Федор Ибатович Раззаков
Бригада возвращается. Триумф бандитской романтики

Бригада возвращается. Триумф бандитской романтики
Федор Ибатович Раззаков

После несомненного успеха культовой бандитской саги «Бригада» многие стали поговаривать о ее продолжении. Тем более что судьба Саши Белова осталась в подвешенном состоянии из-за невнятного финала. Наконец продолжение саги было снято, сериал выходит на экраны. Но отличие между первой «Бригадой» и продолжением – разительно. В современном криминальном мире все уже не так. Здесь правит бал молодое поколение россиян, не отягощенных советским прошлым и сформированное циничными нулевыми. В отличие от своих предшественников они не предавали родину во имя «бабла», не меняли принципов в угоду чистогана. Они сформировались при «бандитском капитализме» и разбираются с ним по его же волчьим законам. Новым «бригадам» предстоит радикально изменить систему, и они уже точат ножи и заряжают пистолеты. У них это получится? – ставит жесткий вопрос автор книги.

Федор Раззаков

Бригада возвращается. Триумф бандитской романтики

Предисловие

Любое значительное произведение искусства не рождается случайно, а появляется на свет как выразитель тех общественных процессов, которые в данный момент доминируют в обществе. Вот и знаменитые гангстерские саги в кино – «Крестный отец», «Однажды в Америке» (обе – США) и «Бригада» (Россия) – появились не из воздуха, а пришли к нам благодаря тем процессам, которые были характерны для преступного мира двух стран – США и России. Несмотря на их географическую удаленность друг от друга и некоторое различие политических систем, в части криминальной составляющей они очень даже близки. Особенно заметным это стало после того, как Россия распрощалась со своим коммунистическим прошлым и взяла курс на построение «развитого капитализма» по лекалам не кого-нибудь, а «чикагских мальчиков» – идейных наследников знаменитого чикагского гангстера Аль Капоне. С этого момента термин «два мира – две преступности» потерял в России свою актуальность, результатом чего и стало появление сериала «Бригада» – фактической «кальки» с американских фильмов «Крестный отец» и «Однажды в Америке». С последним у нее родство сюжетное, с первым – концептуальное. Настолько разительно похожи социальные причины, благодаря которым все эти фильмы появились на свет.

Часть I

ГАНГСТЕРЫ ЛЮБЯТ КИНО

В начале был роман

Будущий автор знаменитого романа Марио Пьюзо родился 15 октября 1920 года в Нью-Йорке в семье итальянских иммигрантов. Во время Второй мировой войны он был призван в армию – в военные части ВВС США, которые дислоцировались в Восточной Азии и Германии. После войны Пьюзо поступил на учебу в Нью-Йоркскую школу социальных исследований, а после ее окончания – в Колумбийский университет.

Закончив учебу, Пьюзо в 50-е годы работал в правительственных учреждениях США в родном Нью-Йорке, а также за границей. С 1963 года стал работать внештатным журналистом и вскоре решил попробовать свои силы в беллетристике – написал свой первый роман под названием «Арена мрака» (1955).

В своей книге Пьюзо писал о том, о чем знал на личном опыте. Действие книги разворачивалось в местах, где Пьюзо уже бывал, – в Германии, причем время действия романа было послевоенное. Главным героем книги был американский солдат Уолтер Моски (вспомним, что и сам Пьюзо в те же годы, будучи в Германии, служил в частях ВВС США), который ожидает возвращения своей части на родину. Однако незадолго до отправки Моски влюбляется в немецкую девушку Геллу.

Следующий роман Пьюзо увидел свет десять лет спустя – в 1965 году. Он назвался «Счастливая странница» и был посвящен тяжелой жизни итальянских эмигрантов в США в годы Великой депрессии 20—30-х годов. То есть опять Пьюзо писал о том, чему сам был свидетелем.

Отметим, что оба романа имели умеренный успех, из-за чего в середине 60-х Пьюзо угодил в весьма тяжелое материальное положение. Третью книгу он задумал как «большую классику», однако издатель, к которому он пришел, заявил, что эта книга «точно провалится». «Вот есть у вас в этом романе проходной персонаж – мафиози, – продолжал поучать писателя издатель. – Если бы ему вы уделили больше внимания, было бы значительно лучше». Так 45-летний Пьюзо случайно натолкнулся на тему, которая вскоре сделала его знаменитым во всем мире.

Издатель вспомнил про мафиози не случайно – в ту пору люди из мафии вновь оказались на слуху у всей Америки. А виновником этого был бывший мафиози Джозеф Валачи, с легкой руки которого, собственно, в широкие массы и был запущен термин «Коза Ностра» («Наше дело»). Но расскажем обо всем по порядку.

Несмотря на то что долгие десятилетия американское правосудие боролось с организованной преступностью, однако это противостояние чаще всего носило вялотекущий характер. Почему? Дело в том, что американское правительство (а также ФБР во главе с Эдгаром Гувером) не придавало серьезного значения своей мафии в сравнении с другими преступниками: налетчиками, убийцами, маньяками, террористами. Именно их ФБР чаще всего называло «врагами нации». Вот почему, когда в 30-е годы ФБР удалось посадить за решетку двух самых одиозных гангстеров Америки (Аль Капоне и Лаки Лучано), это не нанесло мафии серьезного урона. Дело ведь было не в главарях, а в самой системе.

Между тем три фактора повлияли на становление и развитие мафии в Америке: «сухой закон», Великая депрессия и… невидящий мистер Гувер. Год от года американская организованная преступность продолжала крепнуть и расширяться, поскольку весьма тесно смыкалась с политической властью и являлась одним из мощных «кирпичей» в ее фундаменте. В итоге годовой оборот американской мафии достиг к 1960-м годам астрономической по тем временам суммы – 20 миллиардов долларов. А ФБР весьма спокойно взирало на все это.

Например, в Нью-Йорке, где было сосредоточено сразу 5 мафиозных «семей» (такого «набора» не имеет ни один город в США), в 1959 году всего лишь… четверо агентов ФБР отвечали за организованную преступность. Зато более 400 агентов занимались разработкой уголовников, коммунистов и прочих опасных, по мнению ФБР, элементов. В то же время, в отличие от ФБР, отдел по борьбе с организованной преступностью Министерства юстиции в тех же 50-х сумел нанести мафии один из самых чувствительных ударов: в 1959 году был осужден босс одной из нью-йоркских семей Вито Дженовезе. Это произошло впервые с тех пор, как в 1936 году за решетку угодил основатель этой семьи Лаки Лучано.

После того как в 1960 году президентом США стал представитель новой поросли американских политиков – молодой прагматик Джон Кеннеди, а Генеральным прокурором его брат – Роберт, борьба с мафией в США начала принимать более ожесточенный характер. Таким образом стоявшие за спиной братьев Кеннеди силы собирались не побороть мафию (эта задача никогда в США не стояла), а всего лишь заставить ее считаться с этой новой силой, пришедшей во власть.

В Минюсте был создан специальный отдел по координации действий по борьбе с организованной преступностью, который возглавил Уильям Хандли. В то же время и такой «зубр», как многолетний директор ФБР Эдгар Гувер, вынужден был включиться в эту борьбу. В результате уже в 1962 году в том же Нью-Йорке по оргпреступности стали работать 150 агентов ФБР, которые пришли в Бюро из Службы безопасности и ЦРУ.

Между тем в среде правоохранительных органов США уже началась борьба за право первыми нанести удар по мафии. В начале 1960 года Бюро по борьбе с торговлей наркотиками арестовало одного из старейших мафиози (30 лет в рядах мафии Нью-Йорка) – того самого Джозеффа Валачи, о котором мы упоминали выше. В первые месяцы своего заключения он молчал, однако его друзья на свободе, понимая, что он слишком много знает, вынесли ему смертный приговор и трижды после этого пытались привести его в исполнение, но Валачи дьявольски везло. В первый раз его хотели отравить, во второй – зарезать в душевой, наконец, в третий – он должен был «случайно» погибнуть в тюремной драке. Все это настолько взвинтило нервы самого Валачи, что в июне 1962 года в тюрьме Атланты он обрезком трубы забил насмерть своего сокамерника, по ошибке приняв его за очередного палача.

По закону Валачи грозила смертная казнь, но он сделал упреждающий ход. Он заявил следователям, что готов рассказать все о «Коза Ностре». В результате этого Бюро по борьбе с торговлей наркотиками поняло, что перед ним раскрывается картина, значительно более широкая, чем та, на которую они рассчитывали. В августе 1962 года комиссар Бюро напросился на прием к У. Хандли, который координировал борьбу с преступностью. Эта история стала известна и ФБР.

Гувер сразу понял, какие перспективы открываются перед ним, если его ведомству удастся заполучить Валачи в свои руки. Ведь долгие годы ФБР отрицало наличие «Коза Ностры», а тут вдруг такая лавина информации. Гуверу необходимо было «оседлать» этот процесс, чтобы не дать запятнать репутацию своего ведомства, а также заиметь козыри как в его взаимоотношениях с политиками, так и с «крестными отцами» мафии. В итоге сначала к допросам Валачи был допущен лишь один агент ФБР нью-йоркского отделения Джеймс Флинн, а когда в сентябре 1962 года Валачи стал рассказывать о самых тайных делах «Коза Ностры», ФБР полностью взяло контроль над его делом под свою юрисдикцию.

Валачи рассказал о структуре мафии, он назвал имена всех боссов пяти нью-йоркских семей, их помощников, советников, поведал о том, чем они занимаются и как зарабатывают свои несметные богатства. Эти сведения были настолько ошеломляющими (и это в начале 60-х, когда «Коза Ностра» справила свое 35-летие!), что сам Роберт Кеннеди заявил: «Валачи единолично осуществил крупнейшую операцию по борьбе с организованной преступностью и рэкетом в США и получил предложение Министерства юстиции изложить на бумаге историю своей карьеры в преступном мире».

Эти записи должны были стать серьезным оружием в руках ФБР. На Валачи была объявлена настоящая охота (награда за него составляла 100 тысяч долларов), которая вполне могла привести к успеху, не примени ФБР превентивные меры. В январе 1963 года он был вывезен из тюрьмы в округе Вестчестер и помещен на армейской базе в форте Монмаут в штате Нью-Джерси. Эта секретная операция была проведена настолько филигранно, что мафия так и не смогла установить, где же спрятан предатель. Однако через полгода «Коза Ностре» все-таки удалось установить точное местонахождение Валачи, но охраняемая база (там был центр связи армии США) не являлась идеальным местом для приведения в жизнь смертного приговора над отступником. Поэтому Валачи благополучно дожил до сентября 1963 года, когда в вашингтонской тюрьме он предстал перед комиссией по расследованию, возглавляемой сенатором Джоном Мак-Клелланом. Это заседание транслировалось на всю страну по телевидению и собрало миллионы зрителей.

В августе 1964 года Роберт Кеннеди ушел с поста Генерального прокурора. За три года ему удалось провести в жизнь ряд серьезных законов. Их было принято пять: были объявлены преступлением деловые поездки из одного штата в другой, имеющие целью помощь рэкету или игорным заведениям; перевозка оборудования для игорных домов из штата в штат; передача информации между тотализаторами разных штатов по телеграфу и др. Р. Кеннеди назначил 60 новых адвокатов в отдел организованной преступности, увеличив его штат на 400%. Отдел координировал деятельность 27 расследующих агентств, до этого существовавших разобщенно. До Кеннеди в списке имен главарей мафии было всего 40 человек, а к 1964 году этот список вырос до… 2300 человек. Однако этот рост не стал поводом к активизации борьбы с организованной преступностью, поскольку все держалось исключительно на Кеннеди.

После его ухода в апреле 1966 года официальные власти посоветовали Валачи не заниматься записями, разоблачающими мафию. Узник в ответ попытался повеситься в душевой, но шнур от радиоприемника, который он использовал, оборвался, и горе-самоубийца в бессознательном состоянии упал на пол. Этот шаг, кажется, несколько отрезвил власти, и в декабре 1966 года Генеральный прокурор Николас Катценбах разрешил Валачи опубликовать свою рукопись (она насчитывала 1180 страниц). Однако через полгода прокурор изменил свое решение и наложил на публикацию новый запрет.

Именно на фоне всех этих событий издатель, к которому Марио Пьюзо принес свой третий роман, и вспомнил про мафию, подтолкнув писателя написать книгу о ее представителях. Эта идея тогда буквально витала в воздухе, будоража умы миллионов людей, и нужен был литератор, который смог бы профессионально за это дело взяться и явить на свет произведение, могущее затронуть сердца миллионов. Таким человеком суждено было стать Марио Пьюзо, который слыл весьма крепким ремесленником, пишущим книги на стыке «мыльной оперы» и реалистического романа.

Свою книгу о мафии писатель сел писать в том самом году, когда американские власти посоветовали Валачи не выпускать свои мемуары, – в 1966-м. Писать книгу на эту тему Пьюзо было легко. Почему? Дело в том, что детство и отрочество его прошли в самой криминогенной части Нью-Йорка – Манхэттене, – поэтому особо выдумывать писателю ничего не пришлось. Он снова писал о том, чему сам был свидетелем. Причем самым поразительным в его сочинении было то, что образы двух «крестных отцов» – дона Вито Корлеоне и его сына Майкла – он списал не с реальных гангстеров (и своих, кстати, земляков – итальянцев) типа Вито Дженовезе, Джо Бонанно, Лаки Лучано или Фрэнка Костелло, а… с собственной матери. Об этом стало известно только весной 1997 года от самого писателя, выпустившего новое издание книги.

По словам Пьюзо, его мать была расчетливой и жестокой женщиной. После того как ее первый муж погиб в автомобильной катастрофе, она получила за него небольшую страховку. Однако, искусно распуская сплетни среди своих соседей, мать писателя сумела убедить всех в том, что она неслыханно разбогатела. Этим она добивалась одного – подцепить себе нового мужа. И вскоре он действительно у нее появился. Именно в этом браке и появился на свет будущий писатель Марио Пьюзо.

Между тем, когда новый супруг ей изрядно надоел, мать Марио отправила его в сумасшедший дом. Через несколько лет врачи заявили, что больной не опасен для общества и вполне может жить среди нормальных людей. Но жена отказалась забирать его обратно. «Для нашей семьи он будет только обузой», – заявила она.

Несмотря на заявление Пьюзо, все, кто читал роман, а также видел его экранизацию, согласятся с тем, что образы двух «крестных отцов» из семейства Корлеоне выписаны у него весьма благожелательно, можно даже сказать, с любовью. Несмотря на то что всю жизнь они занимались преступным промыслом и отправили на тот свет не один десяток людей (как лично, так и посредством своих приказов), однако большая часть этих преступлений в книге, по сути, оправдывается, поскольку предстает как вынужденная мера, а не преднамеренная. Корлеоне-старший даже предстает как правильный гангстер, который выступает против того, чтобы мафия бралась за распространение наркотиков на территории США, поскольку это не только опасно (может навлечь на них репрессии со стороны властей), но и аморально – способствует гибели миллионов молодых американцев, в том числе и итальянцев.

Судя по всему, эту тему Пьюзо позаимствовал у Валачи, который в своих показаниях рассказал о «крестном отце» из Чикаго Тони Аккардо (это он сменил Аль Капоне на посту босса, когда тот в 1931 году угодил в тюрьму), который выплачивал своим людям по 200—250 долларов в неделю за то, чтобы они не занимались торговлей наркотиками.

Другой известный «крестный отец» – Фрэнк Костелло, которого называли «премьер-министром преступного мира» за его авторитет не только среди членов мафии, но и среди правительственных чиновников, – тоже был ярым противником торговли наркотиками. Но связано это было с политикой. Дело в том, что Костелло занимался в основном гэмблингом (организация азартных игр), причем в сотрудничестве с отдельными представителями власти, а те, опасаясь народного гнева, предпочитали не связываться с наркотиками. Поэтому членам своей «семьи» Костелло в 1948 году запретил участвовать в торговле наркотиками. То же самое сделал потом и сменивший его на посту главы «семьи» Вито Дженовезе, который даже приговорил нескольких ослушников к смерти. Но в мафиозных кругах ходили разговоры, что сам Дженовезе негласно курирует торговлю наркотой и не казнит тех мафиози, кто берет его в долю. В конце концов Дженовезе угодил в тюрьму именно по обвинению… в торговле наркотиками и живым из неволи уже не вышел.

Один из боссов нью-йоркской мафии – Джо Бонанно – в своей книге «Человек чести» писал следующее:

«Традиции моей семьи запрещают торговлю наркотиками. Однако жажда наживы нередко заставляла отдельных гангстеров заниматься этим бизнесом по собственной инициативе».

Среди этих «жаждущих наживы» оказался и заместитель Бонанно Кармине Галанте, которого, как и Дженовезе, упрятали за решетку именно по обвинению в торговле наркотиками.

Короче, подавляющая часть американских мафиози занималась торговлей наркотиками. Как пишет в своей книге «Мафия» К. Сифакис:

«Баснословные прибыли заставляют усомниться в эффективности правила «Нет наркотикам». Вряд ли хоть одна преступная организация, считающая убийства обычной рутиной, пройдет мимо таких доходов, мотивируя это правилами «чести» или «морали». Лидеры преступных группировок, пытавшиеся отрицать свою причастность к торговле наркотиками, обманывали либо других, либо самих себя. Мафия никогда не откажется от самого лакомого куска своего бизнеса».

И все же, как говорится, в каждом стаде есть своя паршивая овца. Именно такой «паршивой овцой» и предстает в романе Пьюзо Корлеоне-старший, когда отказывает своей «семье» в праве заниматься торговлей наркотиками. Чем тут же завоевывает симпатии благодарных читателей. А уж когда его противники совершают на него покушение с тем, чтобы устранить в его лице препятствие для перехода «семьи» Корлеоне к торговле наркотиками (они надеются, что сыновья дона Вито в этом вопросе стоят на иных позициях), то здесь симпатии читателей к Корлеоне-старшему удваиваются. Короче, у Пьюзо получился типичный обаятельный злодей, должный вызвать у людей скорее уважение, чем обратное чувство. Не случайно, что именно после этого романа и его экранизации в массовый обиход было введено выражение «крестный отец мафии», причем оно имело не негативный оттенок, а скорее положительный. Как пишет Д. Дориго:

«Применение титула «крестный отец» к авторитетам мафии – это чистейший вымысел Марио Пьюзо. Но в этом титуле заложена весьма точная характеристика. Что такое крестный отец в реальной жизни? Как правило, это человек возраста наших родителей, с которым у нас ассоциируется представление о житейской мудрости, это нравственный авторитет. Образ мафиозного крестного отца близок к образу старого волшебника, способного изменить нашу жизнь, исполнять желания, сделать неуязвимыми и всесильными.

В нашем представлении крестный отец презентабелен, велеречив, в нем ничего нет от образа уголовника-громилы. Но при этом у него достаточно силы осуществлять все свои желания, для чего он наделен властью и богатством…»

Роман был завершен в 1969 году и в том же году издан. Его успех среди читателей был безоговорочным. Шестьдесят семь (!) недель он возглавлял список бестселлеров в США, после чего был переведен на немецкий, французский и многие другие языки. Самой мафии книга очень понравилась, что вполне закономерно, учитывая ее посыл – романтизация «Коза Ностры». По словам М. Пьюзо:

«С настоящими гангстерами я никогда не встречался… Когда книга стала знаменитой, меня представили джентльменам, имеющим отношение к этому миру. Они мне льстили, отказываясь верить в то, что я никогда не пользовался доверием какого-нибудь «дона». Однако книга им всем понравилась… Я не так уж близок и к литературному миру, но слышал, как некоторые писатели утверждали, что я был человеком мафии и что подобная книга не могла быть написана только по материалам. Этим комплиментом я дорожу».

Единственным, кто оказался недоволен выходом романа в свет, был знаменитый эстрадный певец итальянского происхождения Фрэнк Синатра. Он узнал в певце Джонни Фонтейне, выведенном в романе, себя. Как известно, в книге Фонтейн тесно связан с мафией, и Синатра отнес это на свой счет. Он просто испугался, что после выхода в свет книги его имени будет нанесен существенный ущерб. Но он ошибся: это только добавило ему лишней популярности. Впрочем, так было всегда, когда имя того же Синатры или какого-нибудь другого богемного персонажа оказывалось в одной связке с мафией. Но расскажем об этом подробнее.

Звезды и гангстеры (западный вариант)

Мафиози, равно как и политики, не прочь использовать звезд кино и эстрады в своих пропагандистских целях. Причем если близость к партиям или властям отталкивает от артиста часть аудитории, то связи с мафией, кажется, никому из кумиров во мнении народном еще не повредили. Вот ведь какой парадокс! Причем подобная ситуация существует во всем мире. Вспомним, что и в сериале «Бригада» тоже присутствует эта тема связи мафии с богемным миром – в данном случае с миром большого кинематографа.

На Западе первым артистом, к которому прочно приклеился титул «мафиози», стал именно Фрэнк Синатра. Родившись в 1915 году в Нью-Йорке, он в подростковом возрасте входил в одну из многочисленных молодежных банд и занимался мелкими кражами. Сначала воровал конфеты с прилавков, затем взялся за велосипеды. Синатра-старший был неплохим боксером, и его уроки помогли Фрэнку в уличных поединках. Впереди маячила полная приключений гангстерская жизнь…

Однако, кроме крепких кулаков, у Фрэнка был еще один несомненный талант – прекрасный голос. В 1933 году он стал выступать с концертами в различных колледжах, участвовал в конкурсах. Стало ясно, что мафия потеряла одного из своих активных членов. Впрочем, потеряла ли? Став в 1942 году знаменитым, Синатра принес ей больше пользы, чем мог принести кулаками.

Знаменитый гангстер Лаки Лучано в своих мемуарах откровенно признал, что в начале певческой карьеры Синатры он помогал ему материально: оплачивал рекламу, сценические костюмы, музыкальную аппаратуру. Выгода была обоюдной. Ведь Фрэнк, как и многие его друзья, ставшие гангстерами, являлся олицетворением выходца из итальянских низов, которому близость к мафии помогла сделать стремительную карьеру в США. Связка певца и гангстера как бы иллюстрировала богатые возможности итальянской диаспоры в Америке.
this