Федор Ибатович Раззаков
Виктор Тихонов творец «Красной машины». КГБ играет в хоккей

Виктор Тихонов творец «Красной машины». КГБ играет в хоккей
Федор Ибатович Раззаков

Тысячи книг написаны о советском хоккее и столько же будет написано еще. Однако книгу, которую читатель держит в руках, можно смело назвать уникальной – такой еще не было. Она показывает советский хоккей не только с фасада, но и заглядывает за его кулисы, раскрывая секреты «тайной дипломатии» – интриги спецслужб и партийной номенклатуры, которые во второй половине 70-х активно помогали советскому хоккею выбраться из кризиса. События этого захватывающего хоккейного детектива охватывают переломный период – с февраля 1977-го по май 1978 года, когда, благодаря протекции шефа КГБ Ю. Андропова и генсека Л. Брежнева, ЦСКА и сборную СССР возглавил Виктор Васильевич Тихонов. Ценой неимоверных усилий ему предстояло обновить не только главный клуб страны, но и вернуть советской сборной былой авторитет на международной арене. А сделать это было крайне трудно, поскольку очередной чемпионат мира должен был проходить в Чехословакии, да еще в дни неофициального празднования там 10-летия со дня «Пражской весны» 1968 года. Чехи были полны решимости лечь костьми на пражском льду, лишь бы не дать Советам выиграть чемпионат у себя дома. Для этого были мобилизованы все силы – как явные, так и тайные: от Президиума ЦК КПЧ до чехословацкой госбезопасности СТБ. А тут еще у Тихонова назрел конфликт не только с интриганами из высоких кабинетов, но и с рядом ведущих игроков ЦСКА и сборной СССР.

Фёдор Раззаков

Виктор Тихонов творец «Красной машины». КГБ играет в хоккей

© Раззаков Ф. И., 2016

© Книжный мир, 2016

Великому советскому хоккею посвящается

Часть первая. Гений хоккея

7 февраля 1977 года, понедельник, Москва, Дворец спорта в Лужниках, матч чемпионата СССР ЦСКА – «Спартак»

Облокотившись локтями на деревянную стойку правительственной ложи, Леонид Ильич Брежнев с интересом наблюдал за тем, как спартаковцы, проигрывавшие его любимому ЦСКА со счетом 3:5, но не желавшие сдаваться, организовали очередную атаку на ворота Владислава Третьяка. В углу площадки к шайбе первым подкатился спартаковец Валентин Гуреев, который собирался отправить ее на пятачок, где его паса уже дожидались партнеры. Но повернуться лицом к воротам спартаковец не успел. В следующую секунду ему в спину на крейсерской скорости врезался армеец Борис Александров, который так толкнул соперника на борт, что тот «вонзился» в него, будто гвоздь в упругую доску. Звук расколовшегося, как грецкий орех, шлема на голове спартаковца был слышен всему стадиону. От этого звука Брежнев даже откинулся всем телом назад, а с его губ сорвалось смачное матерное ругательство, которое услышали не только те, кто сидел с генсеком в правительственной ложе, но и зрители, расположившиеся прямо под ней.

– Нет, ты видел, что творит этот сукин сын? – генсек повернул голову к сидевшему рядом с ним Кондратьеву, чиновнику из отдела хоккея Спорткомитета СССР. – Это же форменный бандит в хоккейной форме.

– А я давно говорил, что надо гнать его к чертовой матери из команды, – тут же откликнулся на гневную филиппику генсека Кондратьев. – Носимся с ним, как с писаной торбой.

– Так уж прямо и гнать? – встрял в разговор генерал-майор Скурлатов – один из начальников Спортивного комитета Министерства обороны СССР, сидевший по другую сторону от генсека. – Видимо товарищ Кондратьев, болеющий за «Спартак», мечтает ослабить ЦСКА на финише сезона.

– Причем здесь мои пристрастия? – возмутился Игнатов. – Вы разве не видели, с чего все началось? Гуреев обыграл вашего любимчика на своей половине, а тот догнал его у своих ворот и впечатал в борт со всей своей неуемной злости. Так ведь можно человека инвалидом сделать.

– Прям-таки инвалидом! – отмахнулся от оппонента, как от назойливой мухи, генерал.

Но в этом момент генсек снова подался вперед и спорящие тоже последовали его примеру. Ничего хорошего внизу они не увидели. Распластанный на льду спартаковец не подавал никаких признаков жизни и, колдовавший все это время над ним врач, сделал характерный жест руками своим коллегам – это означало, что надо нести носилки. И спустя пару секунд на лед выбежали двое мужчин с носилками наперевес.

– Ну что на это скажете, товарищ генерал? – в голосе Кондратьева ясно слышались язвительные нотки.

Скурлатов молчал, насупив брови – сказать ему, действительно, было нечего. Пауза в матче затягивалась. Генсек снова откинулся на спинку кресла и, бросив косой взгляд на Игнатова, спросил:

– Тебе не кажется, Павел Сергеич, что наш хоккей все больше становится похож на корриду?

– Кажется, Леонид Ильич, – согласился Кондратьев. – Это все привносится к нам от канадцев. Александров, конечно, игрок талантливый, но после того, как сыграл против них в Суперсерии, нахватался от них всего самого грязного и возомнил себя гладиатором. А молодежь, глядя на него, считает его примером для подражания. Если мы этого не пресечем, эта грязь пойдет гулять по всему нашему хоккею.

– И каким же образом вы собираетесь это пресечь, позвольте узнать? – подал голос Скурлатов.

– Будем каленым железом вычищать этих гладиаторов, – не стал медлить с ответом чиновник.

– Ты не горячись, Пал Сергеич, так ведь можно и дров наломать, – видя, куда катится разговор, произнес Брежнев. – Александров, конечно, сукин сын, но это все-таки наш сукин сын. Он молодой, горячий, но игрок талантливый – нам такие тоже нужны.

– Вот и я о том же, Леонид Ильич, – воспрянул духом Скурлатов. – У нас на носу чемпионат мира в Вене, на который впервые приедут канадские профессионалы. Это о чем говорит? О том, что времена меняются – жесткий хоккей и в Европе начинает пробивать себе дорогу. Нравится нам это или нет, но это факт. Значит, и нам надо учить наших ребят такому хоккею.

– Вот такому? – и Кондратьев кивнул на лед, откуда бригада врачей уносила на носилках Гуреева, который все еще был без сознания.

– Нет, не такому, – в голосе генерала послышались стальные нотки. – Это, конечно, перегиб. Но жесткость нашим ребятам все равно прививать нужно. А-то у нас не хоккей, а сущий балет получается. Вы там в Спорткомитете не видите этого, что ли?

– Я смотрю, Леонтий Ильич, вы в Министерстве обороны много чего видите, – огрызнулся Кондратьев. – У нас, с вашего позволения, не балет, а красивый и комбинационный хоккей. При этом туманный, поскольку у нас менталитет советский, а не канадский.

– Да бросьте вы про гуманизм – не на собрании! – Скурлатов раздраженно взмахнул рукой.

Но тут же осекся, вспомним, что рядом сидит сам Генеральный секретарь. Однако Брежнев пропустил эту реплику генерала мимо ушей. Вернее, сделал вид, что пропустил. Этот разговор был ему интересен, поскольку хоккей он любил и ему была не безразлична его дальнейшая судьба. Но поскольку многие нюансы его развития он не знал, ему было интересно послушать мнение людей, которые по долгу службы разбирались в этом лучше его. Например, Кондратьев был большим начальником в управлении Зимних игр Спорткомитета СССР, а Скурлатов курировал спортивное направление (в том числе и хоккейную команду ЦСКА) по линии Министерства обороны.

После того, как Скурлатов осекся, разговор прервался и оба собеседника ждали, как отреагирует на услышанное генсек. Понял это и Брежнев, который хотел завершить разговор до того момента, когда игра на льду вновь возобновится – матч-то еще не закончился и сулил впереди интересную интригу.

– Я полагаю, что никто не станет спорить с тем, что Александрова надо наказать, – прервал молчание генсек. – Но вычищать его каленым железом пока рановато – дадим ему время хорошенько подумать. А по поводу балета в нашем хоккее… Думаю, Андрей Иваныч прав – канадских профессионалов не зря возвращают на чемпионат мира – Сабецки понимает, куда ветер дует. Поэтому вам, Павел Сергеич, надо провести совещание по этому поводу в Спорткомитете. И решить, в какую сторону развиваться нашему хоккею. Здесь главное не перегнуть палку и не выплеснуть с водой ребенка. Чтобы хоккей наш не утратил свою комбинационность и красоту, и в то же время приобрел нужную нынешнему времени жесткость, но не жестокость. Если мы станем потворствовать корриде на льду, такие случаи, как сегодняшний у нас будут происходить в каждом матче. Этого допустить нельзя.

7 февраля 1977 года, понедельник, Воскресенск, Дворец спорта «Химик», матч чемпионата СССР «Химик» – «Динамо» (Рига)

– Что это за безобразие? Вы что творите? – негодовал старший тренер рижского «Динамо» Виктор Тихонов, стоя у бортика.

Его гневные филиппики были обращены к главному судье матча, который в очередной раз усмотрел нарушение правил со стороны его игроков. На этот раз в роли нарушителя выступил защитник рижан Крикунов из второго звена. По мнению судьи, он толкнул защитника воскресенцев Сапелкина руками в спину, хотя Тихонов был уверен, что это была вполне обычная силовая борьба у бортика.

– Если за это удалять, тогда вообще запретите силовую борьбу, – поддержал своего коллегу Эвальд Грабовский – помощник Тихонова.

Но судья был неумолим – он жестом потребовал от Крикунова отправиться на скамейку штрафников. Тот взглянул сначала на своего тренера, после чего нехотя отправился отбывать наказание.

– Назаров, Бескашнов, Балдониекс и Воробьев – на лед! – скомандовал Тихонов, выпуская в игру тех игроков, кто умел защищаться.

Однако и тренер «Химика» Юрий Морозов тоже выпустил на лед своих лучших хоккеистов – первое звено во главе с центральным нападающим Владимиром Голиковым. Именно он в этой игре и открыл счет в середине второго периода. А спустя две минуты Кухарж увеличил разрыв. Однако не прошло и двух минут, как Денисов сократил разрыв в счете, а под занавес второго периода Одинцов, с подачи все того же Денисова, восстановил равновесие в игре – 2:2. И вот теперь, когда счет был равным, спорное удаление ставило рижан в весьма сложное положение. Ведь до конца матча оставалось чуть больше пятнадцати минут, а в игре с такой командой как «Химик», который всегда играл от обороны, отыграться было крайне сложно. Значит, рижанам надо было во что бы то ни стало выстоять и не пропустить. И когда минула минута штрафного времени, многим показалось, что им это удалось. Первое звено воскресенцев не смогло «распечатать» ворота рижского вратаря Василенка. Не смогло это сделать и второе звено. Штрафное время неумолимо истекало и Крикунов уже встал со скамейки, чтобы выскочить на лед. Как вдруг произошло необъяснимое. Рижане потеряли шайбу в средней зоне, ее тут же подхватил защитник «Химика» Лапин, который не стал пробиваться к воротам сам, а отдал пас открывшемуся справа от него нападающему Виктору Крутову. И тот, почти без паузы, мощным щелчком послал шайбу в ближний от вратаря угол ворот. И спустя секунду за воротами Василенка зажегся красный фонарь. Счет стал 3:2 в пользу «Химика».

– Чтоб тебя!.. – сорвалась с губ Тихонова гневная тирада.

– Все – теперь они закроются в своей зоне, – услышал он позади себя реплику своего помощника.

Так, собственно, и вышло. Воскресенцы откатились к своим воротам и стали играть от обороны, редко атакуя ворота рижан. Эта победа была для них крайне важна – после нее они обгоняли рижан на два очка и обосновывались на 4-м месте в турнирной таблице. До челябинского «Трактора», который занимал третью строчку, им было рукой подать – всего пять очков.

Время на табло неумолимо уменьшалось, а все попытки рижан спасти ситуацию не приводили к нужному результату. Но волны их атак продолжали накатываться на ворота хозяев поля, которые защищал вратарь Пашков. И в тот самый миг, когда фортуна могла повернуться лицом к гостям и их давление грозило привести к голу, последовало… новое удаление в их рядах. Причем Тихонов, когда услышал свисток судьи, никак не мог понять, в чем дело. Его команда атаковала, и ни один из игроков не входил в прямое столкновение с воскресенцами.

– У вас нарушение численного состава, – озвучил арбитр причину, по которой рижане должны были понести наказание.

– Что за ерунда?! – развел руками Тихонов. – Где вы усмотрели нарушение?

– Вы неправильно провели смену – у вас на льду было шесть игроков, – был неумолим судья.

– Да он издевается над нами! – громко возмутился Грабовский.

– Если вы будете спорить, то я дам две минуты штрафа и вам, – пригрозил судья.

Тихонов бросил взгляд на табло – до конца матча оставалось чуть больше девяти минут. Если из них вычесть эти две штрафные минуты, то на то, чтобы отыграться, у рижан должно было остаться около семи минут. Но для этого надо было еще выстоять вчетвером.

И снова Тихонов выпустил на лед все тех же хоккеистов, которые защищались в момент, когда был удален Крикунов. И «Химик», который все это время отсиживался в обороне, теперь бросился в атаку. Заполнившие Дворец спорта воскресенцы (а на матче был аншлаг – 4 тысячи зрителей), стали дружно поддерживать своих любимцев, скандируя: «Шай-бу! Шай-бу!». И все время, пока под сводами дворца разносились эти призывы, «Химик» не прекращал своих атак. Вот Голиков мощным щелчком послал шайбу в правый угол ворот рижан, но Василенок в последний момент сумел выставить вперед «блин» и шайба отлетела в угол площадки. Ее тут же подхватил игрок «Химика» Жучок и вернул на «пятачок», где дежурил его партнер по нападению Лаврентьев. Тот подставил клюшку, пытаясь переправить шайбу в ворота. Но рижан спасла штанга. Громкий вздох разочарования, вырвавшийся из нескольких тысяч глоток, потряс стены Дворца спорта.

– Плотнее играем, не даем бросать! – закричал Тихонов своим игрокам, опираясь руками на бортик и подавшись всем телом вперед.
this