Слишком редкая, чтобы жить, или Слишком сильная, чтобы умереть

– Это не про меня. Мне плохо здесь. Что я могу предложить своему маленькому шахтерскому городу? Пойми, мне в нем тесно и душно. Он такой маленький, а у меня так много эмоций, сил и желания свернуть горы. Только вот гор здесь нет, а это значит, что сворачивать нечего. Не нужна я своему городу, и я мечтаю отсюда вырваться. Понимаешь, я не смогу смириться с тихим и неспешным течением жизни. Остаться здесь навсегда – значит обмануть себя, а обмануть себя невозможно. Когда я смотрю в эти темные окна, я представляю огни большого города, многолюдные и шумные улицы, множество спешащих мужчин и женщин… И верю, что смогу стать одной из них. Мне так хочется куда-то спешить! А здесь спешить некуда. Хочется спешить жить… Я всегда буду благодарна нашему городку за то, что он подарил мне крылья и подтолкнул лететь вверх в поисках счастья. Именно он научил меня не соглашаться на утешительный приз и брать все, что предлагает мне моя жизнь. Я верю, что СИЛЬНЫЕ РОЖДАЮТСЯ В ПРОВИНЦИИ, А УМИРАЮТ В СТОЛИЦЕ.

Сашка слушал меня и горько вздыхал. Понимал, видимо: меня ничто и никто не остановит…

Мы встретимся с ним через много лет. Я стану жить в Москве, но однажды приеду в Артем навестить маму. Прогуливаясь по центральной улице, буду разглядывать местные достопримечательности, вспоминая прошлое. На перекрестке мне перегородит дорогу машина, и из нее выйдет Сашка. Слегка располневший и поседевший, и… растерянный. Даже рот откроет от удивления. «Привет москвичам», – засмеется он и поспешит меня обнять. Мы уедем на море, сядем на берегу, будем кидать в волны камешки и часы напролет говорить по душам. Я время от времени буду коситься на его руку без пальца и чувствовать неловкость, а может, вину за то, что это произошло из-за меня. Ему будет звонить жена, спрашивать, где он, Сашка примется врать, что отлучился по важным делам, что пока у него не получается вырваться домой. Жена словно почувствует неладное, обеспокоенно произнесет в трубку, а я услышу: «Говорят, твоя первая любовь в городе. Прилетела на несколько дней». Затем она даст трубку ребенку, который станет говорить, что не может без папы заснуть. Сашка начнет оправдываться, а потом вообще выключит телефон: «Извини, жена прямо чувствует… Она больше всего боится, что я когда-нибудь тебя встречу». Я встану и пойду к машине. «Юль, ты куда?» – «Саша, поехали. Что-то мы с тобой действительно задержались». «А, может, проведем вместе ночь?» – осторожно спросит он. «Ночь?!» – «Неужели за столько лет я ее не заслужил?» – «Тогда это будет совсем другая история. И эта история не про нас. Ни мне, ни тебе она не нужна. Зачем нам портить воспоминания друг о друге?»

Когда мы возвращались в город, Сашка заметно нервничал, много курил и постоянно косился в мою сторону.

– Юль, ну ты хоть счастлива в своей Москве? – он не удержался и первым нарушил затянувшуюся паузу.

– Счастлива, – не раздумывая, ответила я.

– Замужем?

– Саш, какое это имеет значение? Замужество – дело такое… Сегодня оно есть, а завтра все может измениться.

– Я это сегодня ощутил, – с надрывом произнес он.

Когда мы подъехали к моему дому, я наклонилась и поцеловала Сашку в губы. От неожиданности он сгреб меня в объятия, от которых я освободилась с огромным трудом.

– Сейчас я выйду из машины, ты включишь мобильный и успокоишь жену. И когда придешь домой, не забудь сказать, как сильно ты ее любишь. Давай поезжай, тем более без тебя ребенок спать не ложится.

– Но…

– Никаких «но». Я – это мираж. Я тебе сегодня просто приснилась.

Я хлопнула дверцей, а Сашина машина еще долго стояла под моими окнами. Затем он резко дал по газам и уехал в свою жизнь…

Глава 4

Моя первая любовь пришла ко мне в шестнадцать лет. Я приехала отдохнуть на выходные на туристическую базу и встретила ЕГО. Ему двадцать шесть. Он думал, что я постарше. Я гуляла вечером с подругой, он с другом. Увидев меня, произнес:

– С такими ногами и без охраны.

Я одернула чересчур короткую юбку и усмехнулась:

– Так охраняй.

До ночи мы просидели на берегу моря. Говорили, говорили и говорили. Я скрыла от него то, что школьница. Мне нравилось в нем все. Два метра роста, внешность и, самое главное, его взрослость. Он оказался очень популярной личностью в городе. У него была масса друзей, куча бывших любовниц и масса возможностей. Я гордилась тем, что смогла заполучить такого взрослого мужчину. Узнав, что я учусь в школе, он впал в ступор, но отступать было некуда. Его друзья прозвали меня Букварем и, завидев, говорили:

– Вон твой Букварь идет.

Я воспринимала это с иронией и ждала, когда же Дима смирится с моим возрастом.

– Почему сразу не сказала, что ты школьница? – недоумевал он, встречая меня после очередной субботней дискотеки. – Если бы я знал, что тебе шестнадцать, сквозанул бы от тебя, как ошпаренный. Какой же я дурак, что с несовершеннолетней связался.

– Так сквозани. Тебя никто не держит!

– Уже не могу. Приворожила, – смеялся он и прижимал к себе.

Когда я представляла родителям своего жениха, их первая реакция – шок. Уж слишком большая разница в возрасте. Но Дмитрий сумел им понравиться и доказал серьезность намерений, тут же познакомив моих родителей со своими.

Со стороны наши отношения казались очень даже странными. Взрослый мужчина и совсем юная девушка. По субботам девушка зажигает в парке на уличной дискотеке, а мужчина сидит неподалеку от танцевальной площадки, играет в шахматы с друзьями, читает газеты под фонарем и с ревностью посматривает на юную пассию.

– Дима своего Букваря вывел потанцевать, – смеялись над ним друзья.

В такие минуты Дима не выдерживал, подходил к танцевальной площадке и в перерыве между музыкой махал мне рукой:

– Юля, ты все?!

– Нет! – отвечала я и жестом показывала, чтобы ждал меня дальше.

Когда Дима уехал в долгую командировку в Южно-Сахалинск, каждый вечер он звонил мне на домашний телефон – проверить, что я уже дома. На следующее утро я рассказывала соседу по парте о том, в котором часу позвонил Дмитрий и сколько времени мы с ним проговорили.

– Юля, ну он же старше тебя на десять лет, – возмущался Олег.

– Ерунда. Мне кажется, я его люблю…

– Так кажется или любишь?

– Какая разница? Главное, я жду наших встреч. Похоже, мне все девушки завидуют. Потому что он самый, самый, самый…

– А он знает, что ты после школы в Москву собралась?

– Нет. Думает, что после школы я выйду за него замуж.

– Скоро картошку сажать. В этот раз он у тебя на огороде трудиться будет?

– Он в Южно-Сахалинске.

– Сама, что ли, будешь в этот раз горбатиться? – прыснул Олег.

– Не смешно, – отрезала я. – Я уже свое отгорбатила. Почему бы тебе ни прийти на помощь бедной девушке, как настоящему мужчине, и помочь ей?

– Слышишь, бедная девушка, я все твои уловки наперед знаю. Я как дурак в прошлый раз на твои красивые речи повелся и три приличные грядки тебе посадил. После этого к нам театр приехал. Я два дорогих билета купил на самые лучшие места, прождал черт знает сколько, а ты не пришла. А ведь обещала. Я один билет продал и пошел сам, а на середине оперетты увидел тебя с другим парнем. Вы так увлеченно смотрели на сцену. Я встал и ушел.

– А что до конца не досмотрел?! – как ни в чем не бывало задала я вопрос.

– Издеваешься?! – Олег побагровел.

– В любом случае ты не в убытке. Мой билет продал, деньги вернул.

– Я вообще не понимаю, как можно договариваться, обещать и не приходить.

– Ну а как я могла не пообещать, если ты мне огород вскопал?! Ты бы обиделся.

– А то, что я простоял, как дурак, у входа и ты не пришла, значит, я не обиделся?!

– Я же не знала, что у тебя такой зоркий взгляд и ты меня в зале с другим увидишь. Я хотела тебе сказать, что приболела, оттого и не пришла.

Увидев, как Олег раздул ноздри, я взяла его за руку.

– Ну не обижайся, пожалуйста. Мы же друзья.

Я тут же умолкла, потому что испугалась: вдруг Олег скажет, что я для него намного больше, чем друг. Подобных откровений мне хотелось меньше всего.

– Я не обижаюсь, – ответил он и тут же добавил: – Только в плане посевных на меня не рассчитывай. Мне надо свой огород копать. Найди другого дурака. Я уже один раз им побывал, больше не хочется.

– А если я с тобой в кино пойду?

– Юль, я же сказал: твой огород копать не буду. Ищи другого.

– Завтра же найду, – с вызовом произнесла я и уткнулась в учебник.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Олег и вновь посмотрел на меня грустным взглядом.

Мой сосед по парте был мне по-своему дорог. Я дорожила нашей дружбой и даже представить не могла, что она может перерасти во что-то большее. Олег был мне другом, «жилеткой», в которую можно выплакаться, и человеком, на которого можно положиться.

А ведь поначалу мы друг друга возненавидели. Олег всячески старался меня поддеть, оскорбить, сказать гадость и даже один раз спрятал мой портфель в мужском туалете. Тогда я поняла, что хватит обороняться и пора наступать. Кинув в него булыжник, я разбила ему ухо, а его портфель кинула с моста в реку вместе со всеми учебниками и тетрадями. Тогда вызвали мою маму и очень долго ее ругали. Олег стоял в учительской с перевязанным ухом и показывал мне кулак. Потом он еще пару раз сдал меня учителям за то, что я с подругой взяла на перемене учительский журнал и подписала себе несколько хороших оценок. Плохие подтерла и исправила. Сделав свое черное дело, он ехидно смеялся, когда меня разбирали на собрании. А однажды я зашла к нему домой за тетрадкой, увидела контрабас, встала, как завороженная, и спросила, кто на нем играет. Узнав, что Олег, страшно удивилась и попросила что-нибудь сыграть. Он играл, а я слушала, открыв рот, и боялась пошевелиться.

– Ты такой гениальный, – только и смогла сказать я, когда он закончил играть.

– А хочешь еще? – довольным голосом спросил он.

– Очень хочу.

Олег вновь заиграл, а я вскочила и стала делать различные балетные па. Весь этот вечер он играл, а я танцевала. С тех пор мы объявили перемирие и стояли друг за друга горой. Непризнанный музыкант и непризнанная балерина…

Так вот, пока Дима был в командировке, субботним вечером я отправилась с подругой в парк на дискотеку и познакомилась с Юрием. Он пригласил меня на танец, но ко мне подошел другой, сильно подвыпивший, кавалер и завязалась настоящая драка. Стенка на стенку. Молодежи было не важно, кто с кем дерется. Важен факт самой драки. Не прошло и получаса, как на летнюю танцевальную площадку ворвались милиционеры с овчарками, и все бросились бежать. Я вместе с окровавленным Юркой добежала до фонтана, попыталась смыть с него кровь и испуганно предложила:

– Давай вызовем «скорую».

– Нет. Я живу недалеко. Помоги мне привести себя в порядок.

Мы зашли в одноэтажный частный дом, я тут же положила Юрку на диван, взяла полотенце, набрала в таз воды и осторожно принялась смывать с него кровь.

– Тебе больно?

– Нет, – говорил Юрка и корчился от боли.

– Врешь, вижу, что больно. Все-таки мне кажется, тебе нужно швы наложить.

– Заживет.

Юрка лежал с зарытыми глазами на диване, я сидела рядом на полу и смазывала мазью его раны.

– Из-за меня так еще никто и никогда не дрался, – с восторгом произнесла я, держа его за руку.

– Я хотел потанцевать с тобой, а тут этот пьяный хмырь подошел и стал какую-то чушь нести. Я же должен был заступиться. Тем более я когда-то боевыми искусствами увлекался. Я-то этого хмыря сразу положил, просто потом столько народу налетело, невозможно было понять: с кем драться и от кого отбиваться. Неясно, кто против кого. Всем только бы руками помахать.

– И все же за меня так еще никто и никогда не заступался. Спасибо тебе.

– Да не за что. Я за тобой уже давно наблюдаю.

– Ты видел меня здесь раньше?

– Конечно. Тебя сюда такой здоровый лось приводит и вечно сидит, ждет. Кто он тебе?

– Дядька, – соврала я.

– Такой строгий, что одну никуда не пускает?

– Очень строгий.

– А как он посмотрит, если вместо него с тобой теперь буду я? Я точно так же могу тебя от всех оберегать, а твой дядька пусть лучше своими делами занимается.

– Думаю, он не придет в восторг.

Через несколько дней Юрка уже сажал на нашем огороде картошку и очень старался понравиться моим родителям. Я эффектно красовалась на грядках в одном купальнике и не сводила с него восторженных глаз.

– Мама, вы бы с папой ехали отдыхать, Юра сам все посадит, – произнесла я, поглядывая на Юру. – Юр, ты же справишься? Что родителей держать?

– Юля, у парня лицо разбито. Что ты творишь? – Мама не знала, куда деть глаза от неловкости. – Ты же привела его себе в помощь. Он не может пахать один за всех.

– Может, – уверяла я маму.

– Конечно, вы поезжайте, я сам все посажу, – вытирал пот со лба Юра.

– Мам, если человек предлагает, зачем отказываться?

– Да неудобно…

– А нам удобно, – отрезала я. – Завтра придете работу принимать.

Когда мы остались вдвоем, Юрка принялся за работу с удвоенной силой. Я поила его водичкой и проверяла, чтобы все было сделано на совесть.

– Юрик, смотри, лунку пропустил. Повнимательнее надо…

Глава 5

Вы не подумайте, что в юные годы я была фанатом грядок. Просто в нашем городе без огорода семье продержаться год достаточно сложно. Считалось, если ты хорошо поработал, то не страшна и зима.

Когда Юрка досаживал последнее ведро, я глянула на дорогу и… увидела подъезжающего к нам Диму. Он вышел из машины с букетом цветов, окинул меня с ног до головы ревнивым взглядом и подозрительно посмотрел на вконец измученного Юрку – тот, кроме грядок, ничего больше не видел.

– Не ждала?

– А почему ты не предупредил о своем приезде? – опешила я.

– Хотел сделать тебе сюрприз.

– С детства ненавижу сюрпризы.

– Почему?

– Потому что люблю ясность. Пожалуйста, никогда больше так не делай.

Я взяла у Димки букет и увидела, что он смотрит на Юрку.

– А это что за черт?

– Мой друг. Пришел помочь огород посадить.

– А он про меня знает?

– А ты здесь при чем?

– Как это при чем? Я твой жених. Он вообще хоть знает о моем существовании?

– Дим, только не нужно тут выяснять отношения. Человек вызвался помочь. Ты езжай, мы с тобой вечером созвонимся и увидимся. Дай парню спокойно поработать.

– А что ты перед ним в купальник-то вырядилась? Ты же не на пляже.

– Все равно на свежем воздухе. Что не позагорать, если солнце печет?

– И все же я хочу знать, что это! Я смотрю, ему уже кто-то морду разбил.

– Он заступился за меня на дискотеке.

– Значит, ты его на огород прямо с дискотеки притащила?

– Но кто-то же должен картошку сажать.

– Все, с меня хватит! Надоела ты мне уже со своими дискотеками и хмырями!

– Это потому, что тебе скоро на пенсию, а я молодая и мне погулять хочется. Если нашел себе молодую, терпи!

– Это мне на пенсию?!

Дима развернулся, сел в машину и уехал. Юрка решил перекурить и, увидев цветы, удивился:

– У тебя праздник, что ли, какой?

– Нет.

– А что это твой дядька тебе цветы дарит?

– А что, цветы нужно только в праздники дарить?

– Ты ему даже меня не представила.

– В следующий раз. Он сегодня без настроения.

На долгие годы Юра останется моим очень хорошим и самым верным другом. На протяжении многих лет он каждый вечер будет проходить мимо моего дома и смотреть, не горит ли окно в моей комнате, до того дня, пока мама не продаст квартиру и не уедет ко мне в Москву. Даже когда я жила в Москве и прилетала к маме погостить, стоило включить в моей комнате свет, тут же раздавался телефонный звонок и в трубке звучал голос Юры. Я поражалась, как можно несколько раз за вечер, при любых обстоятельствах и любой погоде, проходить мимо дома, стоять под окнами и ждать… Он будет посвящать мне любовные стихи, стойко сносить все мои романы и безответно любить. Для него я навсегда останусь неугомонной Юлей, стремлений которой он так и не смог понять. В его жизни никогда и ничего не менялось, а в моей все проносилось с бешеной скоростью.

Когда-то на дискотеке он познакомился с молоденькой отчаянной девушкой, которая слишком многого хотела от жизни. Через несколько лет он увидел холодную, прагматичную, циничную и до неприличия расчетливую бизнес-леди и, обедая со мной в ресторане, уговаривал отправить моего телохранителя в машину, потому что тот «поедает» его глазами. В ту встречу он осуждал меня за то, что я имею деньги и слишком большие цели. Он полюбил ту, которую встретил на дискотеке. Любил делать ей подарки, водить в кафе, катать на мотоцикле и чем-нибудь удивлять. Увидев меня совсем новую, он осознал, что больше ничем не может меня удивить, а значит, я становлюсь для него слишком далекой и недосягаемой. Последний раз я видела его, когда прилетела к моей маме на Новый год. Стоило только включить свет в своей комнате, как Юрка позвонил. Он так и не женился, стал много пить. При встрече пошел осуждать меня за то, что я уехала в Москву, стала публичным человеком и занялась творчеством. Говорил, что я сломала ему жизнь. Обвинял во всех смертных грехах. Признался, что однажды, когда меня показывали по телевизору, он запустил в него вазой и разбил экран. Я смотрела на этого деградирующего пропойцу и чувствовала, что вернулась на много лет назад. Моя жизнь текла бурной рекой, а в его жизни так ничего и не изменилось. Как же хорошо, что Я ВЫРВАЛАСЬ! А вот он остался там, откуда вырываются единицы. Он привык жить там, где никогда не понимали и не любили выскочек. Ему не понять, как дорого мне обошлась благополучная жизнь. Слишком дорого. Я и подумать не могла, что за благополучие придется отдать такую высокую цену…

Обида Димы длилась недолго. Он пришел на следующий день и начал строить глобальные планы наших дальнейших отношений.

– Как только школу закончишь, сразу распишемся, – не спрашивая моего согласия, сказал он.

– Мне еще восемнадцати не исполнится.

– Ерунда. Сделаем справку, что беременная. У меня в ЗАГСе все схвачено. Пойдешь в институт на факультет биологии.

– Почему именно на биологию? Я от этого предмета не в восторге.

– Я старше, поэтому лучше знаю, что и как нужно делать.

– Я в театральный хочу.

– Еще не хватало мне жену артистку иметь. У меня мама учитель биологии. Пойдешь по ее стопам. Закончишь факультет биологии, моя мама тебя к себе в школу учителем устроит. Будешь под ее присмотром, а то ты у нас девушка чересчур общительная, вокруг тебя вечно какие-то хмыри вьются. Тебя на несколько дней нельзя оставить. Сразу уведут. Пока буду на работе, мама тебя проконтролирует. И мне спокойно. Я уже с ней поговорил.

– А меня почему не спросил?

– Потому что молодая еще. У тебя театральные факультеты на уме. Я твои бредовые фантазии даже слушать не хочу, я говорю тебе про настоящую жизнь. Уж слишком ты свободолюбивая для своих лет. Строишь из себя птицу высокого полета. Ну ничего, распишемся, я тебе твои крылышки быстро пообломаю. И не с такими справлялся. Твое призвание быть женой и рожать мне детей.

– Откуда тебе знать, какое у меня призвание?

– Я старше, а значит, мудрее, – стоял на своем Дима.

Дима постоянно на меня давил, давая понять, что он взрослый, а потому лучше знает, что мне надо. На мои истинные потребности ему было глубоко наплевать. Он считал меня амбициозной фантазеркой, не более того. Меня тянуло к нему, и я закрывала глаза на это давление. По ночам я представляла жизнь, которую предлагал мне Дима. Вот я выхожу за него замуж, работаю в школе. Рожаю ребенка и занимаюсь воспитанием. Вот муж задерживается на работе, увлекается выпивкой и не приходит ночевать. Я плачу, не сплю ночами, слушаю проповеди свекрови о том, что мой удел поддерживать тепло домашнего очага и молчать, что мужчины ценят в женщинах врожденную скромность и покорность. На нервной почве я начинаю много есть, полнеть и ненавидеть себя за то, что согласилась на подобную жизнь, ведь мои желания никогда не отличались скромностью и я никогда не была покорной. Я задыхаюсь от пыли, обиды и безнадежности. Утыкаюсь в заплаканную подушку и вспоминаю, как мама говорила, что у меня есть крылья и что если я постараюсь, то смогу взлететь и достать звезду с неба. Нет. ЭТА ИСТОРИЯ НЕ ПРО МЕНЯ. Не желаю жить по чужому сценарию, а хочу сама написать сценарий своей собственной жизни.

– Дима, я не хочу жить в Артеме, – сказала я однажды своему кавалеру.

– Что значит не хочешь? Это наш с тобой родной город.

– Я хочу уехать в большой город. Хочу совсем другую жизнь.

– Зачем тебе большая деревня?

– Лучше большая, чем маленькая. Я не могу объяснить, но это не мой город. Понимаешь, здесь не моя энергетика. Я хочу в Москву.

Дима рассмеялся и покрутил пальцем у виска:

– Сумасшедшая, что ли? Кому ты там нужна? Ни о какой Москве не может быть и речи. Выйдешь за меня замуж и будешь со мной жить там, где родилась.

– А давай поедем в Москву вместе. Вдвоем всегда легче. Может, у кого-то из нас что-то получится. Это будет наша общая победа.

– Я что, похож на идиота? Я в этой деревне один раз побывал, мне хватило. Толпа – и все с каменными злыми лицами. В метро хрен разберешься. Я заблудился. Мне там все ноги оттоптали. Никаких денег не хватит, чтобы там зацепиться. Нечего нам там делать. Здесь у меня друзья, работа, устоявшаяся жизнь, привычная атмосфера. А что у меня будет там?

– Там у тебя буду я.

– Ты у меня и здесь будешь. Куда денешься? Я тебя везде найду и к ногтю прижму. Скорее бы уж нам расписаться, чтобы я на тебя все права имел. Чтобы в твоей голове не было места фантазиям, буду грузить тебя обязанностями. Выйдешь за меня замуж, и твоя свободная жизнь закончится. Посажу тебя на цепь.

Дима создавал видимость шутки, но мне было совсем не смешно. Уж больно торопил он с замужеством. Я и сама не понимала, хотела ли выйти за него замуж и что это: первая любовь или просто влюбленность. Подкупало то, сколько девушек мне завидовали, ведь Дима считался очень неплохой партией.

– Я тебя баловать буду, – говорил он, в очередной раз рассказывая про нашу будущую жизнь. – Накуплю тебе разных шмоток. На каждую годовщину свадьбы буду дарить дорогое кольцо.

После окончания школы Дима тут же потащил меня в ЗАГС, где у него было все схвачено, и мы подали заявление.

– Ну что ты кислая такая? Юль, я же на тебе женюсь! Что-то я радости не вижу. Нам даже положенный срок ждать не надо. Через две недели распишут.

Особой радости у меня действительно не было. Меня тянуло к Диме, но я так хотела поехать попытать счастье в Москву… Мне казалось, все, что сейчас со мной происходит, – просто дурной сон. Дима же, в отличие от меня, цвел прямо на глазах. И на радостях был замечен «доброжелателями» с другой девушкой. Приготовления к свадьбе шли полным ходом, а сделать это за две недели сложно вдвойне.

– Дима, тебя вчера на море в обнимку с одной девицей видели, – сказала я ему, когда мы покупали мне свадебное платье.

– Это неправда, – испугался Дима.

Хотя я понимала, что он врет, не стала возвращаться к этой теме, но опять подумала, что меня ждет не самое лучшее будущее. Я не из тех, кто будет терпеть и закрывать на многое глаза. Мы еще не поженились, а он уже загулял. Стоило нам подать заявление в ЗАГС, как он решил, что теперь у него синица в руках. Я никогда не была синицей. Скорее наоборот, я всегда считала себя жар-птицей, которая улетает в тот момент, когда меньше всего этого ждешь, и больно обжигает руки.

За несколько дней до свадьбы я села напротив мамы и горько вздохнула:

– Мама, не мое это. Я сейчас пытаюсь обмануть себя, а себя не обманешь.

– Ты о чем, дочка?

– Выйти замуж за Диму – это согласиться на утешительный приз.

– Ну не такой уж он и утешительный. Он тебя так любит.

– Так любит, что даже дотерпеть до свадьбы не может, чтобы не крутить романы на стороне.

– Но это с мужчинами часто перед свадьбой бывает. Они, как могут, цепляются за холостяцкую жизнь.

– Мама, я сейчас пытаюсь примерить на себя чужую роль. Это не я и это не моя судьба. Я не хочу жить той жизнью, которую мне предлагает Дима. Я хочу сама построить свою жизнь. Мамочка, дай мне денег на билет. Я уеду в Москву.

– Доченька, да ты что такое говоришь? У тебя же свадьба в субботу.

– Свадьбы не будет. Обмануть себя невозможно. Я хочу быть счастливой. Рядом с Димой я буду несчастной. Он всегда будет меня подавлять, контролировать. Наше чувство пройдет, а что останется? Ощущение, что я могла изменить жизнь и ничего для этого не сделала. Если я сейчас ничего не изменю, впереди меня ждет пустота. Через год он уже не будет во мне видеть взбалмошную вертихвостку, в которую когда-то влюбился. Скорее наоборот, его будет раздражать все, что он когда-то любил. Каждая черточка моего характера. Он хочет покорности, а я не знаю, что это такое. Он любит демонстрировать свои чувства на людях и забывает о них, когда мы остаемся наедине. Он мечтает, чтобы я полностью посвятила себя ему. Но ведь я еще совсем молодая, и мне не хочется кидать свою молодость к ногам мужчины. Он этого все равно не оценит. Я не желаю терпеть боль и обиды, которые он будет мне наносить, и оставаться в его тени. Я хочу красиво гореть и быть на виду. Моя жизнь не будет иметь смысла, а бессмысленная жизнь ужасна сама по себе. Это невыносимо. Я сейчас же пойду и возьму билет на Москву. Поеду на поезде. На самолете очень дорого.