На рассвете нас двое

– Первый вариант звучит лучше, – хихикнула Белла.

– Значит, призрабаш…

Люси махнула на прощание и ушла в рассвет. Обещала вернуться…

– Роберт, чему ты можешь научить художницу? – не успокаивалась Белла. Однажды я рассказал ей о Люси и добавил, что когда-нибудь она тоже придет на кладбище за помощью.

– Уж точно не рисовать! – продолжила вредная девчонка.– Сам хоть умеешь рисовать? У тебя в школе был такой предмет?

– Я не ходил в школу, Бел.

– Как так?

– Учителя приходили ко мне.

– Везет же…

– Тебе так кажется, – поддержал меня Джон.– Хотя мне тоже интересно, в чем ты ей поможешь, Роб.

– Избавиться от предрассудков, вот что я вам отвечу, – усмехнулся я и растворился.

4

С рассветом все мы прячемся по могилам, я в одиночестве ждал пробуждения города. Первый призрак кладбища – не просто слова. У меня гораздо больше возможностей, чем у других. Одна из них – не растворяться при восходе солнца. Многие завидуют тому, что я могу встречать новый день. Но в этом нет ничего потрясающего: когда пейзаж лишен каких-либо красок – двойная мука. Призраки видят мир по-особенному, в черно-белых тонах. Ночью с этим можно смириться, но только не днем, ведь именно в красках заключается разница каждого времени суток.

Нужно было попасть в город за травами для церемонии. Неплохо было бы и Люси рассказать об их удивительных свойствах. Хотя прежде она сама увидит их действие. Не в первый раз день кажется мне длинной световой полосой, по которой катится горящий шар: сегодня солнце двигалось торжественно медленно.

Было лишь начало шестого, когда я возник в гостиной одного из домов на тихой улочке. Мы его называем призрачным потому, что в нем никто никогда не жил. Сомневаюсь даже в том, что люди замечают дом вообще. Крышу давно следовало поменять, веранда заросла паутиной, краска отваливалась от стен… Никогда не проверял, скрипят ли половицы, но думаю, что скрипят… В любом случае, ремонт этому дому вряд ли грозит: пока на него не обращают внимание люди, некоторые наши секреты в безопасности. Здесь я хранил кое-что из своей прошлой жизни: дневник сестры, чашу для церемонии, нож и книги. Мистер Рейнден, сколько я его помню, всегда собирал одежду себе и мне со словами: «Разные времена, Роберт, разная мода…». Меня всегда это смешило, но, тем не менее, чтобы оставаться серым в толпе людей, нужно было одеваться по их правилам. Сегодня я выбрал джинсы и футболку с надписью «Думай позитивно». Всегда мысленно благодарю Николаса за предусмотрительность. Возможно, воровство – его тайная страсть… Пусть даже после смерти, но он позволил себе этим заниматься, не обращая внимание на неодобрение некоторых.

Прошедшим церемонию не составляло труда носить вещи с одним главным условием: «Не растворись». Исчезновение человека и одинокая одежда посреди улицы непременно вызовут подозрение…

Я часто сравниваю призраков с хламом, забытым на чердаке. Вроде нет никакого смысла хранить нас на пороге жизни, но избавиться от такого старья мир никогда не осмелится – кладезь пережитков прошлого, загадок и выдуманных историй. Так же и с вещами: комнаты на втором этаже заполнены тем, с чем призракам трудно было расстаться. Любопытства ради я однажды заглянул в нашу сокровищницу: любимые игрушки, фотографии, шляпки, украшения и даже сигары, которые в двадцать первом веке невозможно достать, в чем уверял меня Альф Броузи. Для чего ему понадобились сигары, я не понимал, курить он все равно не сможет никогда, как и почувствовать их запах. Когда-нибудь они поймут, что вещи, которыми не пользуются, давно не принадлежат хозяевам.

Осталось составить список необходимых трав, чем я и занялся. Каждый раз стараюсь придумывать новые рецепты, ищу разные варианты, экспериментирую. Часто не замечаю того, как увлекательное занятие растягивается на часы. По каждому призраку, прошедшему церемонию, у меня хранится вся информация о составе. Не знаю, для чего я ее решил собирать вначале, но теперь мне захотелось передать все материалы Люси.

Чабрец в основе всего – была любимая фраза Мэри Энн, моей сестры, которая увлекалась травами. Не знаю, почему, но меня мутило от запаха чая с чабрецом… Кто бы мог подумать, что с его помощью я однажды верну себе человеческий образ, а не буду светящийся и прозрачный болтаться по миру…

По стене скользнула тень и, обернувшись, я увидел на подоконнике кошку.

– Мау?

– Здравствуй, Тень. Как видишь, сегодня очередная церемония.

Имя ей придумала Белла: года четыре назад одна кошка заснула на ее могиле и девочка, возникнув из-под земли, чудом не пролетела сквозь животное. В отличие от других, Тень не боялась призраков. И уже в первую ночь она стала нашей любимицей. Хотя я до сих пор уверен: кошка не раскрыла еще своих главных секретов. У меня кружились в голове пара мыслей на этот счет, но не было возможности проверить.

– Как думаешь, нам стоит прогуляться по улицам?

– Мау…

Было самое время собираться на работу. Раньше были опасения, что кто-то может узнать меня по портретам: наш семейный дом городские власти превратили в музей, и каждую неделю там устраивались своего рода представления… А потом я понял: люди редко всматриваются в лица на картинах, еще реже запоминают их. Поэтому чувствовал себя спокойно, когда вместе с Тенью приблизился к воротам больницы.

Ветер рассказывает нам обо всем. Способность, которую я очень люблю, заключается в отличном слухе: спрятавшись в тени деревьев, я мог слышать все, что происходило внутри. В ее палату вошла медсестра с завтраком. Люси пробормотала, что ей надоела больничная еда и заказала оладьи с яблочным джемом. Я услышал резкие, недовольные шаги медсестры. Дверь захлопнулась – девушка глубоко вздохнула…

Возможно, в течение дня к ней придет доктор, возьмет пару анализов… Люси вряд ли ждала в гости кого-то еще: все в этом никчемном городке отвернулись от девушки. Только за то, что она не побоялась бросить вызов не столько искусству, сколько самой себе…

– Будешь сегодня на церемонии? – обратился я к Тени.

– Мау, – похоже, в этот раз «Мау» означало согласие.

5

С ее возвращением рассеялось тяжелое ожидание и атмосферу наполнило приятное чувство праздника.

Мистер Рейнден провел девушку в первый ряд. Люси вопросительно взглянула на меня и улыбнулась. Сегодня на ней были джинсы и футболка, размера на два больше. Умница, подумал я, нашлись в больнице добрые люди… Хотя в этой одежде она выглядела еще более худой и… наивной, пришло мне на ум. Мне оставалось только кивнуть ей в ответ: стоя в центре, я исполнял одну из главных ролей церемонии Перехода. Чарльз парил рядом.

Постепенно стихли все голоса, и призраки обратили внимание на нас. В левой руке у меня была глубокая чаша, из которой клубился пар. Наконец, я произнес:

– Собравшиеся призраки и люди да услышат мои слова. Слезы родных и друзей твоих окропляли тебе могилу, их последние прощания ты уже не вспомнишь, но, друг, ты их не потерял, ты теперь всегда пребываешь с ними и охраняешь их. Позже… А теперь…

Отрепетированная речь каждый раз действовала на всех опьяняюще.

– Сменялись ночь за ночью, год за годом, тело твое больше не принадлежит тебе, но духом ты остался силен, ты не примирился с обыденным существованием. Ты, Чарльз Бэнк! – пришлось повысить голос из-за ветра.– Сегодня мы посвящаем тебя в ряды наши, друг мой, отныне ты обретаешь новую семью. Пусть твоя новая жизнь будет счастливой и радостной. Пусть воздух дарует тебе все то, что было утрачено…

– Сейчас… самый интересный… момент, – шепнул Николас, нетерпеливо переступавший с ноги на ногу, – угадает ли… Чарльз?

При этих словах я усмехнулся: никому заранее не раскрывал рецепт… Я высыпал в чашу травы, и пар медленно начал приобретать черничный оттенок. Могу представить, что думала обо мне Люси: я походил на художника… Эта мысль меня вдохновила.

– Роберт бросил в чашу… размельченные коренья и травы. Это они придают… цвет воде. В этот раз… сиреневый, – вздохнул мистер Рейнден, – Чарльз ставил на… оранжевый.

Я с удовлетворением заметил, как Люси застыла от неожиданности. Она в первый раз наблюдала переход: вдыхаемый Чарльзом пар, клубясь и насыщая всю его сущность, дарил цвет одежде, обуви и коже, придавая более темные или светлые оттенки там, где они необходимы.

– Волшебство… – Выдохнула Люси.

– Чарльз Бэнк… – Медленно произнес я.

– Чарльз Бэнк, – повторил хор голосов. Церемония завершилась. В наступившей тишине были слышны лишь звуки природы. Призраки зашевелились.

Я снова поймал на себе недовольный взгляд Элайзы. Недобро улыбнувшись, она подлетела ближе:

– Поздравляю с очередным достижением.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты покорил глупышку фокусами с травками, – усмехнулась девушка.– Знаешь, как бывает… Она поймет однажды свою ничтожность и тоже захочет стать призраком… А я, может быть, окажусь рядом, поддержу ее любую идею… Крови много не будет, обещаю… Зато потом: вечность! Ой! А вдруг не получится? Роберт, ты бы приглядел за ней… Люси так запуталась в жизни…

Если бы призрака можно было убить, я сделал бы это, не задумываясь. В толпе, наконец, нашел художницу глазами, Люси спрашивала Николаса:

– Разве цвет никогда не испарится?

Мистер Рейнден пожал плечи.

– Я почти век нахожусь… в таком обличье и никогда не замечал… изменений. Это все идеи Роберта…

– В чем их смысл?

– Смысл? Придать призракам хотя бы… какое-то подобие прежнего… человеческого вида… Вас интересует прошлое Роберта?

Улыбнувшись, Люси кивнула.

Элайза вопросительно подняла вверх брови:

– Хочешь раскрыть все секреты девчонке, но не рассказываешь и сотой доли нам? Знаешь, у меня тоже проявляются определенные способности… – Она принялась накручивать локон на палец.– Например, я пробую проникать в человеческие сны и…

– Элайза, предупреждаю те…

– Меня не нужно предупреждать, Роб, от меня нужно ждать любой шалости, понимаешь? Попробуй быть на шаг впереди. Сыграем? Или предпочитаешь поохотиться за ее душой?

– Ответь, чем Люси тебе не угодила? – я старался сохранять спокойствие. Но вместо ответа собеседница лишь растворилась в воздухе.

Мне стоило больших трудов привести чувства в порядок. Когда призрак раздражен, он начинает испускать темно-серые языки «дыма». То же самое происходило со мной. Белла возникла рядом:

– Что с тобой?

– Ничего.

– Мистер Рейнден сейчас о тебе начнет рассказывать.

– Пусть.

– Ты долго будешь оставаться в тени?

– Сколько посчитаю нужным.

– Как хочешь. Будь я на месте Люси, с удовольствием провела бы время с тобой, а не с ним.

Белла показала язык и улетела прочь. Знаю, я выглядел глупо в тот момент, но меня всерьез обеспокоил диалог с Элайзой. Означала ли фраза девочки «Выйти из тени» что-то еще, я не имел понятия, но решил быть поближе к Люси. На всякий случай.

6

– Вы, очевидно, никогда… не слышали о том, что… призраки созданы из своей… правды, Люси? Никакого… притворства… никакого обмана – все это… принадлежало нашей человеческой… жизни, – он окунул руку в область сердца, поискал с мгновение и вытянул призрачную ниточку, – «Правда души», как мы… ее называем. О, добро… пожаловать, Роберт.

– Вы собираетесь рассказать мою историю вместо меня?

– У меня она… лучше получается, неправда ли?

– Безусловно…

Ниточка синего оттенка сияла в свете луны, рождая волшебные видения. Мистер Рейнден медленно накрутил ее на палец Люси, – если я скажу… неправду или… ошибусь в своем… повествовании, вы почувствуете… легкое жжение. Согласитесь… ироничное… обязательство? – художница кивнула.

– В те долгие дни, когда город был… охвачен смутой, семья Роберта переживала свои самые… черные дни. Он был старшим… сыном. Вы, наверное, видели старый… дом, расположенный в… противоположной от кладбища… стороне. Это и есть дом… мистера Лернера… его отца.

– Лернер? – воскликнула Люси.– Кладбище назвали в честь твоей семьи?

– Да, – скромно ответил я.

– Как так?

– Мой отец был меценатом, если так можно выразиться… И он знал нужные рычаги. Слушай дальше.

– Спасибо, Роберт. Сын был… надеждой и… гордостью семьи: уверенный в… своих поступках, достаточно… умный и объективно-мыслящий молодой… человек, он уже с детства… стал гордостью… отца. По словам Роберта… ему все давалось… слишком легко.

– Николас, прошу…

– Это я рассказчик… сейчас, не перебивай… меня, парень… Уважение… и зависть – вот, что окружало… это семейство. У них дом всегда был полон… радости и счастья, простому люду не было нужды… жаловаться на что-либо, все старались… жить, помогая друг другу. Да… Чрезвычайно… редкие люди… И все же, – грустно улыбнувшись, мистер Рейнден спросил, – Вы не… замерзли?

– Продолжайте, пожалуйста, – произнесла Люси. Любопытство выше самосохранения, подумал я: вполне в ее стиле.

– Однажды он собирался на…. охоту, матушка долго уговаривала Роберта не… ехать, как будто… чувствовала приближавшуюся… беду. Но, как это часто бывает, он не стал ее… слушать и уехал вместе с… отцом и несколькими друзьями… Подробности его смерти… вам известны… Спустя некоторое время местные… жители стали замечать, что по ночам… здесь раздаются непонятные звуки – это Роберт… не понимая, как все еще ходит по этой, уже… неродной ему, земле, просил о… помощи, просил каждого, кто мог… услышать и пойти на… кладбище. Говорят, ночью даже самые… смелые ребята боялись сюда… прийти – так страшна была… неизвестность. Понимаете, другие… могилы хранили только останки людей… Так Роберт стал… первым призраком…

– И ты вернулся к семье? – спросила художница.

– С другого света не возвращаются. Я это прекрасно понимал. Хотя с прошлым все же поддерживал связь: со своей сестрой.

– Она знала, что ты призрак?

– Догадывалась, часто звала меня. Однажды собралась идти на кладбище ночью… Тогда мне и пришлось открыться ей…

– А что дальше?

– Она умерла спустя пять лет при родах… Нет, призраком не стала…

– А я думала, что…

– Я знаю. Пойдем, покажу наши могилы…

– Интересно, как призраки проводят дни? – шагая через тропинки между могилами, спросила Люси.

– По-разному… Белле повезло больше всех: кто-то положил в могилу радиоприемник на ее похоронах. В нем до сих пор не сели батарейки, представляешь?

– Не верится даже… А другие?

– Многим приходится проводить дни наедине с самим собой, в прямом смысле… Миссис Шэри сошла с ума, наблюдая день за днем, как ее тело постепенно гниет и разлагается. Она признается, что чувствовала все будучи призраком… Но это лишь самоубеждение, не более…

– Хорошо быть призраком и ничего не чувствовать…

– Люси, попробуй забыть о своих сложностях, отключить лишние эмоции вроде страха. Тогда и сомнения насчет будущего исчезнут… Мне кажется, тебе это необходимо.

Она кивнула.

– Почему мне кажется, что я знаю тебя сотню лет? Я не о вчерашнем путешествии говорю, а вообще…

– Иногда воспоминания много значат.

– Не помню, чтобы…

– Мои воспоминания…

– Эм…

Мы уходили в старую часть кладбища через мост, к самым первым захоронениям. Вот где прошлое напоминало о себе больше всего: знакомые имена случайно прорезали темноту, даты вызывали в памяти события… Здесь даже воздух казался другим, пропитанный смертью сильнее, чем везде.

– Как давно ты меня знаешь?

– Всю твою жизнь, – не оборачиваясь, ответил я.

– Понятно…

Я не искал темы для разговора, а Люси не могла подобрать подходящую. Представив себя на ее месте, я поразился ее сдержанности: тысячи догадок взрывались бы в голове, не задай я вопросы. Тем более призраку… Люси не страдала стеснительностью, насколько я успел заметить за все восемнадцать лет ее жизни. Она вздохнула позади. Кажется, ей надоело смотреть в спину собеседнику.

– Что ты бросил в чашу?

– Имеешь виду Чарльза?

– Ага…

– Расскажу об этом позже, хорошо?

– Идет…

И полминуты спустя:

– Наверное, нужно было раньше прийти на кладбище?

– Ты все сделала вовремя, – причина в моих односложных ответах, усмехнулся я.

– Потому что мне надоело торчать взаперти…

– Одна из причин…

– Других вроде… Что-о-о? Склеп? – удивилась Люси.

– Не ожидала?

– Честно, нет…

На фоне деревьев уже можно было различить обитель того, что осталось от семьи Лернер: прах в паре десятков гробов с именными табличками. Не помню, чтобы последние лет пятьдесят кто-то туда заходил.

– Не боишься?

– Если там будет еще больше темноты, не страшно…

– Там будет много тайн, – предупредил я.

– Ты преувеличиваешь…

Мы, наконец, пробрались по заросшей травой тропинке. Покрытые плющом и плесенью стены я давно перестал считать своим вторым домом: мое сердце съели черви, а дух научился странствовать за пределы кладбищенских ворот.

– Никогда не открывал эту дверь.

– Тебе и не зачем… – с легкой завистью пробормотала Люси.– А телепортироваться умеешь?

Я рассмеялся.

– Умею, но мы называем это по-другому… Просто путешествие на расстоянии…

Люси вздохнула.

– Неужели ты бы хотела быть такой, как я? – разговор с Элайзой не давал мне покоя. И я боялся того, что Люси кивнет, незначительно и небрежно, как будто ее это коснулось бы в последнюю очередь, но перспектива открылась бы заманчивая… Вопрос заставил девушку задуматься.

– Можно было бы рисовать целую вечность, правда?

Я чуть было не кивнул.

– Риск слишком велик. Не все…

– Помню, помню! Расскажи лучше, как ты стал призраком?

– Все эти годы я проверяю гипотезы. Может быть, в результате отторжения части моего существа от тела, душа это или нет, не имеет значения. Наверняка она заблудилась. Или, возможно, из-за реакции на какой-то продукт, что я принял перед смертью… Или фермент, который содержался в крови. Я не верю в случайность своего появления, Люси. Призраки существуют в этом мире не затем, чтобы пугать людей, а наоборот, чтобы помогать им… Мне так кажется…

– Мне больше нравится та, где человек что-то принимает перед смертью. Знаешь, на всякий случай я бы съедала это каждый день…

Я лишь усмехнулся: в тот день перед охотой, помнится, съел только вареное яйцо, больше ничего не хотелось.

– Помоги мне открыть эту дверь, пожалуйста.

– Конечно… Сотню раз открывала такие двери, знаешь ли, – рассмеялась художница и вцепилась в выступ. Я проник в склеп и стал толкать изнутри.

Когда, наконец, дверь поддалась, Люси облегченно вздохнула. Подушечки ее пальцев стерлись о грубый камень. Она переступила порог как будто не обычного склепа, а пирамиды – настолько захватило дух открытие. Судя по тому, как потом она наморщила носик, было сыро и пыльно.

– А где твоя могила?

– Справа от тебя, – Люси опустилась на колени рядом с могильной плитой, на которой были выгравированы имя, дата рождения и эпитафия: «Ночью ты всегда рядом. Роберту от Мэри Энн».

– Символичная надпись… – прошептала Люси.

– Давно я ее не перечитывал… Первые ночи эти слова будто вырезались из темноты. Я жалел себя и своих близких, я боялся и одновременно желал исчезнуть! Напрасно все… Мне по-прежнему страшно читать эпитафии. Даже на могилах ставших призраками. Слова адресованы тем, кто уже никогда не вернется в этот мир.

– А кто-нибудь из твоей семьи стал призраком?

– Только я…

– Значит, это не наследственное. Ты умер в тысяча восемьсот сорок пятом в… двадцать три года?

Я кивнул. Она продолжила обходить склеп, но взгляд ее скользил не по стенам, а по собственным образам в голове.

– Скажи, почему вы не можете жить днем? Это что, проклятие какое-то? И почему вы не можете, как нормальные люди, чувствовать этот мир?

– Я думаю, ты сама обо всем догадываешься, но боишься признаться себе…

– Ответь ты!

– Призраки не принадлежат миру, в котором ты привыкла жить… У нас все по-другому, понимаешь? И луна единственная, кто может скрыть несовершенства и изъяны моего существования. Мы сами себе кажемся людьми, порой даже не задумываясь, кем являемся на самом деле… Это глупая иллюзия, Люси.

– А как же вечность, от которой вы все в восторге?

– Хотя бы что-то приятное… А еще я один могу оставаться на солнце. На меня оно не действует.

– То есть… ты можешь не исчезать сегодня утром?

Я снова кивнул с улыбкой на лице. Неужели мне показалось, что я уловил легкую тень надежды? Люси, которую я помнил, разительно отличалась от той, которую я видел сейчас… Прошлое и настоящее порой несовместимы: в этой девушке особенно. Видимо, что-то должно произойти. Во всяком случае, мне придется завоевать ее симпатии…

– А кто стал следующим?

– Мистер Рейнден, конечно. В тысяча девятьсот двенадцатом.

– Тебе больше полвека пришлось жить в одиночестве?

– Это время я посветил поискам… Думать о плохом слишком утомительно, знаешь…

– И что же ты искал?

– Путь вернуться обратно.

Люси даже дыхание задержала, услышав эту фразу… или мне всего лишь показалось.

– И ничего?

– Ну… Как-то однажды попробовал войти в тело собаки… И получилось! Неудобно, правда…

Она состроила гримасу, спрашивая: «И я должна в эту чушь поверить?»

– А почему бы не поверить в это?

– Да просто потому, что это похоже на… вымысел!

7

– Да у тебя странная болезнь – страх поверить в существование сверхъестественного… Ты разучилась верить в чудеса, Люси. Вот я перед тобой, призрак из воздуха и ритуала перехода. В меня-то ты веришь? Ты называешь себя художником, правда? Извини, это неприятно слышать, но я должен тебе сказать: будь той Люси, которую ты похоронила внутри себя… Стыдно за свой эксперимент с кровью? Неужели в больнице тебя как-то исправили? И теперь ты не желаешь возвращаться. Боишься снова быть осужденной, если покажешь настоящую себя этому неправильному миру. Хочешь зависеть от мнения других? Тогда какого призрака тебя принесло на кладбище во второй раз? Вернись в себя, Люси… Поверь, наконец, в чудо!

Пытаясь спрятать слезы, она отвернулась в тот момент, когда я построил между нами стену ее воспоминаний.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пер. Death Cab for Cutie – I Will Follow You into the Dark