Прошлой ночью с герцогом

При этих словах ее охватила неожиданная грусть, как в тот момент, когда герцог упомянул призраков прошлого.

Сначала ей было очень нелегко. Она и сама в детстве имела гувернанток, но после того как ее мать стала изгоем в собственной семье, все изменилось: пришлось искать способ зарабатывать на жизнь. В каком-то специальном обучении она не нуждалась, поскольку прекрасно знала, что именно ожидалось от гувернанток.

– А что случилось с мисс Фортескью? – неожиданно спросил герцог.

Эсмеральда отбросила неприятные воспоминания, прежде чем ответить:

– К сожалению, она отошла в мир иной и оставила здание и агентство своему племяннику. Тот ничего не понимал в этом бизнесе, поэтому и предложил мне взять в аренду помещение, а заодно и управление, чтобы сохранить всех клиентов. Я согласилась.

– Сколько же времени прошло с тех пор?

«Кажется, целая вечность», – подумала Эсмеральда, но вслух сказала:

– Чуть меньше года.

– И как идут дела?

– Неплохо.

Конечно, это было неправдой, но, судя по тому, как высоко поднялись брови герцога – к ее досаде, – он тоже это понимал. Он опять осмотрел скудно обставленную комнату и задержался взглядом на пустом камине, прежде чем перевести глаза на нее. Должно быть, подумал, что было бы неплохо при наличии дров растопить его в такой холодный унылый день.

Эсмеральда поплотнее закуталась в шаль: пусть у нее почти ничего нет, зато осталась гордость, – и, чтобы не выглядеть нелепо, добавила:

– Порой бывает трудновато, но пока удается находить выход из положения.

Герцог ответил легким кивком и заметил:

– Что ж, рад это слышать.

Из-за того, что мистер Фортескью непомерно завысил доходы агентства, Эсмеральда была вынуждена ежемесячно платить ему огромные суммы за право управлять предприятием и жить в крошечной квартирке на втором этаже. В то время наличие работы и жилья казалось ниспосланным Богом. Ко времени второй выплаты она уже поняла, что племянник мисс Фортескью не слишком честен с ней. Она достаточно хорошо знала арифметику, чтобы, трижды проверив все цифры, догадаться: ей показали фальшивые бухгалтерские книги, в которых взвинтили доход по меньшей мере в три раза по сравнению с истинным. Когда она попыталась указать на несоответствие, мистер Фортескью рассмеялся ей в лицо и заявил, что с радостью вышвырнет ее на улицу и наймет кого-нибудь посговорчивее. Теперь она не могла доверять этому человеку. На мисс Фортескью она работала больше восьми лет и высоко ценила ее репутацию, а наследник ее не таков.

Дохода с агентства хватало только на выплату аренды и скудную еду. Все зимние счета, включая счет за уголь, оставались неоплаченными, поэтому в конторе было так сыро и холодно, особенно ближе к вечеру. У нее было много масла для ламп и стеарина для свечей, но они давали слишком мало тепла.

Эсмеральда не сомневалась, что, если пропустить срок уплаты, Фортескью выполнит свою угрозу вышвырнуть ее на улицу, а идти ей некуда.

– Я бы хотел, чтобы вы приступили к работе завтра утром.

Как и следовало ожидать, герцог не привык к отказам. Она знала, что сильным мира сего редко говорят «нет». Очень хотелось наотрез отказать этому красавцу, но теперь следовало осторожнее подбирать слова. Она и так была чересчур дерзка и откровенна с ним. Сама Эсмеральда у него работать не сможет, но если кого-то отправить в дом герцога, ее скромный доход увеличится, а она так нуждается в деньгах! Есть как раз женщина, которая прекрасно выполнит эти обязанности!

– К сожалению, ваша светлость, вынуждена повторить: я не работаю в домах. Мое присутствие необходимо здесь, – как можно мягче произнесла Эсмеральда.

Он легко перекрыл расстояние между ними. Природный инстинкт твердил ей о необходимости отступить, но она вынудила себя стоять спокойно.

Не отрывая от нее взгляда, он подался вперед, бросил шляпу на письменный стол и подошел так близко, что она ощутила чистый, манящий запах мыла для бритья, отчего ее бросило в жар, как от пылающего в камине огня в морозную ночь. Дорогая ткань его плаща чуть коснулась ее руки, и грудь словно пронзило молнией, а низ живота конвульсивно сжался.

Эсмеральда глубоко вздохнула, и герцог взглянул на нее с искренним интересом.

– Я прекрасно вас понял, но не готов принять ваш ответ. Мне нужны именно вы.

«Мне нужны вы». Он опять повторил эти слова, и голова ее пошла кругом.

Она набрала в грудь воздуха, пытаясь успокоиться, и, к собственной досаде, была вынуждена напомнить себе, что нужна ему не она сама, а ее услуги.

Его упорство не удивляло Эсмеральду: кто она такая, чтобы этот аристократ считался с ее желаниями. Они привыкли, что все им подчиняются.

С трудом подавив свою неприязнь, она спросила:

– Вам что, кто-то меня рекомендовал?

– Можно сказать и так.

Эсмеральда задумалась. Гувернанткой она служила всего в двух домах, обе семьи были довольны, так что рекомендации ей дали превосходные. Кто-то из них вполне мог посоветовать герцогу обратиться к ней, но она решила об этом не спрашивать.

– Я работала гувернанткой, а практического опыта компаньонки у меня не только нет, но, я уверена, в обществе посчитают меня слишком молодой для наставницы двух юных леди во время их первого сезона.

– Сколько вам лет?

– В конце следующего месяца исполнится двадцать шесть.

Бенедикт пристально посмотрел на нее, прежде чем спросить:

– А что, для компаньонок существует возрастная шкала?

– Насколько я знаю, нет.

– Прекрасно. Я считаю, что вы достаточно взрослая, а остальное не имеет значения.

– Боюсь, вы единственный, кто так считает, – мгновенно возразила Эсмеральда.

Он сделал еще шаг, склонил голову к ее лицу и пронзил взглядом великолепных синих глаз:

– Я единственный, кто вправе судить об этом. Не так ли, мисс Свифт?

Его близость пробудила в ней новые, совершенно незнакомые ощущения.

– Вы правы. Но что, если это вызовет скандал в отношении ваших сестер?

– Я привык к скандалам, мисс Свифт. Верно, в обществе всегда найдутся те, кто не склонен прощать, особенно когда нам не удается оправдать их ожидания.

Эсмеральда, подобно герцогу, знала это не понаслышке, поэтому коротко ответила:

– Не могу спорить с этим утверждением, ваша светлость.

В свое время ее мать полюбила неподходящего мужчину, а потом еще – после смерти мужа – имела дерзость выйти за него замуж. Общество ей этого так и не простило.

– Но ведь это не значит, что мы должны слепо подчиняться, верно?

– Вы все сказали за меня, ваша светлость.

Его губы дернулись в улыбке:

– Вы очень умны, мисс Свифт: мало кому удается мои собственные слова использовать против меня.

Она не могла сдержать ответной улыбки. Как приятно одержать победу в его же игре!

– Какой позор!

– Ваш сарказм не собьет меня с выбранного пути.

– Даже намерения не имела.

– Что ж, тогда я продолжу. Тетушка успела подготовить моих сестер к сезону. Она будет по-прежнему в доме, так что поможет с деталями, если потребуется: какие балы посещать, какие платья надевать и так далее и тому подобное, – но выезжать с ними не сможет. Это и станет вашей обязанностью. Я бы не настаивал, если бы не считал, что у вас это получится лучше, чем у кого-то другого. И я хорошо заплачу за работу, к тому же дам вам время, чтобы решить вопрос с агентством. А самое позднее послезавтра жду вас.

Эсмеральда мгновенно забыла о своем решении не раздражать герцога и заработать так необходимые ей деньги, а в будущем получить еще и хорошую рекомендацию. Вместо того чтобы спокойно все обдумать и найти способ переубедить его светлость, она заявила:

– В том, что вы хорошо заплатите, не сомневаюсь, но только что я объяснила, что не могу выполнить ваше желание, а приказывать мне вы не имеете права.

Он наклонился еще ниже, и теперь между их губами было всего несколько дюймов.

– Это не приказ, мисс Свифт, а предложение, причем вполне приличное, – мягко заметил Гриффин.

От его близости и бархатного голоса у нее перехватило дыхание. Желание подчиниться ему было почти неодолимым. Ей больше не хотелось сделать шаг назад, выбежать из комнаты, она мечтала лишь об одном: угодить ему, – но…

– Даже согласись я, это просто неосуществимо: мне понадобится больше времени, чтобы сделать все необходимые распоряжения в агентстве и приготовиться к продолжительному пребыванию в вашем доме. Я вынуждена отказаться, но, поверьте, у меня есть женщина, вполне способная справиться с поставленной задачей.

Герцог посмотрел ей в глаза.

– Скажите прямо: виной моя репутация?

– Нет, – просто ответила Эсмеральда, – хотя, если честно, не могу понять почему: задуматься бы следовало.

Особенно потому, что его присутствие насторожило все женские инстинкты, а по телу побежали мурашки.

– Вы говорите это серьезно? – медленно скользя взглядом по ее лицу, уточнил Бенедикт.

– Совершенно, – призналась Эсмеральда, вовсе не ощущая страха в его присутствии. – Не сомневайтесь: я смогу позаботиться о себе, если почувствую, что вы переступаете границы приличия и забываете о том, что джентльмен.

Губы герцога изогнулись в улыбке, и Эсмеральда услышала тихий смешок. Как же он красив и в то же время дьявольски высокомерен! Невозможно отрицать, что ее неудержимо влечет к нему, и это притом, что она терпеть не может аристократов. И вот это уже удивительно. Конечно, она вполне может защититься от его притязаний, но сначала этого нужно захотеть. А для этого необходимо почаще напоминать себе, что именно из-за титулованного джентльмена жизнь ее матери изменилась столь драматично. У Эсмеральды не было никакого желания возвращаться в свет.

– Можете быть спокойны на этот счет, мисс Свифт, но желание мое неизменно.

Как же он упрям!

– Я ценю, что вы, герцог…

– Да, а потому не привык, чтобы мне возражали, – перебил Гриффин, закончив за нее фразу.

– Вот именно, – прошептала Эсмеральда с горечью.

Исподтишка наблюдая за ним, она лихорадочно пыталась найти ответ, который его бы удовлетворил. Его взгляд, близость тела, запах приводили в смятение ее чувства. Она ощущала, как слабеет ее решимость. Спорить с ним было выше ее сил, поэтому она громко фыркнула:

– Вы ужасно упрямы, ваша светлость.

Какая дерзость! Судя по виду, герцог не верил собственным ушам, и, откровенно говоря, она и сама не верила.

Так говорить с герцогом!

Пытаясь сгладить впечатление от непочтительной реплики, она добавила:

– Ведь вы же сами сказали, что можно говорить что думаешь.

– Да-да, это так: уважаю тех, у кого хватает смелости высказывать свое мнение независимо от того, соглашаюсь я с ним или нет, – но, по-моему, упрямитесь вы.

Он буквально распространял атмосферу властности, справедливую и устрашающую одновременно.

Она с трудом сглотнула:

– Я считаю иначе.

– Если это битва характеров, мисс Свифт, предупреждаю, что не люблю проигрывать.

Глава 3

Найдите способ быть рассудительной, и в конце концов это оценят.

Мисс Фортескью

Прошло довольно много времени, но Эсмеральда наконец осознала, что противник ей под стать. По ее мнению, герцог не тот, кого легко смутить и тем более переубедить.

– Не знаю ни одного человека, который любил бы проигрывать.

Герцог кивнул.

– Да, не в моей натуре смиряться с поражением.

– Очевидно, и не в моей.

– Прекрасно! Уважаю достойного противника.

Вот в этом-то и проблема: таков был и ее девиз.

Несмотря на очевидную нужду в деньгах и весьма сильное влечение к герцогу, ей не нравился его безапелляционный тон и нежелание принять отказ. Почему он не хочет пойти на компромисс и согласиться взять в компаньонки для сестер другую женщину?

Она непроизвольно пожала плечами, подчеркивая свою решимость, на что он заметил:

– Что-то мне подсказывает, мисс Свифт, что вы прекрасный игрок: не раскрываете карты и торгуетесь до последнего. Я готов удвоить вам оплату.

Эсмеральда возмущенно ахнула. Он посчитал, что она старается выманить побольше денег, но ведь это не так: если бы могла, с радостью согласилась бы на обычное жалованье.

– Половину всей суммы получите в день приезда, остальное – в конце сезона. Я даю вам неделю на подготовку.

Она опять отступила, так что уперлась ногами в стул, но очередная попытка отойти подальше ни к чему не привела: он тут же шагнул вперед и нагнул голову еще ниже. Дальше бежать было некуда.

Опершись рукой о столешницу, чтобы не упасть, она заметила:

– Но это же очень много…

Искушение было столь велико, что очень хотелось согласиться, но это невозможно: ей очень нужны эти деньги. Она сможет расплатиться с долгами, и еще немного останется, чтобы купить уголь к будущей зиме.

– Вполне нормальная сумма, – пожал плечами Гриффин. – В конце концов, у меня две сестры и их благополучие для меня очень важно. Такие услуги бесценны.

– Прекрасно вас понимаю, ваша светлость: возможно, лучше остальных, – поэтому умоляю побеседовать с опытными в этом деле женщинами. Но сама я не смогу.

Ее разгоряченную щеку овеяло его прохладным дыханием:

– Обещаю вам превосходный бонус.

Бонус?

Волчок ее сердца завертелся так отчаянно, что подкосились ноги. Она задыхалась так, что не могла говорить и только пыталась прочесть в его глазах причины такой настойчивости. Может, он просто не хочет, чтобы она в этой ситуации взяла верх?

– Вы ведете нечестную игру, ваша светлость.

– В этом нет нужды, потому что я не веду никакой игры. Просто сражаюсь за то, что хочу получить, и делаю все возможное, чтобы добиться своего. Это помимо того факта, что я не люблю проигрывать независимо от того, спор это, пари или партия в карты. Я вполне серьезно. Если одна из сестер обручится к концу сезона, вы получите бонус, а если обе – бонус будет удвоен.

– Вы невероятно щедры, ваша светлость, тем более что эти деньги заработать вовсе не сложно: уверена, что претенденты на руку будут в очередь становиться, чтобы поймать хотя бы один ее взгляд.

– Ох, не спешите с выводами! Боюсь, задача будет не столь легкой, как вам может показаться. Вы еще не видели моих сестер.

Наверное, существовал только один способ уладить дело: придется заставить его отступить.

– Хорошо, – пошла на попятную Эсмеральда, прежде чем успела отговорить себя от неожиданно пришедшего в голову плана. – Ваше предложение очень привлекательно, но, к сожалению, меня удерживают от согласия не только обязанности в агентстве, но и домашние: ими я тоже не могу пренебречь.

Брови герцога сошлись на переносице, и он с подозрением буркнул:

– Что вы имеете в виду?

– Я про Джозефину.

– А кто это?

– Моя сестра. Я ее опекунша и не могу оставить бедняжку одну. Переехать к вам и стать компаньонкой ваших сестер я смогу только вместе с ней.

Герцог, прищурившись, всмотрелся в нее так пристально, что ей захотелось взять свои слова обратно.

– Это по меньшей мере необычно.