Рождение и смерть общества потребления

Так продолжалось вплоть до 1933 г. Пришедшие тогда к власти Ф.Рузвельт в США и А. Гитлер в Германии внесли существенные коррективы во взаимоотношения государства и бизнеса. Они учли советский опыт планирования и управления и сделали акцент на государственный капитализм. В Германии эта линия проявилась сильнее, чем в США, и потому она вышла из Великого Кризиса быстрее других капиталистических стран.

Государственный капитализм характеризуется:

– большей регламентацией хозяйственной деятельности частных компаний и отношений собственности;

– регулированием цен по основным товарным позициям;

– главенством интересов государства над частными и, следовательно, бóльшим удельным весом и бόльшей ролью государственной формы собственности.

Ужесточение правил и усиление государственного вмешательства могли быть эффективными только в условиях еще большей концентрации капитала и монополизации экономики. Поэтому многие ограничения на слияние и поглощение были аннулированы. Известно, что договариваться с десятком структурированных монополистов легче, чем с сотней разрозненных собственников. Поэтому было вполне естественным превращение государственного капитализма в государственно-монополистический. При этом влияние частной собственности уменьшалось. Все более ощутимым становился разрыв между формальным признанием ее основополагающей роли при капитализме с фактическим превращением в корпоративную собственность.

Итак, с середины ХХ века частная стала трансформироваться в корпоративную собственность. Сейчас основу большинства крупнейших состояний составляют не реальные деньги, а пакеты акций. Повышаются котировки акций, входящих в пакет – растет его стоимость, а значит, увеличивается и денежная оценка состояния владельца данного пакета. Но предприятиями управляют, в большинстве своем, не сами собственники, а менеджеры. Они работают за зарплату, компенсационный пакет, бонусы (премии). Им важны не столько интересы частного собственника, сколько корпоративные. При этом нет никакой или почти никакой разницы между мелким и крупным акционером. Теряют или выигрывают (в процентном отношении) они примерно одинаково. Разница возникает только там, где собственник одновременно является и менеджером своего предприятия. Таким образом, к концу ХХ века частная собственность утратила свои позиции. Появилась ее вариация, сущностно отличная от нее – корпоративная собственность. А государственная трансформировалась в бюрократическую собственность. И в государственных, и в т.н. частных компаниях резко возросла роль менеджмента. Соответственно усилилась оторванность собственников от реального экономического процесса. Только в одном случае страдает частное лицо, а в другом – государство. Но последнее в реальности представлено бюрократией, которая стремится утраченный госконтроль перевести в режим частно-бюрократического контроля. К этому же стремится и частный собственник, т.е. утраченный частный контроль он хочет перевести в форму частно-менеджерского контроля. Менеджер – это частный бюрократ, а бюрократ – это государственный менеджер. Следовательно, мы вправе утверждать, что формально частная и формально государственная формы собственности при капитализме неизбежно трансформируются или вырождаются в бюрократическую форму собственности.

Процесс бюрократизации особенно усилился в последние годы. Капитализм стал обществом потребления, которое может его наращивать только за счет увеличения денежной массы вообще, кредитной в частности и, в первую очередь, фиктивного капитала. Мелкие частные собственники, меряющие бизнес старыми критериями экономической эффективности, сопротивляются столь рискованной политике «жизни в долг». Следовательно, их надо исключить из процесса принятия решений, сделать их влияние формальным, а это достигается только трансформацией частной собственности в корпоративную. Значит, современный капитализм и не капитализм вовсе, – по крайней мере, в его классическом понимании.

Свободная конкуренция и свободное ценообразование

Принципы рыночной свободы считаются ключевыми для капиталистического способа производства. И когда-то, в XVII – XIX вв., это было действительно так. Государство практически не вмешивалось в деятельность частных фирм. Примат частной собственности обеспечивал и обуславливал полную хозяйственную свободу рыночных элементов.

Но уже в середине XIX века рост рабочего движения привел к социализации значительной части общества. Противоречие между трудом и капиталом, владельцами рабочей силы и собственниками предприятий вылилось в масштабные акции протеста. Кроме того, увеличение объемов промышленного производства натолкнулось на недостаточный платежеспособный спрос широких слоев населения.

Поэтому правительства капиталистических стран вынуждены были начать регулирование частного бизнеса. Но государственное вмешательство тогда ограничивалось упорядочением микроэкономической, а не микроэкономической ситуации. Правительственными постановлениями регламентировались продолжительность рабочего дня, правила охраны труда и некоторые механизмы социального обеспечения.

В начале ХХ века выяснилось, что меры, предпринимаемые государственными органами, явно недостаточны. Социализация общества продолжалась. Резко возросло влияние социалистических и родственных им рабочих партий. Угроза революционных потрясений стала осязаемой. Бизнес же всячески противился регламентации своей деятельности и, кроме того, не считал необходимым установление более справедливых отношений между собственниками капитала и владельцами рабочей силы. К тому же в интеллектуальной среде все большую популярность приобретали идеи планирования. В результате уже к началу Первой мировой войны в Англии, Германии, Франции, Австро-Венгрии, Японии, Италии и России государственное вмешательство в экономику существенно возросло. Появились специальные плановые инстанции, возникла система государственных заказов. Тем самым впервые правительства стали в достаточно больших масштабах определять объемы выпуска различных видов продукции и их ценовые уровни. Постепенно развивалось планирование и в сфере трудовых отношений. Практически повсеместно началось внедрение тарифных ставок и минимумов заработной платы. В ходе войны планирование раширилось. Наиболее далеко на пути ограничения рыночных свобод продвинулась Германия. Пожалуй, во многом благодаря этому она, несмотря на острейший ресурсный дефицит, смогла четыре года вести войну против мощнейшей коалиции, – и не просто вести, но и побеждать.

После войны масштаб государственного вмешательства в экономику сократился. Однако оно все равно оставалось более значительным, чем в конце XIX века.