Полная версия
Большая книга лучших притч всех времен и народов
В ответ он услышал:
– Представьте человека, который не знает, что такое катапульта. Он спрашивает, что это такое, а вы отвечаете, что катапульта – это катапульта. Как вы думаете, он вас поймёт?
– Конечно нет, – ответил принц.
– А если вы ответите, что катапульта напоминает лук и сделана из бамбука, ему будет понятнее?
– Да, понятнее, – согласился принц.
– Чтобы было понятнее, мы сравниваем то, что человек не знает, с тем, что он знает, – пояснил Гуи Дзы.
Принц признал его правоту.
Уязвимое место
Священная Птица – Хранительница Чёрного Камня часто воевала с разбойниками и тиграми-людоедами, всегда одерживая в этих битвах победы.
Однажды молодые воины из клана «Ветви дерева» решили пойти на поклон к Птице, чтобы узнать, в чём заключается секрет её непобедимости. Придя к жилищу Птицы и выполнив положенный ритуал приветствия, воины расселись на лужайке перед домом Хранительницы Чёрного Камня, и самый старший обратился к ней с такими словами:
– О, Великая Воительница и Хранительница Чёрного Камня! Вести о твоих победах над врагами достигли самых удалённых уголков Поднебесной. Открой нам, в чём секрет твоей непобедимости?
– Действительно, – отвечала Птица, – мои многочисленные враги сильны, свирепы и внушают ужас в бою. Но у всех моих неприятелей есть глаза, а у меня – крепкий клюв, которым я хорошо умею пользоваться. В этом и заключается тайна моей непобедимости.
Не зря говорят старики: «Враг уязвим – воин непобедим».
Как звучит свирель
Владеющий Своими Чувствами из Южного предместья сидел, облокотясь о стол, отрешённый от всего, смотрел вверх и тихо дышал, словно отсутствовал. Странник Красоты Совершенной, стоявший в ожидании перед ним, спросил:
– Как же так? Неужели верно, что телом можно уподобиться сухому дереву, а сердцем – угасшему пеплу? Ведь тот, кто сидит, облокотясь о стол, сейчас уже не тот, кто сидел, облокотясь о стол, ранее!
– Как хорошо ты спросил, Странник! – сказал Владеющий Своими Чувствами. – Понял ли ты, что сегодня я отрешился от самого себя? Когда ты услышал свирель человека, не знал ещё, что такое свирель земли; когда услышишь свирель земли, ещё не будешь знать, что такое свирель вселенной.
– Дозвольте спросить, как это узнать? – продолжал Странник.
– Вздохнёт земля и говорят, что подул ветер. Сейчас он стих. А заиграет – яростно завоет сквозь тьму земных отверстий. Разве тебе не случалось слышать подобные голоса? Ущелья гор, массивы лесов, ямы от вывороченных с корнями деревьев-гигантов в сто обхватов подобны носу, рту, ушам; подобны перекладинам, оградам, ступкам, подобны то стремительному потоку, то стоячей воде. Одни – бурлят, как поток, другие – свистят, как стрела. У одних – шумный выдох, у других – тихий вдох. Голоса высокие, низкие, звуки протяжные, отрывистые. Одни запевают, другие подхватывают. Прохладный ветерок – малый хор, а вихрь – хор огромный. Утихнет буйный ветер, и все отверстия опустеют. Разве не слышал последних вздохов затихающего ветра?
– Свирель земли создается всеми её отверстиями, как свирель человека – дырочками в бамбуке. Осмелюсь ли спросить, что такое свирель вселенной? – сказал Странник.
– В ней звучит тьма ладов, и каждый сам по себе, – ответил Владеющий Своими Чувствами. – Все вещи звучат сами по себе, разве кто-нибудь на них воздействует?!
О манерах и еде
Мудрую Свинью спросили:
– Почему во время еды ты становишься в пищу ногами?
– Я люблю ощущать еду не только ртом, но и телом, – отвечала мудрая Свинья. – Когда я, насыщаясь, ощущаю прикосновение пищи к ногам, то получаю от этого двойное удовольствие.
– А как быть с манерами, присущими достойному воспитанию?
– Манеры предназначены для окружающих, а удовольствие для себя. Если основа удовольствия исходит от моей природы, то само удовольствие приносит пользу, – объясняла Мудрая Свинья.
– Но ведь и манеры приносят пользу!
– Когда манеры приносят мне больше пользы, чем удовольствия, я не ставлю ноги в еду, – гордо ответила свинья и ушла по своим делам.
Общий враг
Однажды странствующий даос повстречал на дороге плачущего крестьянина.
– Сколь велико твоё горе? – спросил даос. – Не могу ли я уменьшить твои страдания?
– Горе моё тяжелее горы и глубже моря, – ответил крестьянин. – Уже много недель жители моего села воюют с соседями из-за участка земли в плодородной долине. Всех нас ждёт нищета и разорение. В моём селе нет ни зёрнышка риса, а на последние деньги я послан купить оружие.
– Я помогу прекратить распрю, – сказал даос, – но мне понадобится твоя помощь.
– Располагай мною, добрый человек, – воскликнул крестьянин. – Что прикажешь сделать?
– Этой же ночью ты должен поджечь своё село, – сказал даос, – а я устрою пожар у ваших соседей.
– Как ты можешь советовать совершить такое зло! – закричал крестьянин. – А я уже совсем было принял тебя за святого человека!
– Зло во имя пресечения гораздо большего зла всегда оборачивается добром, – тихим голосом ответил даос. – Когда змея кусает в палец, лучше отрубить его, чем лишиться жизни. Поджогом деревни ты спасёшь многих своих друзей и соседей, а остальных избавишь от бед и страданий. Так исполни то, что тебе велено.
Понял крестьянин, что имеет дело с мудрецом, равного которому нет в Поднебесной, и той же ночью исполнил приказание даоса.
Понимание жизни
У Чжуан-цзы умерла жена, и Творящий Благо пришёл её оплакивать. Чжуан-цзы же сидел на корточках и пел, ударяя такт по глиняному тазу.
Творящий Благо сказал:
– Мало того что вы не оплакиваете умершую, которая прожила с вами, своим мужем, до старости и вырастила детей. Не слишком ли много себе позволяете, предаваясь пению, отбивая такт о таз?
– Это не так, – ответил Чжуан-цзы. – Могла ли меня не опечалить её кончина? Но затем я задумался о том, что было вначале, когда она ещё не родилась, не только не родилась, но ещё не обладала телом, не только телом, но даже и эфиром. Слитая с неразличным, неуловимым, стала развиваться и обрела эфир, эфир развился, и обрела тело, тело развилось, и обрела жизнь. Ныне же прошла через новое развитие – смерть. Всё это сменяло друг друга, как времена года: весна и осень, лето и зима. И я понял, что плакать и причитать, когда она покоится в огромном доме, значит не понимать жизни. Поэтому и перестал.
Изменение Конфуция
Чжуан-цзы сказал Творящему Благо:
– Конфуций проповедовал шесть десятков лет, а в шестьдесят лет изменился. То, что вначале объявлял истинным, под конец объявил ложным. Он ещё не понял, не отрицал ли пятьдесят девять лет то, что называет ныне истинным?!
– Конфуций полон желания трудиться, он преклоняется перед знаниями, – сказал Творящий Благо.
– Конфуций от этого отказался, но о своём отказе ещё не говорил, – сказал Чжуан-цзы. – Слова Конфуция гласят: «Ведь человек получает от великой основы свои способности, а затем и разум, чтобы родиться. Когда поет, должен соблюдать тон, когда говорит, должен соблюдать правила. Если я пекусь о пользе и справедливости, то любовью и ненавистью, истинным и ложным покоряю лишь людские уста; а чтобы покорить людские сердца, должен решиться им противостоять и тогда определить установления Поднебесной. Увы! Увы! ведь мне этого не достичь».
Труд и безделье
Встретились однажды в пути два монаха и, чтобы скоротать время, затеяли разговор о труде и безделье. Один из них утверждал, что в Поднебесье лишь труд в почёте, другой же настаивал на том, что люди больше ценят лень и безделье.
Спорили они, спорили и решили обратиться к первому встречному, чтобы рассудил их и сказал, кто из них прав, а кто – нет. Смотрят, идёт по дороге крестьянин. Подошли к нему монахи и попросили стать судьёй в их споре. Крестьянин не заставил долго себя уговаривать и велел монахам задавать ему вопросы по очереди.
– Дорог ли тебе твой труд? – спросил крестьянина первый монах.
– Мне-то он дорог, а вот людьми не ценится. Тяжек мой труд, но платят за него мало, – ответил тот.
Настала очередь второго монаха задавать вопрос.
– Если бы ты имел выбор – работать или не работать, в обоих случаях получая одинаковый доход, что бы ты предпочёл? – поинтересовался он.
– Я сделал бы то, что и любой другой смертный на моём месте, – ответил крестьянин.
– А если бы все были трудолюбивы, захотел бы ты жить в таком мире? – спросил первый монах.
– Если бы все любили труд, то никто не хотел бы его облегчить. Нет, не хочу я жить в таком мире, – сказал крестьянин.
Так и проиграл спор трудолюбивый монах. Надо было ему задавать другие вопросы.
Какая жена лучше?
Однажды молодой воин клана «Ветви дерева» пришёл за советом к Птице – Хранительнице Чёрного Камня.
– О, священная Каменная Птица, – сказал воин после традиционного ритуала приветствия, – пришло время жениться, а я не знаю, как выбрать себе подругу жизни. Научи меня, как это сделать.
– Время никогда не приходит само – его выбирают, – ответила Птица. – А что касается жены, то прежде чем сделать выбор, послушай-ка притчу.
Случилось так, что в одном селении жили два воина и оба они были женаты. Сварливая и некрасивая женщина была замужем за мудрым и опытным воином, а молодому человеку, лишь недавно познавшему путь меча, досталась жена красивая да ласковая. Как-то друзья отправились в поход по делам службы и разговорились в пути.
– Почему ты женился на такой сварливой и некрасивой женщине? – спросил молодой воин своего старшего товарища.
– Она верна и трудолюбива, – ответил тот, – но не это является главной причиной моего выбора…
Вдруг на дороге, по которой ехали воины, появилась толпа оборванцев, которые принялись осыпать друзей бранными словами и такими обидными прозвищами, что молодой воин не выдержал и бросился на них, обнажив меч. Оборванцы ловко набросили на него сеть, и, если бы не помощь старшего товарища, молодому воину пришлось бы худо.
Обратил старший воин разбойников в бегство и сказал:
– Когда-то я был таким же обидчивым, как ты, и не мог владеть порывами души, однако годы жизни с моей женой укрепили мой дух и исправили этот недостаток.
Вечером, когда друзья расположились на ночлег, молодой воин загрустил по своей красивой жене и сказал об этом приятелю, на что он ответил так:
– Воин чаще бывает в походах, чем дома, и очень тяжело тому, кто грустит о домашнем уюте и ласковой жене. Это ещё одна причина, по которой я сделал такой выбор спутницы жизни…
Долго ещё рассказывала Хранительница Чёрного Камня длинную притчу о двух друзьях и их жёнах, но молодой воин клана «Ветви дерева» уже знал ответ на свой вопрос и слушал Птицу лишь потому, что ценил чужую мудрость и не жалел времени для учения.
Истинное – в странствиях
Вначале Ле-цзы любил странствовать.
– Ты, Защита Разбойников, любишь странствия. Что же в них хорошего? – спросил Учитель с Чаши-горы.
– Радость странствий в том, – ответил Ле-цзы, – что наслаждаешься отсутствием старого. Другие в странствиях наблюдают за тем, что видят. Я в странствиях наблюдаю за тем, что изменяется. Есть странствия и странствия! Ещё никто не сумел определить различия в этих странствиях!
– Ты, Защита Разбойников, странствуешь, конечно, как и другие, а говоришь, что иначе, чем другие. Во всём, на что смотришь, всегда видишь изменения, наслаждаешься отсутствием старого в других вещах, а не ведаешь, что в тебе самом также отсутствует старое. Странствуя во внешнем мире, не ведаешь, как наблюдать за внутренним миром. Кто странствует во внешнем, ищет полноты в других вещах; кто наблюдает за внутренним, находит удовлетворение в самом себе. Находить удовлетворение в самом себе – вот истинное в странствиях, искать полноты в других вещах – вот неистинное в странствиях.
И тогда Ле-цзы понял, что не постигает смысла странствий, и до конца жизни больше не уходил.
– Истинное в странствиях! – сказал учитель с Чаши-горы. – При истинных странствиях не ведают, куда направляются; при истинном наблюдении не ведают, на что смотрят. Все вещи странствуют, все твари наблюдают – вот то, что я называю странствием, вот то, что я называю наблюдением. Поэтому и говорю: истинное – в странствиях! Истинное – в странствиях!
Два мастера
Гань-Ин в старину был замечательным стрелком. Лишь натянет лук – и звери ложатся, а птицы падают. У Гань-Ина обучался Стремительный Вэй и превзошёл в мастерстве своего наставника. К Стремительному Вэю и пришёл учиться Цзи-Чан.
– Сначала научись не моргать, – сказал ему Стремительный Вэй, – а затем поговорим и о стрельбе.
Цзи-Чан вернулся домой, лёг под ткацкий станок своей жены и стал глядеть, как снуёт челнок. Через два года он не моргал, даже если его кололи в уголок глаза кончиком шила.
Цзи-Чан доложил об этом Стремительному Вэю, тот сказал:
– Этого ещё недостаточно. Теперь ещё научись смотреть, а потом можно и стрелять. Научись видеть малое – точно большое, туманное – точно ясное, а затем доложишь.
Чан подвесил к окну вошь на конском волосе и стал на неё глядеть, обернувшись лицом к югу. Через десять дней вошь стала расти в его глазах, а через три года уподобилась тележному колесу, все же остальные предметы казались ему величиной с холм или гору. Взял он лук из яньского рога, стрелу из цзинского бамбука, выстрелил и пронзил сердце вши, не порвав волоса.
Доложил об этом Стремительному Вэю. Стремительный Вэй ударил себя в грудь, затопал ногами и воскликнул:
– Ты овладел искусством!
Тогда Цзи-Чан понял, что во всей Поднебесной для него остался лишь один соперник, и задумал убить Стремительного Вэя.
Они встретились на пустыре и стали друг в друга стрелять. Стрелы их на полдороги сталкивались наконечниками и падали на землю, не поднимая пыли. Но вот у Стремительного Вэя иссякли стрелы, а у Цзи-Чана осталась ещё одна. Он спустил её, но Стремительный Вэй точно отразил стрелу колючкой кустарника.
И тут оба мастера заплакали, отбросили луки, поклонились друг другу до земли и просили друг друга считаться отцом и сыном. Каждый надкусил себе руку и кровью поклялся никому более не передавать своего мастерства.
Непонятливый слуга
Решила однажды госпожа подарить своей соседке гуся к празднику.
Вышла во двор – и давай ловить длинношеего, да не тут-то было – никак она его поймать не может.
Рассердилась госпожа да как закричит:
– Эй, слуга, немедленно поймай мне гуся!
Слуга, чтобы показать своё рвение и расторопность, схватил палку, бросил её в гуся, да и зашиб несчастную птицу насмерть.
– Экий ты дурак, – пуще прежнего рассердилась хозяйка. – Мне не нужен мёртвый гусь!
На следующий день госпожа и слуга пошли на базар, чтобы купить поросёнка. На обратном пути поросёнок вырвался из рук слуги и со всех ног помчался прочь.
– Лови его, лови! – закричала госпожа.
А слуга подумал: «В прошлый раз я поймал гуся, но ничего хорошего из этого не получилось, так стоит ли в этот раз наживать себе неприятности?»
Так поросёнок и убежал.
Совсем рассвирепела госпожа и прогнала слугу прочь.
«Не поймёшь этих господ, – подумал слуга, шагая по дороге. – Сделаешь – плохо, а не сделаешь – ещё хуже!»
Верно говорят умные люди: «Всегда помни о том, что люди зачастую делают не то, что тебе хочется».
Безнадёжный ученик
Наньжун Гу спросил у Гэнсан Чу:
– Учитель, что должен делать такой старый человек, как я, чтобы достичь описанного тобой совершенства?
Учитель ответил:
– Сохраняй в целости своё тело, береги свою жизнь, не допускай в мыслях суеты. И через три года ты сможешь стать таким.
– Все глаза выглядят одинаково, – сказал Наньжун Гу, – и я не знаю, каково различие между ними, а слепой себя не видит. Все уши выглядят одинаково, и я не знаю, каково различие между ними, а глухой себя не слышит. Сознание у всех одинаковое, я не знаю, чем оно отличается у разных людей, но безумец себя не сознаёт. Тела людей подобны друг другу; но есть что-то, что нас разделяет. Я хочу быть подобным тебе, но не могу достичь этого. Только что ты сказал мне: «Храни в целости своё тело, береги свою жизнь, не допускай суеты в мыслях». Я жажду понять эти слова, но не могу.
– Мне больше нечего сказать тебе, – ответил Гэнсан Чу. – Недаром говорят, что роящиеся мошки не превратятся в куколку, курица не высидит гусиное яйцо. Дело не в том, что жизненные свойства этих птиц различны. Их способности или неспособность обусловлены величиной их таланта. Оказалось, что моих талантов не хватает для того, чтобы просветить тебя. Почему бы тебе не поехать на юг и не встретиться с Лао-цзы?
Спокойствие и гармония
В день Постижения Истины молодой воин из клана Спокойных спросил Мудрейшего:
– О Учитель, чем отличается обычный человек от Спокойного?
– Обычный человек направляет свои помыслы наружу и не обретает гармонии с миром, а Спокойный направляет их внутрь и обретает гармонию с окружающим, – ответил Мудрейший.
– А в чём заключается гармония Спокойствия? – спросил ученик.
– Она таится в равновесии между мыслями и поступками, – сказал Учитель, – но высшее её проявление – в их отсутствии, что не может сделать человека счастливым и поэтому недостижимо при жизни.
Бесстрастие
Лао-цзы говорил:
– Когда вещи устроены так, чтобы угодить телу, когда готовятся к неожиданностям, чтобы уберечь сердце от гибели, когда внутреннюю почтительность пестуют для того, чтобы она проявилась вовне, а беды тем не менее избежать не удаётся, то это происходит от Неба, а не от человека. Тогда ничто не может поколебать установленное, ничто не может проникнуть внутрь Духовной Башни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.