не останавливаясь: – Мама, мама, к нам дяденька в гости плишел!
Из-за куста сирени, вытирая руки о полотенце, показалась молодая женщина.
– Что же вы стоите? Сашенька, приглашай дяденьку в сад, чайку попьем, яблочками угостим – вон какой белый налив в этом году созрел.
Николай несмело шагнул в сад, присел на скамейку.
– Меня Ольгой зовут, – первой представилась женщина. – А это мой сын – Сашенька. А вас как величать?
– Николай. Для Саши – дядя Коля.