Полная версия
Избранное: О театре, кино и ТВ. Рецензии и обзоры
Сергей Калабухин. «Загадки Твин Пикса»
Знаменитому культовому сериалу «Твин Пикс» исполнилось двадцать лет. Помню, какое ошеломляющее впечатление этот фильм произвёл на меня тогда, в начале девяностых. Ныне, когда я заново пересмотрел оба сезона сразу, «Твин Пикс» меня сильно разочаровал. Откуда-то выплыло множество нестыковок, оборванных сюжетных линий, откровенных «роялей в кустах» и явных противоречий. Мутным остался образ Джоди Паккард. Не ясен смысл интриги вокруг лесопилки. Смешна «ужасная китайская мафия», которую не боится никто, кроме её представителя в Твин Пикс, той самой Джоди Паккард. И ещё более нелепа «наркомафия», килограммы кокаина которой, видимо, потребляла одна только Лора Палмер.
Специального агента ФБР Дейла Купера совершенно не интересуют ни китайцы, ни наркотрафик. Собственно, этого знаменитого спецагента в начале фильма вообще ничего не интересует, кроме жратвы. Он ходит с застывшей, как у робота, физиономией и постоянно наговаривает в диктофон для своей секретарши Дайаны совершенно лишние для его расследования подробности о том, где, когда и что он съел, какие при этом испытал ощущения и сколько заплатил за удовольствие.
Но больше всего меня поразило то, что основной вопрос фильма, вокруг которого крутится весь сюжет первого сезона и немалая часть второго, оказывается, так и остался без ответа: специальный агент ФБР Дейл Купер не нашёл убийцу Лоры Палмер! Нет, нам, конечно, показали бурное раскаяние отца Лоры – Лиланда Палмера. Все дружно решили: вот настоящий убийца! И успокоились. В том числе и специальный агент Дейл Купер.
Он вообще очень странный, этот Дейл Купер. В Твин Пикс практически нет людей без явных или скрытых странностей, но приезжий специальный агент ФБР перещеголял в этом смысле их всех. Это, ведь, Купер ввёл в расследование убийства Лоры Палмер мистику. Спецагент вместо поиска улик и свидетелей бросает камешки в бутылку, дабы угадать имя человека, причастного к смерти Лоры. Он регулярно видит вещие сны, его периодически посещают видения и т. п. Практически вся присутствующая в фильме мистика крутится вокруг специального агента ФБР Дейла Купера.
Разумеется, все подсказки потусторонних сил ни в малейшей степени не помогают расследованию. Да и с какой стати злые духи, обитатели «Чёрного вигвама», будут кому-либо помогать? Вот и Дейл Купер либо не понимает подсказок, либо немедленно забывает их. Когда же спецагент действует в полной уверенности, что понял «видение» правильно, то немедленно делает ошибочный ход, как это, например, произошло с обвинением и арестом Бена Хорна.
Авторы фильма изначально поставили специального агента ФБР Дейла Купера выше местных полицейских и по уму, и по опыту. Шериф Гарри Трумэн, полицейские и все жители городка Твин Пикс безоговорочно признают его интеллектуальное превосходство и правоту всех его указаний и действий, даже если те и вызывают у них явное недоумение. Даже майор Бригз всячески старается помочь Куперу, нарушая при этом инструкции своей секретной службы. И при всём при этом высокоумный специальный агент либо не делает того, что должен делать, либо делает ошибочные шаги. И поэтому расследование он заканчивает именно тогда и убийцу ловит именно того, когда и на кого ему прямо и недвусмысленно указывают «потусторонние силы». И почему же в таком случае мы должны верить, что Лору Палмер убил её отец? Ведь этому нет никаких доказательств!
– Нужны улики, – прямо говорит спецагенту Дейлу Куперу шериф Гарри Трумэн, не верящий, как и все полицейские Твин Пикс, в существование злого духа по имени Боб.
– А как насчёт признания? – отвечает шерифу специальный агент ФБР.
И, разумеется, немедленно получает столь необходимое ему признание в убийстве от Лиланда Палмера, находящегося под властью злого духа Боба. У ФБР есть образец крови убийцы, но Купер даже не делает попыток проверить кровь Лиланда Палмера! Он ограничивается безапелляционным утверждением, что раз кровь Бена Хорна не совпала с образцом крови убийцы, а Лиланд сам признался, то и делу конец. Убийца – Лиланд Палмер! Вот и все доказательства, которым мы обязаны верить. А должны ли?
Лиланд Палмер перед смертью находится явно не в своём уме. Когда злой дух Боб у нас на глазах руками Лиланда убивает Мэдди Фергюсон, тот в краткие моменты «просветления» явно принимает умирающую племянницу за дочь и постоянно называет её Лорой! Ведь Лора и Мэдди похожи, как две капли воды. Так что, когда Лиланд умирает в камере на руках шерифа Гарри Трумэна и спецагента ФБР Дейла Купера, невозможно точно сказать, в убийстве какой из двух девушек он кается. Тем более, что Палмер ни словом не упоминает о бедной Мэдди! И он ли кается? И кается ли? Что если это Боб продолжает говорить его устами, давая спецагенту Куперу то «признание», которого тот столь жаждет? С какой стати неуловимый злой дух Боб столь разоткровенничался?
Кроме того, мы практически точно знаем, когда Боб завладел телом Лиланда Палмера. Это было уже после убийства Лоры! Именно тогда несчастный отец, постоянно обливающийся слезами о погибшей дочери, вдруг резко меняется и внешне, и внутренне. Он полностью поседел, стал весел и доволен жизнью. Его больше совершенно не волновали смерть Лоры и болезнь жены, смешили попытки агента Купера найти убийцу. Если настоящий Лиланд, узнав об аресте наркоторговца Жака Рено, пошёл и убил, как он думал, предполагаемого убийцу своей дочери, то Лиланд во власти Боба весело смеётся и танцует, узнав об аресте Бена Хорна. В краткий миг избавления от Боба, перед самой своей смертью, Лиланд становится самим собой и снова горько оплакивает свою дочь. Только свою Лору! А как же ранее убитая девушка и Мэдди Фергюсон? Об их смерти настоящему Лиланду неизвестно! Обо всех своих жертвах известно только Бобу. Кроме того, все всегда видели Боба в образе мерзкого длинноволосого тощего старика в джинсовой куртке. Точно так же обрисовала убийцу Лоры её подруга – свидетельница убийства. Уж она бы наверняка опознала Лиланда, если б это он убил свою дочь. А в камере Лиланд остаётся Лиландом! Боб – дух. Он вселяется в чужое тело, но не изменяет его внешне. В сове он – сова, в Лиланде – Лиланд. Значит, настоящий убийца Лоры Палмер – тощий длинноволосый старик! Именно его видела подруга Лоры. Мелькание образов во время убийства Мэдди Фергюсон – просто приём, призванный показать нам, кто на самом деле убивает несчастную девушку. Тому же служат и отражения в зеркале захваченных Бобом тел. Отражение отражением, но сами-то люди, как мы видим, остаются внешне такими же, как и были. И тут мы вновь должны вспомнить портрет старика, а не Лиланда, опознанный в качестве убийцы уцелевшей свидетельницей смерти Лоры Палмер!
Исходя из вышесказанного, я уверен, что специальный агент ФБР Дейл Купер так и не нашёл настоящего убийцу Лоры Палмер. Конечно, нет сомнений, что вдохновителем и исполнителем убийства был бесплотный злой дух Боб. Но вот в чьём теле, чьими руками он это сделал, так и осталось неизвестно. Слёзы Лиланда – не доказательство, как и его признание. Он точно также оплакивал бы свою дочь, кто бы её ни убил. А признание, как я сказал ранее, ничего не стоит, т.к. сделано под воздействием злого духа. И я не знаю, что это было двадцать лет назад:
– намеренный обман зрителей Дэвидом Линчем, изначально не желавшим раскрытия личности убийцы;
– дурость высокоумного специального агента ФБР Дейла Купера, кстати, тоже, в конце концов, плохо кончившего,
– или обычное головотяпство режиссёров и сценаристов, часто забывающих в конце сериалов, с чего те начинались?
Но, как я уже сказал ранее, это хоть и главная, но отнюдь не единственная загадка сериала «Твин Пикс». Тем не менее, фильм и ныне смотрится с большим интересом и удовольствием.
Сентябрь 2011 г.Вадим Виноградов. «Расколъ»
Юный Петр прошагал со своим войском в ХVIII век, появились слова «конец фильма», и душу объяла печаль от расставания со ставшими близкими людьми, которые 10 дней делились с нами своим сокровенным, раскрывали нам свои метящиеся, страждущие, иные до крайности жестокие, но всё ещё красивые христианские души, ещё не впустившие в себя всепоглощающего лукавства ХХI века, когда почти уже окончательно охладела любовь, началом охлаждения которой и был тот самый раскол 17-го века, вбросивший в русскую жизнь вроде бы незначительное и малое лукавство – двуперстие дома, а при людно трёх, о чём и поведал нам фильм «Раскол».
Но только несколько секунд продолжалась эта светлая печаль от расставания с героями талантливейших мастеров кинематографа, Николая Николаевича Досталя и Михаила Николаевича Кураева. Сразу же после слов «Конец фильма» канал Культура врубил продолжение обсуждения фильма, начатое ещё после 8-ой серии, создав, таким образом, 21-ю серию, целью которой было сделать всё, чтобы картину о современности, сделанную на материале ХVII века, зритель бы воспринимал исключительно, как историческую, да, притом, во многом несоответствующую исторической правде. Но серия-то эта 21-я, обсуждение фильма, и показала, что фильм «Раскол», сделанный на историческом материале, помогает раскрытию духа нашего времени, пожалуй, лучше, чем сам показ нашего времени, ибо всё познаётся в сравнении.
За столом в студии сидели видно, что образованные и воспитанные люди. Но когда они говорили, невольно возникал чеховский образ Ревунова-Караулова. Милого, доброго, душевного капитана первого ранга, способного говорить только о своих бомбрамселях, фалах и шкотах, за что незаслуженно и получил характеристику: – Они хочут свою учёность показать! Но Ревунов-то-Караулов, как раз не имел никакого намерения преподносить себя. А вот у мудрых мужей, пришедших на обсуждение фильма, желание показать свою учёность было очевидным. Перед ними сидел режиссёр, только что завершивший титанический 4-летний труд, человек, совершивший подвиг – в век спецэффектов и компьютерного обмана не побоявшийся раскрыть глубину человеческих душ методами классического кинематографа.
Но ничего этого не увидели Ревуновы-Карауловы и занимались только показом своей учености. Новые русские образы, только что увиденные в фильме, – их не волновали. Они пришли обсуждать фильм, а стали обсуждать ХVII век, о котором имели свое суждение. И потому для одного из них важным было «непопадание в Алексея Михайловича». Другой тянул на себя одеяло и требовал, чтобы ему объяснили, почему это Янукович Польшу назвал другом Украины, а Россию только партнёром. Третий, оцеживая комара, заметил, что однажды кто-то вошел в комнату и не перекрестился, и что у одного инока подрясник оказался не подпоясанным… Словом, о чём фильм сим мудрым мужам так и не открылось. И то, что представители так называемой, нашей интеллигенции так и не приметили слона, что они не поняли, о чем фильм «Раскол», показало, как плохое Бог обращает в хорошее. Благодаря приглашенным и стало ясно, что фильм «Раскол» стал индикатором падшей нашей жизни.
А фильм «Раскол» не о действиях и характерах людей ХVII века, что обсуждали наши мудрецы. Он о некогда бывшей русской душе, хранившей ещё дух Святой Руси. О душах того времени, когда постоянно памятовали о своем Спасении, имели абсолютную веру в Царство Небесное. Когда даже палач, поджигая на костре осужденных, молился об упокоении их душ. Когда Царь или воевода, принимая решение о жестокой каре, соотносил это свое действо с возможной карой своей души на Страшном Суде.
Почему же дела Веры, необыкновенно полно отраженные в фильме, не нашли отзвука у наших мудрецов, обсуждавших фильм и 8-го и 16-го сентября? А ведь, мудрецами этими в те дни были ни какие-то там откровенные атеисты. Один из них, например, заведует кафедрой в Московской Духовной Академии. Другой – руководитель Патриаршего отдела и, вовсе, священник. Третий – доктор исторических наук. Почему же не поняли эти передовые люди нашего времени, о чем фильм «Раскол»?
10 дней с экрана ТВ к нам от верующих русских людей ХVII века, постоянно повторяясь, летело главное их исповедание: – Христос посреди нас! – с крепким восклицательным знаком. А за ним следовало подтверждение, такое же твёрдое и ясное: – Есть и будет!
А вся атмосфера обсуждения фильма невидимо и неслышно, но явно, постоянно повторяла: – Зачем это Он будет нам мешать? Мы и без Него знаем, что такое ХVII век.
– Христос посреди нас? – этот вопрос из тумана бомов, брамсов, фалов и шкотов наших говорунов, как дамоклов меч, невидимый и неслышимый, но очень явный, нависал над столом Ревуновых-Карауловых.
– Не хватает ещё, чтобы Он пришел нам мешать! – был сокрушительный ответ.
Возлившись друг на друга в ХVII веке русские люди постепенно Христа стали забывать. Уже Петр вывел русского человека из ограды Церкви. И вот, ХХI век! Ещё великий сербский святитель Николай спрашивал интеллигенцию: – Кто васъ такъ прельстилъ, что оттеснили вы Христа в конецъ стола?
Или, как говорил протоиерей Всеволод Шпиллер: Подвергает опасности долг для всех нас обязательного свидетельства о Христе. Вот, и мудрецы, приглашенные обсудить фильм о Вере в Христа, Христа ни 8-го, ни 16-го сентября даже не вспомнили.
В эти же дни, когда на телевизионном экране показывали фильм «Раскол», в Венеции известнейший наш кинорежиссёр Александр Сокуров за свой новый фильм «Фауст» получал «Золотого льва». Репортёры всех стран с видеокамерами и микрофонами облепили Александра Николаича с нетерпением ожидая, что он с «Золотым львом» в руках произнесёт. И Александр Николаич, без пяти минут, возможно, и оскароносец, на весь мiр изрекъ:
– Никакого диавола… нет! Только человек! Всё зависит только от человека!
Так элитнейшая звезда нынешней культуры совершила очередной донос на свою братию – интеллигенцию. Очередной потому, что признание своего безбожия «русские» интеллигенты не очень-то уж и скрывают.
Вот, любимейший наш учёный, милейший Сергей Петрович Капица, который через телевизионный экран уже десятки лет входит в наш дом, как самый дорогой гость, будучи искренним человеком, свидетельствует:
– Наука – это некий круг, и задача учёных его расширять.
Корреспондент с восторгом прибавляет:
– А в центре этого круга Бог?
– Человек, – поправляет его Сергей Петрович. И увидев в глазах корреспондента недоумение, добавляет:
– Если вы о моих религиозных взглядах, то я русский православный атеист.
Бедные наши православные атеисты, сидящие сегодня на всех телевизионных седалищах, своими ухищрениями, заботой, якобы о России, прельщающие остаток нашего верующего народа, пытаясь обратить его в свою веру, в веру в… человека, возможно, и не ведают, что всем своим страстным подвигом служат они… преисподней.
И народ наш сегодня расколот! Не пристрастием к тем или иным партиям: я за Путина, а я за Жириновского, а я за Зюганова… Нет! Главный раскол нашего народа состоит в том, что абсолютное большинство его верят в человека. И только его Малое русское Христово стадо остаётся верным Христу. И Бог – со своим Малым стадом. Что же будет с теми, у которых в центре… человек?
Сентябрь 2011 г.Дмитрий Лисин. «Мамон». (ред. – К 60-летию Петра Мамонова, октябрь 2011 г.).
По случаю своего шестидесятилетия Пётр Мамонов начал серию выступлений, в ЦДХ был показан документальный фильм «Мамон» Сергея Лобана, а Пётр Николаевич два часа отвечал на вопросы зрителей. На выступлении побывал наш собкор Дмитрий Лисин.
Пётр Мамонов. Фото автора Дмитрия Лисина
Конечно, жаль, что в других городах Мамонов даст концерты, а в ЦДХ был фильм и стандартная встреча с зрителями. «Как легко представить зиму, если холод внутри» – начинается первая песня «Блюз одиноких отцов» на новом двойном диске Петра Мамонова. Все песни под три струны, предельный минимализм. Произведение приурочено к широкой серии выступлений Петра Николаевича в городах и весях, состоит из DVD («Мамон + Лобан») и CD («Одно и тоже») дисков. Выступления эти непростые, потому что, кроме фильма Сергея Лобана «Мамон», смонтированного из речей и прогулок 2007—2008 года, Мамонов выходит к людям и отвечает на любые вопросы. Всё ж таки ему шестьдесят стукнуло. Зритель, естественно, кричит – Петя отец родной! – и требует «звуков МУ», то есть песен. Но Пётр Николаевич холоден, любой вопрос сводит к Добротолюбию и проповедует смирение и покаяние. Постепенно «отец родной» разогревается, пропевает несколько своих минималистических стихов, вспоминает Джеймса Брауна и фанк пятидесятых, зритель кричит – Петя спой! Где гитара?
Константин Леонтьев в 80-х годах 19 века говорил, что христианство на Руси ещё не проповедовано. Пётр Мамонов, хотя и не священник, проповедует. Теперь уже нечего скрывать, он как на ладони, эту ладонь он называет Божьей. В фильме он открывает свою муку и упоение жизнью, показывает, бродя по Москве, памятные места своей буйной юности.
Если смешать речи пустынника Мамона из док-фильма и выступления в ЦДХ, получится вот такое:
Здесь рюмочная открывалась в семь утра, а здесь я падал, у фонтана на Пушкинской, меня оттаскивали в кусты ребята. Мы вот тут сидели на бордюре у Пушкина, центровые, все дела, главные всегда мы двое, Солнце и Мамон, но один раз меня сделали. Выходит, чувак из Пушкинской в пальто, опля – достал свою причёску из-под воротника, а она до пояса! Мы отпали, у нас ведь до плеч было, сто раз менты и комсомольцы догоняли и стригли, а тут человек вышел – и до пояса. Я-то как ходил? Белое полотенце вместо шарфа, штанишки белые из простыни и кожан сверху, а очки на цепочке от бачка унитазного. Народ просыпался, увидев меня. Но всегда есть кто-то лучше нас. Знаете, что такое пятнадцать суток? Стоишь у котла, месишь вонючие кожи в кожевенном цеху, а сзади мент с дубинкой, хрясь по голове! Вот на этом углу всегда была «столичная» с белой этикеткой, по три ноль семь, представляете? Первый стакан примешь, эх! Кайф неимоверный, потом ад начинается. Как бросить пить? Тяжеленько это, но есть техника – наливайте полный стакан, но не сразу пейте, подумайте минут десять о последствиях, это дело! Меньше на треть выпьете, для начала. С себя надо начинать, никому не навязывайтесь. Когда меня спросил парень один, ну и чего они всё говорят – казанская, казанская? Я в ответ только одно слово – икона, и всё. Не навязывайтесь. В церкви кайф и немота, на бабок церковных суетливых не надо злиться, надо о главном, о покаянии. Всё с семьи идёт. Она его не считает мужчиной, бабушка говорит внучке – не слушай мамку. Меня в детстве звали Мамон – чугунная башка, с разбегу разбивал лбом дверцу шкафчика. На Большом Каретном два человека жили, я и Высоцкий, неспроста это. Цоя, Шевчука и Васю Шумова нежно люблю, оценки творчества не даю, я не оценщик. Любите людей, хотя бы как самих себя, большего не требуется, большее не по силам, но любите себя, для начала. Наше дело – прорваться в вечность, просочиться в благодать, это битва и война с самим собой. Другой цели в нашей жизни нет. Никогда я праведником не был и не буду, только стараюсь быть нормальным человеком. Серафим Саровский про себя говорил, что самый большой грешник он, куда уж нам-то? Сверлить двадцать пять дырок под зубы? Никогда, вы только вслушайтесь в это отвратное слово – имплантанты, это чужое, нечеловеческое, клонирование меня, чувств и мыслей, микрочипы в каждой голове – клац по кнопке и все тихие, послушные. Я пять лет не смотрю телевизор, я лучше фильмы 50-х посмотрю. Вот увидите, ещё пять лет и начнут отпадать нормальные люди от кнопок и пикселей, начнут обратно на природу пробираться. У меня всё отлично в деревне, мы с женой такой дом отгрохали, красный кирпич, огромный, спасибо Паше (Лунгину), в следующем году, даст Бог, достроим. Но деньги мира всего в нескольких руках, а потом перейдут в одни, князя мира сего, он всех соблазнит, этот один. Всё предсказано.
«За нашей спиной никого, у нас за спиной пустота. Улыбки кривые, взгляды косые. Какие-то другие существа заняли всё место, вынули все деньги маленькой рукой. Но мы печальны и немы, мы молчаливы, мы другого теста. За нашей спиной чистота», это не только слова из «блюза отцов», для Мамонова это констатация факта, красной ниткой, прошивающей весь фильм и весь его разговор в ЦДХ. Он не желает участвовать в безумии общественной жизни, он сам по себе, он серый голубь. Зато он умеет летать.
В Мамонове – единственное, уникальное сочетание молитвенного подвига с даром прирождённого лицедея. Когда его спрашивают, искренние ли его молитвы в «Острове», он отвечает просто – а что, незаметно? Феномен фильма «Остров», с его миллионной аудиторией, в отличие от фильма «Царь» – именно в нездешней искренности Мамонова, это очевидно, несмотря на его же могучее лицедейство. Его юмор подобен обэриутскому, свои спектакли он называл мистериями. А фильм посвящён воспоминаниям, нераздельным с назиданиями, проповедью к смотрящим. Потому что жизнь Мамонова – одинокая, но мощная песня восстающего из ада обыденных соблазнов человека. Он так и говорит, в кадре и на сцене, – я только потому говорю о вере в Христа, что сам много раз был на самом дне алкогольной и человеческой бездны, но каждый раз спасало чудо. «В 2003 —м, после комы в отделении реанимации, врачи сказали – полмозга отказало, а через три месяца – бац! Вся голова как новая, это божья помощь, я не причём. Надо открыться Христу, любой ценой открыться, тогда энергия огромная, космическая придёт. Не я, но Он во мне».
А я вспомнил, как десять лет назад психолог с мировым именем Китаев-Смык рассказывал о своей попытке исследовать Мамонова, которым он сильно увлёкся после посещения квартирника в начале 80-х, считал воздействие Мамонова-танцора на зрителей ошеломительным и глубинным. Несколько студентов даже писали диссертации по Мамонову, потому что профессор заметил в нём уникальный метод новой музыки, эту музыку доктор наук назвал «рокделирий», а метод состоит в использовании собственного алкоголизма для мощного влияния на подсознание зрителей. Когда доктор попросил Петра помочь исследованию, разрешить себя снимать большой камерой для детализации деллириумных движений мамоновского танца, Пётр Николаевич согласился, но поступил непредвиденно, «антиимплантантно» – он вышел на следующий концерт в мешке, завязав его на шее.
Скоро, уже третьего ноября, выйдет на экраны большой фильм Сергея Лобана «Шапито – шоу», где снимался Мамонов. Этот фильм наделал шуму на последнем Московском кинофестивале, но что удивительного? «Игла», «Такси – блюз», «Пыль», «Остров», «Царь» – все эти фильмы останутся в истории кино, потому что в них есть огромная доза искренности и лицедейства Петра Николаевича Мамонова.
Октябрь 2011 г.Игорь Каплан. «Вся жизнь – сериал»
«Условия контракта», «Понять простить», «Участковый детектив», «Каменская», «Вера, надежда, любовь», «На углу у Патриарших», «След», «Физика или химия», «Обручальное кольцо», «Тайны следствия», «Чокнутая», «Слово женщине», «Ефросинья», «Маршрут милосердия», «Даешь молодежь», «Ранетки», «Закрытая школа», «Папины дочки», «Эра стрельца», «6 кадров», «Воронины», «Мосгорсмех»…
Нет-нет, вы не угадали. Это не записки пациента палаты номер шесть и не бред наркомана. Это всего лишь перечисление сериалов, название которых я выписал из сегодняшней телевизионной программы. Справедливости ради замечу, что идут они не все по одному каналу, а более или менее равномерно разбросаны аж по четырем. По четырем из множества, доступных сегодня любителям голубого змия. Так что, само собой, список сериалов далеко не полон.
Когда-то Чехов написал: краткость – сестра таланта. Эта фраза с тех пор так часто нами употреблялась, что, как говорится, глаз замылился. Потом кто-то из современников к чеховской фразе добавил «…но теща гонорара» и появились сериалы. Раньше режиссерам вполне хватало и одной серии, чтобы выразить свою мысль и чего-то донести до зрителя. Теперь же серии отсчитываются десятками, а мысль все равно нужно с фонарем искать, и то, не факт, что отыщется. Сегодняшние сериалы очень напоминают акынов – что вижу, то пою. Причем нередко певец этот еще должен быть и изрядно выпившим параноиком под кайфом. Иначе просто не объяснить многое из того, что показывают нам с экранов.
И, все же, сериалы так прочно вошли в нашу с вами жизнь, что даже представить страшно, что случится, если все они, да хоть по щучьему велению, в мгновение ока исчезнут. Миллионы телезрителей так никогда и не смогут узнать, кто же настоящий отец Кармелиты. Все – жизнь окончена.
А что случится с самими телеканалами – боюсь даже предположить. Им же чем-то другим придется заполнять эфир. А чем? Концертов на всех желающих не хватает. Та сплоченная группа певцов, певиц и юмористов, что улыбается нам и так уже почти с каждого канала, на все не успеет, как бы не пыжилась. Ну, просто, дней рождений, круглых и не очень дат, уходов со сцены и тому подобных поводов, как ни крути, а конечное число. Зарубежные мыльные оперы денег стоят и приличных. Умных познавательных передач катастрофически мало. Ну, не считать же всерьез таковой цикл фильмов «Среда обитания», цель которых доказать, что все мы когда-нибудь умрем, и если не сразу после того, как съедим кусок мяса, то уж помыв руки мылом – точно. Новые художественные фильмы почти не снимаются. Можно, конечно, заполнить эфир добротным старым кино, но это, как говорят на первом канале, большая разница.
