Клод Дюфрен
Великие любовницы

Великие любовницы
Клод Дюфрен

История любви в истории
«Дочь, вздохнув, подумала: “Ах, как хорошо бы стать любовницей эдакой особы!”» – писал вольнодумец и насмешник Беранже в стихотворении «Королевская фаворитка». Кто же они были, «любовницы эдаких особ»? Продажные женщины без чести и совести, запускающие руки в государственную казну? Или же, напротив, невинные жертвы монаршего сластолюбия? А может, они искренне любили своих венценосных «покровителей»? Зачем гадать – увлекательно написанная книга французского историка Клода Дюфрена поможет разгадать тайны самых выдающихся любовниц.

Клод Дюфрен

Великие любовницы

Claude Dufresne. Les Reines de coeur

Ouvrage publiе avec l'aide du Minist?re frangais chargе de la Culture – Centre national du livre.

Издание осуществлено с помощью Министерства культуры Франции (Национального центра книги)

© 1995, Еditions Bartillat

© В. В. Егоров, перевод на русский язык, 2012

© Палимпсест, 2012

© ООО «Издательство «Этерна», оформление, 2012

* * *

1

Агнесса Сорель,

первая из этих дам

Какая-то из королевских фавориток должна была стать первой, чтобы сделать эту «должность» официальной. Эта долгая, чуть ли не историческая традиция – фаворитки были у сорока французских королей! – эта цепочка женщин для удовольствия, которые обеспечивали душевное равновесие, здоровье и прекрасное настроение своих монархов, иногда серьезно осложняя им существование, не могла зародиться в более благоприятных условиях. «Прекрасная дама» Агнесса Сорель воплощала в себе все прелести, о каких мог мечтать мужчина. При несравненном обаянии она сочетала в себе глубокий ум, благородное сердце, умение прекрасно разбираться в тонкостях политики, искреннее чувство к венценосному любовнику Карлу VII. Да, Агнесса воистину была «частью короля»… во всех смыслах!

Но прежде чем перейти к подробному описанию ее прелестей и рассказать короткую и поучительную историю ее жизни, следует внимательнее рассмотреть феномен, призванный сыграть решающую роль в судьбе Франции, – существование института фавориток. В целом, у этих дам была не очень хорошая репутация: им всегда приписывали самые низкие качества; их упрекали в стремлении к роскоши, в корысти, распущенности, отсутствии подлинных чувств. Но главное обвинение, за что их обливает грязью коллективная память народа, благодаря чему они смогли оставить свой след в истории, – это их красота. Совершенство уже само по себе вызывает зависть, а уж если оно зовется женщиной – тем паче. Поэтому, когда дама благодаря своим прелестям завладевает сердцем короля, на нее обрушивается всенародная ненависть, и нет ничего удивительного, что некоторые счастливицы, сумевшие вскружить коронованную голову и заманить короля в свои сети, стали объектом всеобщего злословия.

Справедливости ради отметим, что иной раз эти дамы вполне заслуживали такого к себе отношения: продажные, необразованные, движимые низменными инстинктами, они оказали губительное влияние на своих любовников. Слабость, которую питали к ним монархи, стала темой самых язвительных памфлетов, самой злой хулы и вызывала народный гнев. Но если составить общий список королевских любовниц, то оказывается, что такие фаворитки были исключением. Чаще всего, напротив, королевские избранницы славились мудрыми советами и благородными поступками, к вящей радости униженных и оскорбленных. Кроме того, они были щедрыми меценатками, поддерживали словом и делом писателей, художников, музыкантов, защищали перед монархами, становились тайными советчицами.

Естественно, содержание фаворитки дорого обходилось государственной казне, и не только из-за даров, которые они получали или давали возможность получить своим чадам и домочадцам, а больше из-за их деятельности. Королевские любовницы в большинстве случаев не ограничивались положением содержанки, а считали своим долгом участвовать в политической жизни страны, содействуя назначению одного министра, отставке другого или, что еще хуже, вовлекая страну в какую-нибудь гибельную авантюру.

И наконец, последний упрек по части морали, исходящий, как это ни удивительно, от народа, известного отсутствием предрассудков, – супружеская неверность, вполне допустимая для простого смертного, но невозможная для короля, помазанника Божия. Большинство людей раздражала не столько сама измена, сколько узаконенная традиция селить при дворе другую женщину, что, по общему мнению, свидетельствовало об известной бесстыдности и даже о пренебрежении общественным мнением. Король злоупотреблял своей властью, ставил себя над общепринятыми законами и даже над общественной моралью. Но никакой упрек не мог заставить короля отказаться от удовольствия, и со временем фаворитка становилась едва ли не официальным лицом, получала статус министра или генерала.

Поэтому мы вправе говорить о традиции, когда речь заходит об этих «властительницах сердец», благодаря своим прелестям получивших при дворе исключительное положение, в котором им было отказано по происхождению. Любовную галерею начала Агнесса Сорель, ибо сия «Прекрасная дама» – вне всякого сомнения, первая из них. Конечно, французские короли и в Средние века погуливали налево, пристрастие к постоянным переменам влекло их все к новым любовницам, но ни одна из них не могла претендовать на роль фаворитки. Посему встреча Карла VII и Агнессы Сорель в 1443 году есть начало этой малой любовной истории, которая стала частью истории всемирной.

Чтобы как следует понять роль Агнессы при Карле VII, следует помнить: она появилась после трех женщин, которые значили для него очень много. Правда, отношения Карла с этой троицей плохо сочетались с его монаршим статусом; попросту говоря, они все больше «водили его за нос»… Для его же блага, кстати сказать. Две из них вдохнули в монарха энергию и привили вкус к предприимчивости, каковыми качествами природа его не наградила при рождении. Агнесса довершила их благое дело – благодаря именно ей, покинув сей бренный мир, он оставил страну сильной, экономику здоровой, армию победоносной. Как написал Филипп Эрланже[1 - Эрланже, Филипп (1903–1987) – французский писатель и историк, автор ряда книг о французских монархах. – Здесь и далее прим. ред.], «сомнительный, униженный, захудалый наследник безумного короля закончил жизнь на вершине величия и славы. В муках родилась, окрепла и заблистала почти неизвестная богиня – наша отчизна». В этом успехе есть немалая доля стараний Иоланды Арагонской[2 - Иоланда Арагонская (1379–1442) – номинальная королева четырех королевств (Арагон, Сицилия, Иерусалим, Неаполь). Принимала деятельное участие в возведении на престол Карла VII, пользовалась огромным уважением у современников. Ее называли «одной из женщин, сделавших Францию».], Жанны д’Арк[3 - Жанна д’Арк (1412–1431) – национальная героиня Франции, одна из главнокомандующих французскими войсками в Столетней войне, при ее решающем участии произошел перелом в войне, и Карл смог короноваться в освобожденном Реймсе, а затем почти вовсе очистить континент от англичан. Попав в плен, Жанна была сожжена на костре как еретичка. Впоследствии реабилитирована и причислена католической церковью к лику святых.], а затем Агнессы Сорель. Прозвищу Победитель, данному ему потомками, Карл обязан заботам и верности этих трех женщин. Увы, совсем не так обстояло дело с четвертой – его родной матерью.

Как это ни парадоксально, но от нее, королевы Изабо Баварской[4 - Изабо Баварская (ок. 1370–1435) – французская королева, супруга Карла VI Безумного, с 1403 г. периодически управляла страной. Была крайне непопулярна в народе, особенно из-за расточительности и мотовства.], наш герой познал одни лишь упреки и унижения. Карл был одиннадцатым ребенком в несчастливой семье Карла VI и родился, когда король переживал очередной припадок душевного недуга. Изабо не проявляла к последнему сыну заботы и внимания, как и к его десяти старшим братьям и сестрам. Да уж, мать, лишенная материнского инстинкта, безумный отец – повезло, нечего сказать… Во время своих припадков Карл VI превращался в дикого зверя. Покрытый паразитами, изорвав в клочья свою одежду, этот несчастный днями и ночами испускал дикие крики и угрожал всем, кто к нему приближался. Затем он внезапно, словно по мановению волшебной палочки, приходил в себя и успевал сотворить жене очередного из одиннадцати детей. После нескольких недель затишья у короля наступало очередное умопомрачение, а Изабо снова начинала заниматься своими «любимыми делишками» – коллекционированием любовных приключений. С редкой для королевы неразборчивостью Изабо находила себе любовников из всех слоев общества, не брезгуя самыми грубыми мужланами, главное, чтобы были красивыми. Когда родился будущий Карл VII, как все полагали, был бурный любовный роман с младшим братом короля герцогом Орлеанским. Прихоть Изабо вполне можно понять: Людовик Орлеанский был полной противоположностью своему брату, и невозможно перечислить всех женщин при дворе, которых он покорил своим обаянием. А посему Изабо с гордостью записала эту «дичь» в список охотничьих трофеев. В своем цинизме она зашла еще дальше, когда распустила слух, что ее младшенький вовсе не от мужа, другими словами, незаконнорожденный. До поры до времени общественное мнение не придавало особого значения этим слухам, поскольку росли два старших сына, но, когда они оба скончались в юном возрасте, а Карл стал законным наследником французского престола, данное обстоятельство обрело значение государственного масштаба, более того, Изабо официально подтвердила этот факт в 1418 году. Карлу тогда было пятнадцать лет, его провозгласили регентом королевства в связи с тем, что безумие не давало Карлу VI возможности управлять страной. Возобновилась Столетняя война с Англией, а параллельно вновь разгорелся конфликт между арманьяками и бургундцами[5 - Политические группировки во Франции в начале XV века во главе с Иоанном Бесстрашным, герцогом Бургундским, и Бернаром VII, графом Арманьяком, тестем Людовика Орлеанского, боровшимися за контроль над душевнобольным королем Карлом VI.]. Чтобы понравиться последним, Изабо и наговорила на сына. Спустя десять лет, при подписании унизительного для Франции договора в Труа, Изабо признала права короля Генриха V Английского на престол королевства в ущерб своему сыну. В результате этого три четверти территории страны отошли к англичанам и их союзникам бургундцам, а когда в 1422 году умер Карл VI, Генрих V без всяких затруднений провозгласил себя королем Франции. И только арманьяки и некоторые провинции южнее Луары признали своим королем Карла VII.

Помимо огромного материального ущерба от прямо и открыто провозглашенного матерью незаконного рождения, эти слухи еще долго оказывали негативное влияние на мысли и поступки Карла VII. Тем более что в партии, которая разыгрывалась между Францией и Англией, с одной стороны, и арманьяками и бургундцами – с другой, юный король был заложником выбора. Чтобы понравиться своим друзьям англичанам и бургундцам, Изабо несколько раз пыталась оставить Карла при себе, не понимая, какому риску его подвергала. Болтаясь между двумя вражескими лагерями, Карл был в отчаянном положении. Как мог он, не имея ни армии, ни денег, противостоять тем, кто считал его последней преградой для реализации своих честолюбивых устремлений? Впрочем, хотел ли он сам противиться исполнению этих устремлений? Его инертное поведение говорило об обратном, его волю, вероятно, в очередной раз парализовало подозрение в незаконности рождения.

Именно тогда помощь первой из своих добрых фей позволила Карлу остаться на плаву. Иоланда Арагонская, королева Сицилийская, герцогиня Анжуйская и графиня Прованская, была не только красавицей, но и обладала необычайной жизненной энергией и острым политическим чутьем. Летописец того времени Жувенель дез Юрсен[6 - Юрсен, Жувенель дез (1388–1473) – французский хронист, политический деятель, юрист. С 1425 г. генеральный адвокат парламента, с 1449 г. – архиепископ Реймса. Играл важную роль в царствовании Карла VII и Людовика XI. Его «Хроника Карла VI» (1380–1422) посвящена истории Франции в период Столетней войны (1337–1463), является одним из основных источников по политической истории Франции начала XV в.] писал, что Иоланда отличалась простой и здоровой красотой: пухлый рот, большой нос, говоривший о решительности и горделивости. Историк явно пребывал под ее чарами, когда добавил: «Она самая прекрасная женщина королевства». Но Иоланда была не только красива, ей суждено было сыграть решающую роль в истории правления Карла VII… и начала она с того, что спасла ему жизнь, вырвав из когтей Изабо. В 1413 году, когда королева Сицилийская предложила французской королеве выдать свою дочь Марию за Карла, в то время он был всего лишь графом де Понтье, Изабо согласилась. Она была рада освободиться от сына, который не представлял для нее никакого интереса. И то сказать, ничто в ту пору не предвещало, что вскоре ему предстояло стать наследником престола. Карлу было десять лет, невесте – всего девять, и она отнюдь не отличалась тем очарованием, каким славилась ее мать. Еще один летописец тех времен, Шастелен[7 - Шастелен, Жорж – парижский буржуа, оставивший свои воспоминания.], скажет позднее о Марии: «У королевы такое лицо, что оно может напугать даже англичан!» Любезнее сказать просто невозможно! Увы, этот отзыв соответствовал действительности: тощее тело с короткими и кривыми ногами, узкие и уже сгорбленные плечики, худое и бледное личико с очень длинным носом – таков ее портрет на миниатюрах тех времен. Карл и сам был далеко не красавец, так что какая уж тут любовь, тем более между детьми. Впрочем, со стороны Карла любви не было и в дальнейшем, но Мария Анжуйская всю жизнь молча обожала своего мужа.

18 декабря 1413 года совершилось таинство венчания, и Иоланда легко добилась от Изабо права охранять и воспитывать своего юного зятя. И посему Карл вырос в доме королевы Сицилийской в Анжере, где теща окружила его такой нежностью, какую он никогда не получал от собственной матери. Она пошла еще дальше и, когда в 1418 году Изабо изменила Франции и продала королевство англичанам и бургундцам, решительно выступила против и защитила права Карла, отчаянно сражаясь за него. Тогда Иоланда проявила качества незаурядной личности, и Пьер Шампьон[8 - Шампьон, Пьер Оноре Альбер Жан Батист (1880–1942) – французский литературовед и историк. Автор многочисленных работ по истории Франции XV в.] пропел ей следующий панегирик: «Иоланда – сама отвага и ум. Она стала матерью своему зятю и взяла его под свое крыло, когда тому было десять лет. Можно сказать, что эта решительная женщина сформировала его характер, подарила ему не только дочь, но и все, что имела, была советчицей и подавала пример. Королева Сицилийская оказалась действительно сильной женщиной. Она не только правила своей провинцией, но, благодаря своему уму, и частью королевства». Иоланде понадобилось все ее мужество, чтобы поддержать дело «короля Буржского»[9 - Это насмешливое прозвище было тогда дано Карлу VII его недругами по причине небольшого размера его владений и выбора этого города в качестве королевской резиденции и временной столицы страны. В те времена по Франции ходила песенка, говорившая об отчаянном положении наследника престола:Друзья, так что же остаетсяДофину славному?Чем управлять придется?Его так тесен дом:Орлеан, Божанси,Нотр-Дам де Клери,Ну и еще Вандом…– Прим. авт.] в годы тяжких испытаний, поскольку поражение следовало за поражением и каждая новая неудача расширяла владения английского короля во Франции: битва при Краване в 1423 году, битва при Вернее в 1424-м, день Сельдей в 1429-м. Все эти схватки закончились поражением французских войск. Но 6 марта 1429 года на сцене появилась вторая добрая фея, которая позаботилась о судьбе Карла VII. В тот день в замке Шинон, где Карл добровольно укрылся со своими придворными, к нему явилась красивая семнадцатилетняя девушка в мужской одежде. Это была Жанна д’Арк – Орлеанская дева сделала первый шаг в своей божественной миссии. Она без колебания признала в несчастном помазанника Божия и сказала: «От имени Господа я говорю тебе, что ты законный наследник французского престола и сын короля!»

Эти волшебные слова стали причиной удивительной метаморфозы короля. С этого дня Карл стал совсем другим человеком, смело устремился навстречу своей судьбе, дверь в которую распахнула перед ним Жанна, одержав ряд чудесных побед. Непобедимые доселе англичане были потеснены, опрокинуты, побеждены этой простой девушкой, сражавшейся только оружием своей веры. Один за другим были освобождены от захватчиков города Орлеан, Жаржо, Божанси, Пате, Жьен, Оксер, Труа – этапы победного похода, апофеозом которого стала коронация Карла в Реймсе 7 июля.

Эта книга не ставит своей целью рассказать об эпопее Орлеанской девы или ее геройской и трагической гибели, равно как и осуждать неблагодарность короля по отношению к той, кто вернул ему надежду и отвагу. Мы знаем, что ему были чужды угрызения совести и он часто проявлял преступное безразличие к своим лучшим соратникам и приближенным. Его врожденная недоверчивость брала над ним верх и заставляла скрываться за броней холодности.

По крайней мере, так было до той поры, как Жанна д’Арк ворвалась в его жизнь. После этого король стал меняться, и это продолжалось всю его жизнь. И тогда Карл VII заслужил второе прозвище – Победитель, ранее ему история присвоила прозвище Благослуживый.

Столь длинная преамбула показалась мне необходимой, чтобы лучше познакомиться со сложной личностью короля в тот момент, когда он встретил ту, которая стала его единственной любовью. Этот дьявольски сложный человек не поддается никакому анализу.

В своей великолепной биографии Карла VII Филипп Эрланже пишет о его противоречивом характере: «В зависимости от обстоятельств он часто бывал подлым или отважным, сибаритом или трудягой, возбужденным или холодным, благородным или невыносимым, верующим на грани мистицизма или сластолюбивым вплоть до развратности, опасным для своего дела или глубоко осознающим свой королевский долг. Он был человеком поражения и символом славы».

После гибели Жанны король, вдохновленный ее примером, возобновил борьбу за освобождение королевства от английских захватчиков, их бургундских союзников и ужасных «живодеров», чьи шайки грабили и убивали всякого, кто имел несчастье встретиться с ними на большой дороге. Так он провоевал целых пятнадцать лет, мало-помалу собрав большинство французских провинций под знамя с лилиями. Последняя военная кампания осенью 1442 года привела его в Лангедок, где Карл простер королевский скипетр над мятежной доселе Тулузой. Решив пожить в этом городе до весны, овеянный славой недавних побед, 19 марта 1443 года Карл принял там короля и королеву Сицилийских Рене и Изабеллу, которым повезло гораздо меньше – буквально накануне они потеряли свое итальянское королевство. Рене Анжуйский был сыном недавно почившей Иоланды, что заменила Карлу мать. Его супруга Изабелла повела себя достаточно мужественно, не в пример своему беззаботному муженьку. Приезд молодой четы принес радость в королевскую резиденцию, но так и не смог развеселить жену Карла VII, королеву Марию, чье унылое лицо, казалось, было отмечено печатью вечного траура. А король Франции, не обращая ни малейшего внимания на скорбный вид своей супруги, был весел как никогда и упивался празднествами в честь гостей. И пусть благочестивые фрейлины Марии не участвовали во всеобщем празднике, зато спутницы королевы Сицилийской, все веселые, одна краше другой, не стали отказывать себе в удовольствии. Самую красивую из них звали Агнессой Сорель. Ей было двадцать лет, светлые волосы спускались сладострастными волнами до самой поясницы, нежное овальное лицо было озарено прозрачными голубыми глазами, маленький, красиво очерченный ротик с пухлыми губками, длинная изящная шея и грудь в недвусмысленно глубоком вырезе платья могли соблазнить святого. Красавица Агнесса знала силу своей соблазнительности и не стеснялась ею пользоваться. Кокетство девушки не было отягощено притворной стыдливостью и балансировало на грани вызова. Все одежды подчеркивали прелести ее великолепного тела: платья были максимально облегающими, равно как и другие предметы туалета. Пудра, которую она наносила на лицо легкими мазками, оттеняла цвет нежной кожи, но что особенно выделяло ее из окружавших женщин – это походка… Царственная поступь, настоящая походка королевы… И она вскоре станет королевой… пусть даже некоронованной!

Этот портрет может ввести читателя в заблуждение относительно характера Агнессы. Было бы огромной несправедливостью считать ее интриганкой, жадной до выгоды, стремящейся к власти и полной честолюбия, какой ее рисовали некоторые из современников. Да, Агнесса любила красивые платья, дорогие украшения, замки, роскошь, богатство, но эта тяга к красивым и дорогим вещам никогда не мешала ей радеть об обездоленных. Она отдала все, чем так щедро одарила ее природа, служению благородным делам, и прежде всего человеку, которого она любила. Хотя Карл и вознес ее так высоко, что она стала самой влиятельной особой королевства, чувства Агнессы не были основаны на холодном расчете. В отличие от многих других фавориток, она любила человека, а уже потом короля.

19 марта 1443 года, когда Карл VII впервые увидел Агнессу, ему было уже сорок лет, и он совсем не походил на подростка. После стольких событий он даже внешне изменился. Конечно, король не стал красавцем, но долгие воинские походы развили его физически и придали в известной мере величественную осанку. Но прежде всего изменения коснулись его характера: вместо былой застенчивости появились поразившие всех окружающих жизнерадостность и хорошее расположение духа. Наш герой стал больше тяготеть к занятиям умственным трудом, был страстным любителем книг, знатоком латинского языка, интересовался наукой – Карл был монархом образованным, что не столь часто встречалось у королей. Но еще сильнее его привлекали плотские наслаждения. Бедная королева Мария была окончательно «задвинута на задворки памяти», что, однако, не мешало мужу периодически ее оттуда извлекать, чтобы сделать очередного ребенка. В результате Мария родила четырнадцать детей! Неплохой результат для женщины, которую называли «самой страшной уродиной королевства»!

Старший из королевских отпрысков, Луи, будущий Людовик XI, был объектом постоянного отцовского беспокойства. Считая, что отец упорно отказывается поскорее умереть, дофин плел интригу за интригой, стараясь ускорить бег истории и отправить отца в мир иной. А если добавить к этим внутренним угрозам все внешние проблемы, то можно понять, насколько нелегка была жизнь у Карла. Но едва встретив Агнессу, Карл позабыл обо всех своих заботах. Любовь была как удар молнии! Горячий сорокалетний мужчина познал уже многих женщин, но до той встречи он тешил лишь свою плоть, ни одна из этих дам не смогла завоевать его сердце. Как писал Филипп Эрланже, «мужчина, достигший зрелого возраста, но не познавший любви, – странник, который прошел через жестокие штормы, ступил наконец на землю, почувствовал жгучую необходимость быть счастливым… Когда он увидел Агнессу Сорель, он сразу понял, что достиг “земли обетованной”. Это дитя должно было стать его наградой за несчастья и страдания молодости, призом за победу…».

Агнесса, как и многие другие девушки, могла оказаться всего лишь утешительницей воителя, но она стала его вдохновением. Очарованный Карл нашел женщину непредвиденных поступков, умную, чье веселое настроение так выгодно отличалось от строгой обстановки, царившей в окружении королевы, где с поразительным упорством культивировалась скука. Но, зная характер человека, который столь долго был парализован врожденной недоверчивостью к людям, можно понять, что, несмотря на вспыхнувший в душе огонь страсти, король боялся ей открыться. Ну а коль скоро он не осмеливался сделать первый шаг, ему помогли! Был организован настоящий заговор с целью как можно скорее толкнуть его в объятия молодой женщины. Заговорщиками были королева Изабелла Сицилийская, ее муж Рене, шурин Карла, граф Менский, а также Пьер де Брезе[10 - Брезе, Пьер де (1408–1465) – французский государственный и военный деятель, был министром, сенешалем Пуату, позже получил должность сенешаля Нормандии.].

Вмешательство последнего вызывает недоумение: сей влиятельный муж сам был влюблен в Агнессу, и вполне вероятно, что та ответила ему взаимностью. Но каждому – свое, Брезе смирился и уступил дорогу монарху. Таким образом, подталкиваемый окружением и повинуясь собственному желанию, Карл выставил свою кандидатуру… и без труда прошел по конкурсу!

Почему же Агнесса так просто сдалась? Почувствовала ли она ту же страсть, которую испытывал Карл? Приходится усомниться, поскольку вряд ли наш герой кого бы то ни было мог очаровать. Но возможно, молодая женщина поняла, как нужна всемогущему монарху. Ее тонкая женская интуиция подсказала, что она могла бы дать ему стабильность, доверие, которых так ему не хватало; доставить ему удовольствие, доселе им не испытанное. Да и простая двадцатилетняя девушка из скромной семьи, заурядная фрейлина, все же должна была испытать известное волнение, увидев у своих ног самого короля Франции…

Агнесса поставила себе задачу сделать его счастливым и любила Карла всю жизнь. Во всех ее поступках сквозило религиозное усердие, поэтому следующей зимой молодая женщина подарила церкви городка Лош серебряную статуэтку Марии Магдалины, что могло быть выражением угрызений совести, которые иногда она испытывала. Она знала, что Карл был женат на женщине безупречного поведения, почти святой, но жить со святой не всегда интересно…

Во всяком случае, если у Карла и были какие-то угрызения совести, он очень скоро о них забыл. После первого грехопадения осталось только одно желание – грешить как можно чаще. Поскольку король и королева Сицилийские приняли решение вернуться в свое графство Пуату, Агнессе пришлось последовать за ними… И тогда король последовал за ней! Для влюбленных этот медленный переезд из Лангедока в Пуату стал настоящим свадебным путешествием. Карл помолодел лет на десять и вел себя как школяр.

Агнесса постаралась поддержать этот огонь любви… всеми средствами умелой любовницы, которым ее обучили. Несмотря на свои юные годы, эта очаровательная особа вовсе не была новичком в амурных делах – ее красота, очарование, изысканные манеры уже давно привлекали многочисленных воздыхателей, и она не всегда отвергала их притязания… Но пусть она рассказывает о своем раскаянии духовнику! Дочь Жана Сореля, сеньора Лудена, дворянина на службе у Иоланды Арагонской, тещи и благодетельницы Карла, Агнесса получила строгое религиозное воспитание и никогда не отступила от веры, привитой в детстве. Совсем еще девчонкой ее сделали фрейлиной Изабеллы Сицилийской, невестки Иоланды, и она незамедлительно стала одной из главных фигур при небольшом анжуйском дворе. Но ее красота отнюдь не единственное объяснение таким почестям: она излучала такую душевную теплоту, такое обаяние, что устоять перед ними не мог никто. Агнесса вполне оправдывала прозвище «чаровница», которым наградило ее общественное мнение. Карл, как и многие другие мужчины, не устоял перед ее чарами, но выбор, который пал на него, получил самые благоприятные последствия. Она использовала все свое искусство обольщения только для его удовольствия, она разжигала в нем желание лишь для того, чтобы его удовлетворить. И если молодая женщина принимала Карла ночами у себя в легкой прозрачной одежде, то только для того, чтобы не создавать лишних препятствий вожделениям своего венценосного любовника. И если днем Агнесса носила платья, которые не скрывали ее округлых форм, если не слишком тщательно прикрывала очертания прекрасной груди, а туники с глубоким разрезом подчеркивали стройность ее ног, то все ее ухищрения имели целью очаровать одного-единственного мужчину.

Увы! Общественное мнение, всегда прислушивающееся к злословию, не разделяло эту точку зрения и обвиняло бедную Агнессу в многочисленных изменах. Ей приписывалось великое множество любовников, среди них фигурировали Пьер де Брезе и Жак Кер[11 - Кер, Жак (1400–1456) – выдающийся французский промышленник и государственный деятель, советник короля Карла VII, сын торговца мехами. Во французской историографии рассматривается как зачинатель французского капитализма.]. Агнесса не скрывала своей дружбы с этими мужчинами, возможно, оба были очарованы ею. Но если наша героиня и симпатизировала им и всем своим влиянием помогла их возвышению, то лишь потому, что они оба были верными слугами короля и его дела. Этому делу Агнесса сама посвятила и тело, и душу. Но это не остановило появление злобных и незаслуженных памфлетов. Один из них особенно глубоко ранил молодую женщину. Это случилось почти сразу же после того, как в Париже ее посетил король. Как часто бывало, Агнесса сопровождала его в поездках, и присутствие фаворитки рядом с королем сильно не понравилось некоему парижскому моралисту, который опустился до таких описаний: «Все, что относится к разврату и разложению нравов, Агнесса Сорель демонстрирует своими открытыми спереди платьями, выставляющими напоказ ее груди, в то время как шлейф так называемых платьев остается длинным и подбитым мехом. Она уже не знает, что бы такое еще придумать. Днем и ночью она красит лицо и горделиво смотрится в зеркало лишь для того, чтобы совратить мужчин и подать дурной пример набожным и честным женщинам, которые, последовав ее примеру, потеряют честь и добрый нрав»[12 - Цитируется Мишелем Эрубелем в его книге «Чаровница». – Прим. авт.].

Церковь тоже косо смотрела на любовную связь короля, и проповедники не стесняясь обвиняли Агнессу со своих кафедр в святотатстве. В средневековой Франции влияние церкви было еще слишком велико, и даже король был вынужден с ней считаться. Поэтому первое время Карл старался держать в тайне новую любовь. Но все было тщетно: как он мог скрывать счастье, которое источала каждая пора его естества?

Впрочем, при маленьком дворе в Пуатье все жили одной жизнью. Поэты и музыканты давали свои представления, а Карл с удовольствием разделял всеобщее веселье, естественно вместе с Агнессой. Не от этого ли нового ощущения счастья он внезапно потерял всякий интерес к войнам? Он перепоручил командование войсками старшему сыну, дофину Луи, с задачей вынудить англичан снять осаду с Дьепа. Карл благосклонно отнесся к предложению своего кузена, герцога Орлеанского, стать посредником в мирных переговорах. Враги Франции были уже на последнем издыхании: соперник Карла по претензиям на французский престол, английский король Генрих V, и непокорный вассал, герцог Бургундский, Филипп Добрый поняли, что им не удастся сломить сопротивление французов. После пятнадцати лет победных завоеваний Карл VII больше уже не был «королем Буржским». И тогда герцогу Орлеанскому было официально поручено выступить посредником, а король смог вернуться к своим любовным утехам, все больше и больше забывая о законной супруге. А у той хватило ума не беспокоить мужа напоминаниями о своем существовании. Посему все было бы хорошо между влюбленными, если бы Агнессу не угнетала совесть. Не будем забывать, что она была очень набожна. Король совершал с ней грех прелюбодеяния – значит, спасение ее души под угрозой! Ее духовнику, отцу Дени, пришлось вновь пойти с Богом на компромисс, позволявший ей пребывать в грехе, не подвергаясь слишком большому риску.

– Отец мой, я грешу вместе с королем, – призналась она исповеднику. – Мне случается приводить в смущение окружающих, появляясь перед ними в прельстительных одеяниях, я люблю роскошь, яства. Мои сердце и мысли заняты греховными желаниями, от которых я хотела бы избавиться, чтобы мне отпустились грехи… Как я могу это сделать?

Отец Дени, в отличие от некоторых более строгих пастырей, не хотел лишать французского короля удовольствий. От этого зависела его собственная карьера священнослужителя. Ответ исповедника облегчил совесть прекрасной кающейся женщины:

– Нехорошо, дочь моя, слишком казнить себя за совершенные ошибки. Поверьте мне, вопросы созрели в моем сознании, и я должен задать их вам… И коль скоро только я один имею право делать это, я и понесу ответственность перед Господом нашим за то, задам я их или нет.

Ус покоившись тем, что Господь уготовит ей любезный прием, когда настанет время предстать перед ним, Агнесса могла совершенно беззаботно предаваться греховной любви. Впрочем, на следующий день она стала лучшей подругой королевы Марии. А пока король продолжал спать со своей красоткой.

Но королева Изабелла решила, что пора вернуться в свое герцогство Анжуйское. Естественно, ее первая фрейлина должна была последовать за ней. Это привело Карла в отчаяние: он не мог даже допустить мысли, что его любимая удалится от него. Ничто так не обостряет желания влюбленного мужчины, как разлука с предметом его любви…

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск
this